глава шесть
Новая эра.
1 сентября 1975 года. Поезд «Хогвартс-экспресс» только что выехал.
Прошли годы, и Лили вместе с мародёрами выросли.
Теперь поезд вёз их уже не на первые курсы Хогвартса, а на четвёртый и пятый. Джеймс, Сириус, Римус и Питер ехали, разумеется, на пятый курс, а Лили — на четвёртый. Да, она была самой младшей в их компании. Почти на два года младше всех.
За это время в жизни Лили произошло много перемен. Например…
Отношения с родителями
Как мы помним, это была первая преграда, мешавшая ей. Но как только её бабушка узнала о том, что Лили — волшебница, Лили сразу же забрали в деревню. И именно поэтому эта преграда исчезла.
Наладились ли отношения?
Нет.
Они и вовсе прекратились.
Но Лили это было только на руку, ведь…
Бабушка была совсем не против волшебников. Как она рассказывала, её первый муж, от которого в браке у них появилась Джоанна (мать Лили), был волшебником. И бабушке даже посчастливилось пожить в магическом мире.
По её словам, это ощущение было таким, словно ты попал в рай, в сказку — и это невозможно не полюбить, невозможно забыть. Это..что-то на столько родное, словно это частица тебя..
Именно это почувствовала Лили, когда впервые увидела магию.
Матери Лили этот дар не передался, и бабушка боялась, что после смерти отца Джоанны никто из её детей так и не продолжит род волшебников. Ведь, помимо Джоанны, у неё было ещё несколько детей. Лаванда мечтала, чтобы в их роду хоть кто-то начал эру волшебников и только волшебником и закончил.
Лили вновь пробудила в бабушке надежду, несмотря на то что ни один из детей Лаванды от разных мужей так и не унаследовал магию.
Её бабушку звали Лаванда — как уже можно было догадаться. Да, нетрудно понять, что имя для Лили придумала именно она.
Казалось бы, что тут хорошего? Ведь Лили всё ещё живёт в маггловском мире. Но с бабушкой было жить куда приятнее, чем с родителями. Да и в деревне было спокойнее и лучше, чем в Лондоне, который просто кишел её бывшими школьными врагами.
После первого курса, на каникулах, Лили уже не так боялась встретить бывших обидчиков. Хогвартс воспитал в ней острый язычок. Но всё равно Лондон не ассоциировался у неё ни с чем хорошим.
А вот деревня, где жила Лаванда, была совсем другим делом. Там жили старые друзья Лили, которые за это время выросли. Когда она была совсем мелкой, она часто тягалась с детьми постарше, и они принимали её, потому что она была «прикольной», в отличие от других детей, которые сдавали всех подряд. Проще говоря — Лили не была шестёркой.
Поэтому деревня для неё не была чужим местом.
Лили и Лаванда жили вдвоём в двухэтажном доме примерно диапазоном в одиннадцать комнат. Бабушка Лили была, мягко говоря, обеспеченной. Несколько десятков лет, потраченных на собственный бизнес, и два бывших мужа-миллионера давали о себе знать.
Лаванде было всего пятьдесят шесть. Она была приветливой, заботливой, но при этом любила дисциплину и здоровый образ жизни с чётким графиком на каждый день. Ну, каждый пожилой человек со своими причудами.
Но это совсем не мешало мародёрам приезжать к Лили на лето. В её деревне было куда веселее, чем в особняках Поттеров и Блэков или в городских квартирах Римуса и Питера.
А не видеться целое лето с друзьями из Хогвартса, которые давно заменили семью, было невозможно.
Долгое расставание давалось тяжело: письма шли медленно, общих мест почти не было.
Но тут возникал другой вопрос: как вообще отпускали полукровок и чистокровных волшебников в маггловский мир?
Всё было просто.
Лили уже гостила у Поттеров, поэтому родители Джеймса знали, что у неё безопасно. Да и она им нравилась как подруга Джеймса — впрочем, как и всем мародёрам. Родители Сириуса, разумеется, плевали на него (им было всё равно — есть он, нет его). Питер говорил, что едет к бабушке — у той был склероз и если бы она не помнила то, что Питер у неё был, то это бы не вызвало подозрения у родителей. Ну а Римус, также будучи полукровкой, уже жил с матерью в маггловском мире совсем недалеко от деревни Лили, так что для него посещать её было проще всего.
Министерство магии, в свою очередь, не запрещало — лишь строго предупреждало: никакой магии.
Лаванда никогда не была против мальчиков. Даже наоборот. Они помогали по дому, да и вообще она любила всех друзей Лили — в отличие от её родителей. Волшебники в её доме словно автоматически становились ей близкими людьми, даже если это были просто четверо подростков.
В общем, скучно Лили точно не было.
