Глава 8. Признание самому себе
Глава 8. Признание самому себе
Я проснулся от того, что всё тело будто налили свинцом. Голова гудела, горло саднило, а в груди тяжело. Попробовал встать — и сразу понял: в школу сегодня точно не пойду.
Мама заглянула в комнату, приложила ладонь к моему лбу и покачала головой.
— Температура. Лежи.
Я не спорил. Впервые за долгое время я был даже рад возможности остаться один.
⸻
День тянулся медленно. Я валялся под одеялом, пялился в потолок и слушал, как в кухне звякает посуда. Уроки шли мимо, мир как будто остановился. И в этой паузе у меня не осталось защиты от собственных мыслей.
А мысли все крутились вокруг него.
Как он смотрел на меня. Как его рука касалась моей. Как он молчал, когда я ждал, что он что-то скажет.
Я понял: даже когда меня знобит и горло болит, я думаю о нём.
⸻
Ближе к вечеру мама принесла чай и села рядом.
— Ну как ты? — спросила она тихо.
— Так себе, — признался я.
Она посмотрела внимательно, как только матери умеют: вроде спрашивает про температуру, а на самом деле видит, что внутри.
— Ты какой-то потерянный. Не только из-за болезни.
Я отвернулся, уставившись в чашку.
— Всё нормально.
— Ты мне можешь сказать, если что-то тревожит, — продолжила она мягко. — Я не буду ругать.
Я хотел отмахнуться, но вдруг слова сами сорвались:
— Мам... а если я странный?
Она приподняла брови.
— В каком смысле странный?
— Ну... не такой, как все.
Она чуть улыбнулась и погладила меня по волосам.
— Ты всегда был не такой, как все. И в этом нет ничего плохого.
Я замер.
⸻
Молчание повисло тяжёлое. Я сглотнул.
— А если... если мне нравится... не девочка?
Сердце ухнуло вниз. Я не верил, что произнёс это вслух.
Мама не удивилась. Просто посмотрела на меня серьёзно, тепло.
— Значит, так и есть.
— И это нормально? — голос дрогнул.
— Конечно. Нравится человек. А какой он — это не делает тебя хуже.
Я уставился в кружку. Руки дрожали.
Значит, так и есть.
Я гей.
Слово отозвалось эхом в голове. Страшное, непривычное, но в то же время... честное. Настоящее.
⸻
— Мам, а если... все узнают? — выдохнул я.
— Не все должны знать, — мягко сказала она. — Ты сам решаешь, кому говорить. Главное, чтобы ты сам не прятался от себя.
И тут у меня защипало глаза.
Потому что это было именно то, что я делал всё это время: прятался. От Алекса. От себя. От этого чувства, которое я всё равно не мог выкинуть.
⸻
После разговора мама ушла, а я остался лежать в темноте.
И впервые за долгое время внутри стало чуть легче. Да, страшно. Да, непонятно, что дальше. Но я хотя бы больше не врал самому себе.
Я вспомнил, как он брал меня за руку в туалете и говорил: «Посмотри на меня». И теперь я мог ответить этому взгляду мысленно: Я знаю, кто я. И я знаю, что хочу быть рядом с тобой.
⸻
Температура ломала тело, но вместе с этим я чувствовал странное облегчение. Как будто снял тяжёлый рюкзак, который таскал годами.
Да, я гей.
Да, мне нравится мой друг.
И это не делает меня чудовищем.
Это просто делает меня мной.
⸻
Я пролежал ещё день дома. Смотрел в окно, слушал музыку, перебирал в голове все наши разговоры с Алексом.
Теперь они казались другими. Я видел в них то, чего раньше не хотел замечать: тепло в его голосе, лёгкую заботу, то, как он смотрел чуть дольше, чем нужно.
А вдруг он тоже?..
Я не смел додумывать. Но мысль жила где-то глубоко, как искра.
⸻
На третий день, когда я уже чувствовал себя лучше, я взял телефон.
Открыл чат с ним. Долго смотрел на пустое поле для сообщения.
Что написать? «Привет»? «Как дела»? «Я скучаю»?
Я набрал: «Ты как?».
Потом стёр.
Набрал: «Привет».
Снова стёр.
В итоге так и положил телефон обратно.
Пока я не был готов.
Но я знал: скоро буду.
⸻
Перед сном я снова вспомнил мамины слова: «Главное, чтобы ты сам не прятался от себя».
И впервые я уснул с мыслью, что больше не собираюсь притворяться.