10
Тысячи мыслей промелькнули у меня в голове одновременно. На самом деле только три, но очень страшные.
"Опять он с этими мотоциклами... Мало ему было аварии зимой, он снова... Опасно это."
"Тишины хочется. И общества того человека, который мне очень нравится."
"Кир, а если в этот раз серьезно?"
НЕ СЕРЬЕЗНО - НЕ СЕРЬЕЗНО! У ПАРНЕЙ НЕ БЫВАЕТ СЕРЬЕЗНО! Я запуталась в рукавах наших круток и не заметила, как мы с Никитой начали целоваться. Я сначала ужасно испугалась, а потом поняла, что мне не выбраться из его рукавов, и что я согреваюсь, и сдалась. Никита улыбнулся прямо в мои ледяные губы и пощекотал их языком. Я сдавленно захихикала и прижалась к нему ближе. Но мои попискивания сменились на стоны и частое дыхание. Нельзя так целоваться, нельзя: так страстно, так грязно, так низко, так неудержимо. Я, задыхаясь, чуть отодвинулась, но Никита снова беспощадно впился в мои губы. Черт, мне уже больно, но остановиться нет сил. Я снова прижалась к Ломакину, сердце билось под ребрами со скоростью звука. Мне уже жарко. Надо же, а подействовало. Горячие ладони Никиты забрались мне под водолазку, я сейчас застону от удовольствия. Сколько уже прошло времени? Час, два? Кажется, уже скоро рассвет.
Зубы настойчиво укусили меня за верхнюю губу, поцелуй спустился куда-то на подбородок. Если он меня тут сейчас изнасилует, я даже не пошевелюсь. Мне слишком хорошо с ним.
- Вот так всегда бывает, - прошептал Никита. - Люди дружат - дружат, а потом кто-нибудь обязательно влюбится и всё испортит.
Снова поцелуй. Не отпускает. Пальцы пересчитывают ребра. Никита наткнулся на сломанное ребро и вздрогнул так, словно его шандарахнуло током.
- Всё нормально, - пробормотала я, садясь. - Ничего...
- Кир, что это?
- Дефект... Ничего.
- Кира! - Ломакин тряхнул меня за плечи и снова заснул ладонь мне под куртку. - Ребра так не растут. Оно сильно выдается вперед.
- Мне его сломали 4 года назад, и оно неправильно срослось, - нехотя объяснила я. Вот зачем нужно было пускаться в откровения?
Никита встал и поднял меня. Ноги дрожали, как после пьянки.
- Кто сломал? Тебя избили?
Я поморщилась. Хорошо, что в темноте меня видно плохо.
- Да, местная московская гопота.
- И ничего не сделали? Просто избили? - Никита вышел на улицу.
- Да так, по мелочи... деньги забрали, рюкзак попортили...
- Нифига себе, мелочи. Всё чисто вроде, возвращаемся.
Мы тихо вышли на пустырь. Пусто, тихо и темно.
- Половина двенадцатого, - констатировал Никита. - Мне нужно вернуть тебя домой.
- Дома Лизка. Будет ругаться, - вздохнула я. - Сегодня день первого глинтвейна. Пошли, выпьем где-нибудь?
- Сначала заберу мотоцикл.
Мы быстро дошли до мотоциклецкой трассы - там уже никого не было - и уехали. В каком-то теплом баре мы заказали себе по рюмке глинтвейна и уселись рядом.
- А ты не думаешь, что это мог быть...
Я поняла, что Никита сейчас снова начнет спрашивать про ребра, и закрыла ему рот ладонью.
- Не надо. Не трогай моё прошлое. Оно только МОЁ.
Никита вздохнул, мы сделали по глотку глинтвейна, внутренности приятно передернуло. Посетителей в баре было 2 с половиной человека, и Ломакин полез ко мне целоваться. Я не знаю, почему мне нравится, когда он так делает, но я сдаюсь. Я люблю его? Ой, Киса нас убьет. И не забывай про план, Кирка.
Я прижала ладони к его груди. А всё-таки хороший сегодня был день.
- Наконец-то ты согрелась, - улыбнулся Никита.
Я положила голову на его плечо. Меня потянуло в сон.
- Э-э, нет, не вздумай засыпать здесь. Допивай и поехали.
- Не хочу домой... - заканючила я.
- Ну... не проблема, переночуешь у меня. Но школу тогда придется пропустить.
Меня нисколько не смутили эти заявления, я допила вино с пряностями и встала. Покачнулась. О-ой... Гравитация, вернись.
На улице снова шел снежок. Возле мотоцикла Никита чуть не задушил меня в объятиях и поцеловал в шею. Пощекотал языком жилку, проложил дорожку из поцелуев до подбородка. Я вздрогнула и начала сопротивляться.
- Что не так-то сейчас?
- Ник, мы одни сейчас... и оба пьяные... Может случиться неприятность.
Ломакин выпустил меня, сгреб тонкий слой снега с сиденья мотоцикла и растер его по лицу.
- Кир, поехали уже.
- Стой, ты в порядке? Мы выпили, тебе можно за руль?
- Доверяй мне. Мотоцикл - продолжение моего тела, помнишь?
"Опять он с этими мотоциклами... Мало ему было аварии зимой, он снова... Опасно это."
Вот что я помню.