Лаванда стала её второй мамой. Именно мамой, а не матерью. И бабушка была единственным человеком, которому Лили смогла по-настоящему довериться после стольких лет жизни под давлением родителей.
Это было первое, что изменилось.
Второе
Разумеется, Лили по уши влюбилась в Сириуса. Вот прямо настолько, что выбраться из этого было невозможно.
Но она хорошо это скрывала.
Она считала его братом — или делала вид, что считает. Обращалась с ним так же, как и со всеми мародёрами, лишь изредка выделяя: наливала ему на глоток больше сока, помогала распутать его волосы (он так мог часами лежать на её коленях пока она пыталась всеми силами сохранить его длинну), первой подавала что-то ему, даже если Питер стоял рядом, а он в другом конце комнаты.
Это замечала только бабушка как не странно.
Мальчики даже не догадывались о её чувствах.
Может быть, именно поэтому Лаванда так часто писала Сириусу и остальным с просьбой приехать в гости, даже когда Лили только-только начинала отдыхать от них. Может, она просто хотела порадовать внучку.
И у неё это получалось.
Впрочем, неважно.
Сейчас Лили сидела и смотрела в окно.
Пейзажи менялись с каждой секундой — это завораживало. В купе она ехала уже не одна.
Разумеется, Корделия, Элис, Мэри и Сьюзен были с ней. Лили и с девочками была близка. Они гостили у неё где-то два раза на лето, как и она у них, но… они не мародёры, которые каждый месяц на две недели приезжают.
Лили, разумеется, не могла им доверять буквально всё, в отличие от мародёров… но была одна вещь, которую знали они — но не знали мальчики.
— Э, снова в Хогвартс. Я так ждала, вы не представляете! — затараторила Мэри Макдональд.
— Блин, Мэри, заткнись. И так тошно, а ты ещё и со своим этим настроением — только нагоняешь тоску… — как обычно заворчала Корделия. Она не была любительницей Хогвартса.
— Корди, ну успокойся, не всё же так плохо… Да, каникулы закончились, но не каждое же лето так по ним убиваться, — перебила её Элис.
— Ну да. Совсем ничего плохого. Минус собственная комната, минус удобная кровать без этого дурацкого красного полога, минус нормальный сон, разумеется, и лёгкие мысли в придачу. Ненавижу вновь спать на новом месте. Никак не могу уснуть первое время, — снова высказалась Корделия.
Элис вздохнула, понимая, что Корделия права и всё-таки её не переубедить.
— Да ладно тебе, тут реально не всё так уж и плохо, — отозвалась Лили, не отрываясь от окна.
— Всё-таки мы на год ближе к совершеннолетию, а также там много новых приключений, воспоминаний… ну и плюс разнообразная еда. Согласись, ну где ты так роскошно и бесплатно поешь, кроме Хогвартса, м? А также..новые заклинания..уроки..)
— Как бы я ни была всегда за Корди, в этом споре побеждает Лили, — вставила свои слова Сьюзи. — Всё-таки я скучала по походам в Хогсмид и по еде, но точно не по урокам.
Все дружно захохотали.
О да, по рефератам по трансфигурации никто не скучал, как и по многим, многим другим предметам.
Девочки начали болтать, обсуждать, кто где был летом после того, как уехали от Лили.
Корделия с родителями были на даче, Сьюзен постоянно была на море — с родителями летали на мётлах, Элис с семьёй путешествовала, ну а Мэри, как и Лили, разумеется, читала очень и очень много.
Пришла очередь Лили рассказывать не только о книгах в её каникулах.
— Лил, ну а у тебя что было интересного после нашего визита последнего? — спросила Элис, подсаживаясь ближе к подруге. Лили с Элис сидели напротив Корделии, Мэри и Сьюзи.
— Э-э, ну… ничего особенного. Бабушка, как обычно, мальчиков пригласила, и мы почти целое лето сорняки на её огромезном огороде, блин, пололи. Там бы точно магия пригодилась… хах.
Также мне удалось за последний месяц изучить все новые учебники, ну и я пыталась заставить мародёров… последний месяц мы как раз гостили у Джеймса, но им, как обычно, не до учёбы, тем более летом.
Девочки закатили глаза.
— Ну конечно. И почему мы ждали, что ты никого из этих оболтусов не упомянешь? — сказала Мэри, хихикнув в рукав своего кардигана.
Лили цокнула зубами. Она и не ожидала другой реакции. Годы идут, а мальчики с её девчонками не перестают враждовать — ну, а точнее, не перестают их дразнить, а они не перестают их ненавидеть.
