3 часть
у стёпы волосы до ужаса красиво на ветру развиваются, когда парни на балконе стоят, очередной косяк выкуривая, допивая уже, наверное, стакан пятый лина и рассказывая всё, что за эти два с лишним месяца произошло. точнее никита рассказывает, а второй лишь слушает молча, иногда отвечая что-то по теме и вновь замолкая, потому что рассказывать особенно нечего — вряд ли "ну, я плакал сутками, не понимая, что со мной не так" будет кому-то интересно слушать. но вещества в голову бьют, язык развязывая, и никто с этим, к сожалению(к счастью?), сделать ничего не может.
— никит, ты когда-нибудь в парней, типа... — дунаевский прядь волос, постоянно в лицо лезущих, поправляет, глаза переводя со скучного вида за окном на никиту, — влюблялся?
— не, странная тема, я не пидор, — и смеётся глупо так, в шутку перевести все пытается, а сердце бьётся жутко, будто сейчас из груди выпрыгнет, ибо когда такое спрашивает парень, в которого ты уже продолжительное время влюблен настолько, что от одной только мысли о нем ладони потеют, просто невозможно в состоянии покоя находиться.
о стёпе никита знает так много, но одновременно с этим совсем мало, и от этого еще страшнее становится. он может просто уйти, не оставив после себя вообще ничего, кроме мерзкого чувства пустоты. и ему, вероятно, ничего от этого не будет. от него реакции любой можно ждать. может быть, если бы никита ответил "да", даже в шутку, парень бы развернулся и ушел в ту же минуту, кинув что-то о том, что это мерзко, ему таких друзей не нужно. лучше в себе всё чувства хранить, но держать степу с собой рядом, хотя-бы как друга, как бы больно и тяжело от этого не было.
— понятно, а я... — стёпа выдыхает странно-грустно, собираясь продолжить, однако его звук телефона из комнаты соседней отвлекает, все внимание на себя переводя, — бля, это мой, я сейчас, — парень с балкона выбегает, стараясь как можно быстрее на звонок ответить — последнее время дел много, может быть, кто-то очень важный звонит и от этого разговора вся его жизнь зависит: пропустить нельзя никак.
полякову остаётся лишь взглядом друга провожать и гадать, уедет тот сейчас или нет. стоять на ногах и не вырубиться прямо здесь и сейчас — очень тяжёлая задача, особенно когда в тебе так много веществ, ибо ноги не держат уже совсем, вниз тянут, а голова кружится. никита прикрикивает, чтоб точно было слышно, что в комнате будет и, если что, степа туда шёл, если захочет, и медленно к спальне шагает, цепляясь за стены неловко, дабы не упасть.
откуда-то из квартиры доносится голос степы, спорящего с кем-то по телефону, за стеной ребёнок соседский очередное выступление устроить решил, а за окном машины с прохожими шумят, но всё это в симфонию одну соединяется и перепутывается, когда глаза пелена темная накрывает и никита полностью в сон погружается, из реальности уходя.
во сне всегда всё хорошо. там он признался, а не держит всё в себе, медленно убивая свою душу; там он со стёпой за ручку по москве вечерней гуляет, не скрываясь ни от кого; там он целует в щеку нежно, открыто говоря о том, что любит сильно. там он счастлив. в реальность возвращаться не хочется совсем, если бы была возможность, никита выбрал бы уснуть навсегда, только чтоб быть рядом с ним, и больше ему ничего не нужно. правда.
но в реальность приходится вернуться, ведь дышать становится тяжелее и воздух в легких кончается, а на грудь что-то давит с силой, заставляя глаза открыть. в голову сразу мысли о собаке лезут вперемешку со страхом, что и до него сонный паралич добрался. однако все мысли отметаются, как только взгляд фокусируется на волосах кучерявых, покоящихся прямо перед лицом.
стёпа?
в нос едкий запах сигарет ударяет. тяжёлых. мальборо. тех самых, что он без остановки курит.
стёпа.
— ебать, стёп, что за хуйня? — никита чуть с места привстает на локтях, судорожно комнату оглядывая.
— а я вот влюблялся, — выдает резко, не объясняя никак поведение столь странное.
голова, кажется, вот-вот взорвётся от осознания того, что это продолжение того разговора странного на балконе, посреди которого дунаевский ушёл.
— влюблялся. в парня. и мне кажется, ты врал тогда на балконе, — парень к груди прижимается сильнее, будто до самого сердца добраться хочет, — ты слишком волновался, даже сейчас. я всё понимаю, никит.
— правда? — ляпает невпопад совсем, но нужно как-то тишину неловкую разрушить, пока руки друга теплые под футболку скользят и отсанавливаются на пояснице, будто просто согреваясь, не пошло совсем, никите даже убежать от этих прикосновений не хочется, но это и пугает — когда человек резко вот такой становится, в голову невольно мысли лезут странные, от которых как раз таки и хочется убежать, — ты какой-то не такой.