Я села, натянула шлем и крепко обхватила Никиту за талию.
В его квартире было темно. Никита пошарил в поисках выключателя, но, так и не найдя его, стянул с меня куртку и сказал:
- Комната прямо по коридору. Иди спать.
Я даже не удивилась, что он не предложил мне сходить в душ. Я настолько устала, что не было сил даже раздеться.
- А ты?
- Моя спальня возле гостиной. Я сейчас под холодный душ.
Я покачала головой.
- Мы только что с мороза. Какой холодный душ, Ломакин? Окоченеешь.
Никита с необычайной силой схватил мою руку и положил её себе на джинсы. Я в ужасе шарахнулась к стене, ладонью ощутив ЭТО.
- Поняла? Вот чтоб ты могла спать спокойно, я иду размораживать мозги.
- Спокойной ночи, - прошептала я и по стенке пошла в указанном направлении. Стоило мне коснуться коленками мягкой поверхности, как я тут же начала проваливаться в сон.
Не знаю, уж во сколько лег Никита, но я проснулась ближе к утру, увидела рядом мой телефон на зарядке и распознала время: половина шестого утра. И 38 пропущенных звонков от Лизки и Юли. Голова болела, несчастный мочевой пузырь был готов разорваться. Я нашла туалет. В ванной шумела вода. Второе моё пробуждение совершилось в 10 утра, и снова шум воды. Черт, я, кажется, теперь понимаю, почему Никита гоняет в ванную уже, дай Бог, 3-ий раз за ночь.
В квартире уже включили отопление, и мне было ужасно жарко. Мне нужно либо переодеться, либо сваливать отсюда побыстрее. 2-ой вариант мне понравился больше.
Я прошла на кухню, и туда же пришел Никита.
- Доброе утро, - выдавила я.
- Привет, Кирка. Как спала?
- Как убитая, - соврала я. - Устала очень. Девчонки мне 38 раз звонили.
- Волнуются, понятное дело. Есть будешь?
- Понятное дело, - ответила я ему в том же тоне.
Никита опустошил холодильник и спросил:
- Тебе не жарко? Может, футболку дать?
Я яростно закивала и оттянула ворот водолазки.
- Иди в душ, футболку сейчас тебе поменьше найду.
Мне было уже всё равно, где я, и я направилась в душ и как следует привела себя в порядок, а то как чучело. После купания позвонила Лизке.
- ТЫ ГДЕ ХОДИШЬ?! - заорала та в трубку. - Я УЖЕ СОБРАЛАСЬ В МИЛИЦИЮ ЗАЯВЛЯТЬ! В ШКОЛУ ИЗ-ЗА ТЕБЯ НЕ ПОШЛА! ЮЛЬКА НА ГОЛОВЕ СТОИТ ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО ЕГО ВЫСОЧЕСТВО КИОССЕ ПОЕХАЛА ПОГУЛЯТЬ!
Я виновато улыбнулась.
- Мы с Никитой где только не были. Прятались от полиции, я переночевала у него, сейчас в ванной...
Рябинина на другом конце просто завизжала и стала задыхаться.
- Ду-ура! Он мог сделать с тобой всё, что ему вздумается! Ему девочки под ноги сами штабелями ложатся! А ты... Я звоню Никите.
Я вздрогнула.
- Только брату не говори, не надо, Лиз, умоляю! Всё в порядке, я жива, не изнасилована, мы просто завтракать сейчас пойдем, и я вернусь.
- Вернется она... Придешь - убью!
- Я тоже тебя люблю, - я быстро сбросила и услышала стук в дверь.
- Ты там ещё не умерла? Я тебе переодеться принес... Пошли, я жрать уже хочу.
Я быстро просунула руку в дверную щель и оглядела одежду. Кислотно-оранжевая футболка, шорты, он что с ума сошел? Я осталась в своих джинсах, а футболку примерила. Классная, надо будет отжать её у Ломакина.
- Девчонки меня грозятся убить, - поделилась я, заглатывая еду. - Мне прям страшно домой возвращаться.
- Если ты мне будешь готовить и убирать, то оставайся тут, живи, - "щедро" предложил Никита. - Хотя вообще-то я в этой квартире редко живу. Я же в основном в Киеве работаю.
- А когда обратно?
- Ближе к Новому Году. У меня одни гастроли на новогодней неделе, отдыхать-то когда?
Я тихо отставила чашку.
- Ладно, я домой пойду. Спасибо за вчера.
Я встала, но Никита требовательно схватил меня за руку.
- Ты что, обиделась? Я задел тебя? Ты сама вчера вечером целоваться со мной не захотела.
Я проигнорировала его.
- Можно я футболку себе оставлю?
- Что? Да ради Бога... Ты не ответила.
В глазах появились злые слезы. Этот парень мне очень нравится, но для него музыка - главная любовь в жизни. Никто и никогда не будет ему так важен, как карьера.
- Мы оба были пьяные, Ник. Это было опасно.
- Сейчас же нет.
- Сейчас я не хочу. Ты 3 раза за ночь бегал в холодный душ - это о многом говорит.
Когда я уже вышла в коридор, чтобы обуться, Ломакин громко заявил мне:
- Я просто забочусь о сохранении твоей девственности - вот, о чем это говорит.
Я просто хлопнула дверью.