Тебя никто никогда не увидит

                      После того, как я очнулась, мне пришлось лежать в больнице ещё неделю, и эта неделя не прошла зря. На самом деле я должна была находиться в ней дольше, несмотря на наличие только лёгкого сотрясения мозга и небольшого шрама на затылке, но мой срок пребывания в больнице укоротился. Я составила план побега, но не могла думать только о нём. Параллельно с ним, в моей голове крутилось ещё много вопросов.
      Пятый. Он был наидобрейшим человеком, из всех, что я встречала. На первый взгляд он и вовсе не такой. Но разве конфету судят по обёртке? Так сразу и не догадаешься — а вкусная ли она? Так же работает и с людьми. По нему не скажешь, что он добрый. Однако я знала, что он искренне любит свою семью, только немного своеобразно.
      Даже приятные, тёплые мысли о Номере Пять не затмевали его поступок. Я никак не могла найти объяснение тому, что он сделал. Зачем он меня ударил? Неужели я была нужна ему только для решения уравнения? А если это была игра на выживание, и я проиграла? Эти ужасные мысли крутились рядом, как назойливые мухи, а я лишь пыталась их отогнать, не веря в то, что мной воспользовались. Но сомнения продолжали меня мучить.
      Никто не верил моим словам о том, что я из Академии Амбрелла, говорили, что я несла полную чушь, пытались успокоить меня, но это наоборот — разжигало пламя негодования всё сильнее. Порой меня одолевала паника, будто я никогда не вернусь домой и никогда больше не увижу семью. Спустя все те годы в апокалипсисе я жутко соскучилась по ним и верила, что скоро снова встречу братьев и сестёр, но надежда с каждым днём лишь погасала. ***
      На следующий день медсестра принесла мне неожиданную весть, но тогда всё моё внимание было сосредоточено на ней. Маленькая, пухленькая молодая девушка с щеками, как у хомячка. Не раз я думала о том, что она попала не на ту работу, что её нервы иссякнут тут же, как только поступит новый больной. Работа медсестрой ей точно не подходила. Скажем, если бы она была героем «Дивергента», то была бы из фракции отречённых или дружелюбия. К слову, я восхищалась героизмом, остроумием и храбростью главной героини. Я мечтала быть как она, но на деле даже не могла разобраться с Пятым: использовал он меня или не использовал. Одно лишь существование вероятности первого варианта вызывало у меня мурашки по телу, ведь я категорически отказывалась верить в это.
      — К тебе пришли твои родители, — радостно пролепетала медсестра, высвобождая меня из потока угнетающих мыслей.
      — Родители? — уточнила я, нахмурившись. — У меня нет родителей.       — Конечно есть, Софи, — возразила она. — ты просто забыла. Они заберут тебя сразу после того, как ты выздоровеешь.
      Я лишь фыркнула, ведь чувствовала себя совершенно здоровой. И откуда взялось это непонятное имя Софи? Мне пришлось подыгрывать, потому что сказать своё настоящее имя равнялось попасть в другое отделение больницы, предназначенное для психически больных людей.
      В палату вошли мужчина и женщина. Интересно, какой ценой им далась подделка документов?
      — Хэйзел и Ча-ча Найт, — медсестра представила мне пару людей и, нервно улыбаясь, вышла из палаты. Я перевела взгляд на своих так званых родителей. Странные имена у них, и выглядели они странно. У женщины была шоколадного цвета кожа, волосы под каре с чёлкой, такого же шоколадного оттенка пухлые губы, большой нос и карие глаза. Она осматривала помещение с нескрываемым отвращением. А вот мужчина был добродушным толстяком, по крайней мере, он показался мне таким. У него были тёмные волосы, густая борода, широкий лоб и голубые глаза. Он блуждал взглядом по моему лицу, пока не прозвучал чей-то голос.
      — Ну привет, дорогуша, — сказала женщина.