Но Элис, как самая близкая подруга Лили в последние годы (да, от Мэри Лили отдалилась. И непонятно, то ли она чувствовала в ней конкуренцию, либо из-за того, что она считала, что Мэри не настолько поймёт её, как Элис), подсела ещё ближе и снова спросила подругу, положив свою голову на плечо Коллинз, имитируя Сириуса, который на третьем курсе в гостиной уснул на плече Лили, пока она учила уроки.
— А… Сириус там тоже был?..
Губы Лили сразу же расплылись в улыбке, которую она не смогла спрятать, и она ткнула Элис локтём между рёбер.
— Был…
Девочки тут же завыли от восторга. Разумеется, они хоть и ненавидели этого пса Блэка, но не могли не шипперить Лили — тем более если она влюблена в него с первого курса. Ну и, конечно, они не могли её не дразнить (в прошлом году часто было такое, что они попросту толкали Лили к Сириусу на руки якобы случайно. Сириус даже не подозревал, что все пятеро это миллион раз продумали, отрепетировали и уже только потом помогли подруге. Ну и, разумеется, были и неспланированные случаи, но это уже отдельная история).
— Я надеюсь, вы спали в одной комнате? — спросила Сьюзен. Эта девчонка хоть и выглядела очень милой, но внутри иногда была очень и очень не милой.
Лили сразу же поморщилась.
— Фу, Сьюзен, лучше заткнись.
— Ах да… мы забыли… наша же «Мать Тереза» — только после свадьбы, — сказала Корделия, после чего все засмеялись, вспоминая такие протесты Лили на втором курсе.
Мэри, как обычно, поддержала Лил:
— Ц, успокойтесь. Сколько раз говорить, что она благоразумная. Она просто хочет обезопасить себя, и ей это не главное. Да и вообще, рано ещё о таком думать на четвёртом курсе! Ну и извращенцы же вы в глубине души.
Мэри сказала последние слова, подразнивая их, отчего девочки игриво прикусили губы, не скрывая этого.
После чего Лили и Элис кинули в них рюкзаки, от чего те ойкнули и сказали в унисон:
— Да всё! Всё! Мы поняли!
После этого в купе два раза постучали кулаком, а на третий — хлопнули ладонью, и купе, отворившись, вмиг заполнилось мужскими возгласами.
— А чего это тут наша Коллинз забыла в этом гадюшнике? — как обычно, в своём репертуаре, спросил уже прилично смахивающий на старшеклассника Джеймс (кем он, собственно, и был).
Его кудрявые волосы уже не торчали в разные стороны, на нём была бежевая рубашка, расстёгнутая на две пуговицы и с подвёрнутыми рукавами, красный вязаный жилет, на ногах — loose jeans чёрного цвета и чёрные конверсы. Очки выглядели уже не такими ботанскими. Образ дополняла тканевая сумка через плечо — казалось, больше для красоты. Его кожа стала темнее, что только шло ему на пользу, ну а также… в телосложении он стал шире, мускулистее и выше. Конечно же, девочки такого не ожидали, но Лили даже бровью не повела. Разумеется, она застала момент, где он начал меняться, и половину из него теперешнего она буквально сама изменила.
Но, в общем, хватит о нём.
Лили закатила глаза после его слов, а девочки просто уставились на него осуждающе-заинтересованными взглядами.
— Эй, милая, приходи к нам в купе! Без тебя и солнце так не греет! — сказал Сириус, показываясь из-за спины Джеймса таким образом, что положил подбородок ему на плечо, пока Джеймс облокотился на проём двери.
Он тоже изменился. Кудрявые чёрные волосы отросли до плеч, взгляд стал наглее, стиль — дерзче.
Телосложение было массивнее, чем у Джеймса, примерно раза в полтора, но рост у них был одинаковый — а вот стиль совсем нет.
На Сириусе красовалась чёрная кожаная куртка, под ней футболка с принтом, выцветшие джинсы со звёздами и массивные чёрные берцы. Много металла в деталях — ощущение бунта и свободы. Также к нему на тело добавилось пару татуировок.
Глаза девочек тут же расширились. Сьюзен зашептала Корделие:
—а его вообще в школу пустят-то?..
Корделия не ответила, а на лице Лили же было смущение и желание прибить его. Именно это Лили в нём и нравилось.
Именно это Лили в нём и нравилось.
— Блэк, заткнись! Я выхожу! Выхожу! — быстро оборвала его Лили, выходя из купе и не давая девочкам ни малейшего шанса дослушать разговор и не давая Сириусу выдать ещё какую-нибудь чепуху. И даже не попрощавшись с девочками, Лили, вытолкав свои вещи, буквально выползла из купе, передавая их своим личным курьерам, видимо.
Мальчики довольно рассмеялись беря её чемодан и сумку, а девочки готовы были поклясться, что Сириус, когда называл её по прозвищу, уже явно не просто шутил…