5.
Прошла ещё неделя.
Все эти дни мысли Мирэ были только о двух людях: Ники… и отце. Она молилась, чтобы увидеть его живым. Она не просто любила его — он был её последним настоящим родным человеком. Той опорой, которая держала её в этом мире.
Но с каждым днём надежда угасала. Тревога впивалась в грудную клетку острыми когтями.
***
Прошло ещё семь дней. Мирэ уже почти смирилась с мыслью: отец, скорее всего, заражён. Он не вернётся.
Она лежала на кровати, вглядываясь в потолок, пытаясь уснуть. Но внутри — только тревога и пустота. Мысли путались. Воспоминания сжигали изнутри.
Мирэ никогда никому не открывала душу. Её жизнь — сплошной клубок боли, о которой она молчала. Она всегда думала: зачем говорить? У всех свои проблемы. Кто будет слушать её?
Сердце болело от тяжести прошлого. У неё никогда не было настоящих подруг. Все, кто был рядом, интересовались лишь деньгами её семьи и связями отца. Несмотря на роскошь, она чувствовала, что в её жизни чего-то ужасно не хватает. Внимания. Настоящей любви. Понимания.
Это были раны её детства. И они до сих пор не заживали.
Слёзы снова катились по щекам. Перед глазами — вся жизнь, кадр за кадром. Это нельзя было забыть. Хотелось просто прижаться к кому-то, кому не всё равно. Сказать, что внутри — темно. Что больно. Что она устала.
***
Флэшбэк
— Мирэ, с днём рождения тебя!
— Сколько тебе исполнилось?
— Девять, — тихо ответила она.
— Ого, взрослая уже! Держи подарок.
24 февраля. Дом наполнен родственниками, поздравлениями, подарками. Но Мирэ всегда хотела одного — чтобы в этот день пошёл снег. Как символ чего-то чистого, красивого.
Она выбежала на улицу — проверить. Снег? Нет. Шёл дождь.
Улыбка исчезла с её лица. Слёзы. Горькое разочарование. Не думая, она побежала дальше — сквозь капли, сквозь хмурую февральскую серость.
И не заметила, как оказалась на проезжей части. Машин почти не было… кроме одной. Она приближалась. Быстро.
Женщина за рулём резко дёрнула руль, пытаясь избежать столкновения. Мирэ стояла, словно парализованная. В последний момент она узнала: за рулём была мама. Та самая мама, что пошла купить ей любимые сладости.
Машина врезалась в стену прямо на глазах у девочки.
Крики. Паника. Люди выбежали на улицу. Мирэ в ступоре. Она не может поверить. Не может дышать.
Отец подбежал, вытащил жену из салона. Он прижимал её к себе, говорил что-то, умолял… но было поздно. Сердце матери замерло.
Мирэ подошла, обняла её. Кровь. Холод. Тишина.
С тех пор она возненавидела день своего рождения.
***
Каждый год 24 февраля она покупает белые цветы — символ того снега, которого так и не дождалась. Она идёт на могилу, просит прощения, благодарит.
Мирэ перестала мечтать. Перестала ждать чуда. В её сердце жила только боль.
Вина.
За то, что выбежала на улицу. За то, что мама умерла, спасая её.
После трагедии она стала ещё замкнутей. В школе её сторонились. Кто-то издевался, называл странной. Девчонки из «высшего круга» смеялись за спиной.
От этого было ещё больнее.
Только музыка и танцы спасали. Лишь в движении, в ритме она могла забыться.
Отец волновался за неё, пытался говорить, дотянуться до её души. Но она отстранялась, говорила, что всё в порядке. Хотя на самом деле всё было наоборот — плохо. Очень плохо. Больно. Безысходно.
Сейчас она сидела, завернувшись в одеяло. И плакала. По-настоящему. Без сдержанности.
***
Вдруг — сигнал.
На экране: кто-то вводит пароль от бункера.
Сердце выскочило из груди. Она сорвалась с места и побежала к двери, вытирая слёзы.
Услышав топот, за ней выбежали остальные ребята — Хисын, Джей, Сонхун, Ники… Все столпились у входа.
Дверь открылась.
На пороге стоял он — её отец.
Мирэ не раздумывая кинулась в его объятия. Они обнялись — крепко, как в последний раз. Время застыло. Молчание говорило больше слов.
Но когда они отступили друг от друга, Мирэ заметила его руку.
Укус.
— Папа… твоя рука… — голос дрожал, глаза наполнились слезами.
Он посмотрел на неё с любовью.
— Я пришёл попрощаться, — мягко сказал он и снова обнял её.
Мирэ не могла сдержаться. Плакала, не отрываясь от него.
Отец передал ей всё, что осталось: карточки, сбережения… и кулон матери — её самое дорогое украшение. Память. Сердце.
— Спаси тех, кто остался…
Он поцеловал её в щёку, сказал тихо:
— Я люблю тебя.
И ушёл. Закрыл дверь. Навсегда.
Мирэ рухнула на колени. Слёзы жгли кожу. Сердце рвалось наружу.
Он не вернётся. Как и мама.
Ребята молчали. Никто не знал, как утешить её. Лишь Ники подошёл ближе и положил руку ей на плечо.
Мирэ не ответила. Она встала и медленно пошла в комнату.
Там, в темноте, всё ещё плача… она, наконец, уснула.