      — Вас зовут Хэйзел, — я озвучила свою догадку, обратившись к псевдоматери. Она удивлённо посмотрела на своего спутника, а затем ухмыльнулась.
      — Нет, Хэйзел это я, — озвучил мужчина, — а твою мать, — после этой фразы его взгляд быстро метнулся в сторону, — зовут Ча-ча.
      Я кивнула головой и посмотрела в окно. Солнечный свет просачивался сквозь листья дерева, ветви которого упирались в окно палаты. Птицы бегали с ветки на ветку, радостно щебеча. Как же им хорошо. Они не перемещались во времени, не нуждались в потребности быть всё время невидимыми, не могли менять траекторию полёта вещей. Они жили беззаботной, обыкновенной жизнью. Я захотела стать такой же, но разочарованно вздохнула, осознавая, что могу быть только как воздух — невидимой.
      Мы с мамой, — начал Хэйзел, — зашли посмотреть как твоё здоровье, но видим, что тебе нужен отдых, так что мы пойдём. — Только они хотели уйти, как я их остановила своим вопросом.
      — Как я сюда попала?
      — О… Ты… — мужчина замялся, не находя слов в ответ. В отличии от него, Ча-ча нашла что сказать.
      — Тебя сбила машина, после твоей очередной атаки.
      — Понятно, — протянула я. Звучало достаточно правдоподобно, но банально. Они попрощались и вышли, а я промолчала, небрежно махнув им рукой, мол, до встречи. После встречи с ними, голова взрывалась от количества вопросов и предположений. Кто эти люди? Что им от меня надо? А если они продают детей, то как мне быть? Или они занимаются чем-то гораздо страшнее? ***
      Тусклый лунный свет освещал мою палату и падал на белоснежную простынь. Я водила пальцем по контуру узора от света луны, ожидая. Той ночью я должна была сбежать. На часах была почти полночь, а именно в это время охранник обходил здание вокруг. Поэтому, исходя из моих расчётов, в пять минут после полуночи я должна была бежать к ограде, разумеется, невидимая. К несчастью, кроме белой сорочки, другой одежды у меня в распоряжении не было. Однако, если всё пойдёт по плану, то у меня будет возможность заглянуть в какой-то магазин в городке.
***
      Ещё никогда я не была такой целеустремлённой. Я бежала прямиком к ограде, не видя ничего вокруг, кроме цели. И даже ноги, что болели после длительного времени в кровати, не мешали мне.
      И вот я наконец-то взобралась по решёточной ограде, перекинула ноги на другую сторону и спрыгнула. Грудь переполнило чувство свободы. Казалось, будто в больнице я была взаперти, как в клетке, и теперь у меня есть возможность вольно дышать, а возможно мне и вовсе не казалось.
      Отбежав от забора на десяток метров, я взглядом начала искать любой магазин с одеждой. Стоило мне выбежать на какой-то переулок, как встретилась со множеством маленьких магазинчиков. Забежав в первый попавшийся, мне в глаза тут же бросилось милое белое платье. Оно было будто двухслойным. Первый слой это просто белое платье, а второй — прозрачная ткань с нежно-голубыми цветами. А вот ткань длинных рукавов была полностью прозрачной, как и на плечах. Неподалёку я заметила белые босоножки, которые стали единственными, что завладели моим вниманием среди остального ассортимента.
      Я схватила свой новый наряд и обувь подходящих мне размеров и как можно незаметнее прокралась в примерочную. Проявившись, я переоделась и покрутилась перед зеркалом, наслаждаясь своим отражением. Никогда себя не чувствовала так хорошо, так легко и комфортно. Должно быть, это платье было волшебным.
      Я смотрела на себя в зеркало, вне сил перестать любоваться собой и обновками, как вдруг заметила плакат на стене. Я резко повернулась, и мой рот открылся от удивления. На плакате была Ваня. Там было сказано, что у неё концерт сегодня вечером, где ей предоставится честь стать Первой скрипкой. Я радостно хлопнула в ладоши. Похоже, мои планы на вечер были предрешены.