Wednesday reactions // Уэнсдей реакции

А вот и тот "другой раз" , когда стоит упомянуть ночь откровения с Ксавье Торпом.

Удивительно, что даже будучи посвящённой в мрачную готику своего рода, ты всегда боялась грозы. Ты с малых лет вздрагивала, видя  в окне молнию, а после пыталась спрятаться, чтобы не слышать грохот.

После той ночи, твой страх лишь усугубился.

Ты не сразу поняла, что началась гроза. Когда вы с Ксавье ложились спать, лил небольшой но частый дождь и тебе думалось, что он быстро пройдёт.

От очередного ночного кошмара тебя разбудил грохот с улицы, заставив вскочить на кровати и укутавшись в одеяло, отползти от окна как можно дальше. В глазах застыли слезы после очередной прокрутки воспоминаний последнего дня с семьёй.
Молния блестнула словно лезвие ножа, заставляя тебя лишь ещё больше сжаться.

–Хеллен? Ты в порядке?

Торп, вероятно, проснулся от шороха, конечно, если он вообще спал. Художники.

–Нет.

Честно шепнула ты, но так ничего и не объяснила. Лишь зажала уши, когда вновь увидела вспышку за окном.
Юноша понял без слов, хоть и сильно удивился. В Неверморе мало кто боялся таких вещей, а уж то, что это оказалось фобией наследницы Эдгара, вводило в некий ступор.

Ксавье выбирается из одеяла и поднимается на ноги, подходя ближе к твоей кровати. Он садится напротив тебя, укутанной в одеяло и старается закрыть собой вид окна.

–У тебя есть какой-то особый повод бояться грозы, или это просто ещё одна милая вещь? 

Твой раздраженный взгляд заставил его усмехнуться, капитулирующе пожав плечами.

–Есть.

Когда ты все же ответила, парень напрягся, повернув голову обратно к тебе.

–В ту ночь тоже была гроза. Но, думаю, мне следует начать с самого начала.

Вздохнув, ты встаёшь с кровати, через страх осторожно подходя к окну и задергивая штору, дабы непогода не отвлекала тебя так сильно.

–Корни этого ещё в Неверморе, во времена, когда мои родители учились здесь.

По мере того, как ты говорила, заваренный тобою чай начал окрашивать воду. Из под подушки ты достала выпускной альбом тридцатилетней давности, взятый у директрисы в качестве сувенира по случаю приезда.

–Ух ты, Уимс была молодой?

Ксавье попытался пошутить, но ты по прежнему выглядела хмурой, так что он лишь извинился, попросив тебя продолжить. Открыв следующий разворот, указываешь на фотографии. Три в ряд, одна за другой.

–Гвендолин Кэррол, моя мама.

–Шейпшифтер? А это...?

Прочитав способность твоей мамы, Ксавье недоуменно смотрит на тебя, так как не понял что это.

–Почти как хамелеон. За исключением того, что хамелеоны принимают облик лишь других людей, а Шейпшифтер может сменить облик на любую парию и даже предмет.

–Ух ты...и мама твоя, кстати, и правда красивая. Сразу видно в кого ты пошла.

Торп по прежнему пытается поднять тебе настроение, отвлекаясь от темы. Вздохнув, ты лишь игнорируешь это, не замечая, как уголки губ все же немного приподнялись. Указав на другое фото, ты продолжаешь рассказ.

–Чарльз Оливер По. Мой отец, некромант и медиум. С детства учил меня всему, что знал. Стрельбе из лука тоже, правда я давно не тренировалась.

–Ну, у тебя очень неплохо получается для "повторного новичка".

Ксавье улыбается, а ты хмыкаешь. Всё таки, ему удалось немного отвлечь тебя. Пока ты не перешла к следующему фото.

–Мартин Оливер По. Мой дядя. Не поверишь, но он цивил. Его приняли, поскольку думали, что ему тоже достался дар, но он решил вместо этого вести записи о париях. Вступив в "Белладонну", в его руки попал дневник Натаниэля Фолкнера, где он читал о всевозможных существах.

Ты захлопываешь альбом так резко, что Ксавье, увлеченный твоим тихим и ровным голосом чуть ли не подскакивает. Повернув голову, ты смотришь ему в глаза.

–Помнишь ту ночь, когда тебе приснился монстр? Ты зарисовал его, проснувшись от ужаса и часто дышал, пока делал набросок.

–Чт- Хэй, ты же спала тогда!

Торп звучит больше обиженно, чем удивлённо, хотя по идее он скрывал тот факт, что ему снилось чудовище.

–У меня чуткий сон.

Отвернув голову, оправдываешься ты.

–Тогда почему ты ничего не сказала? Знаешь, обычно принято хотя бы ради приличия интересоваться, все ли в порядке.

–Нет смысла спрашивать о твоём состоянии, когда оно очевидно. И чем бы я помогла? Плюс, я не посмела бы отвлечь тебя. Твои сны - это ведения. Вероятно, в твоей родне был сноходец, что смешалось с даром твоего отца. Поэтому ты и видишь будущее только во сне, и то размыто.

Парень опешил с обвинениями, опустив голову.

–Так что там про рисунок монстра то?

–Это Хайд.

–Хайд?

Встав с кровати, ты вновь подошла к заварнику на подносе, наполнив чаем две чашки. Вернувшись к кровати, ты протянула одну из них Ксавье. Он бесприкословно сделал глоток.
И почему все так слепо верят в то, что ты не собираешься отравить их напиток? Конечно, его тебе травить пока незачем, но все же.

–Хайд это монстр, подчиняющийся воле другого человека. Равносильно что Оборотень под гипнозом, но намного опаснее.

Ты промолчала, сделав глоток, но вдруг продолжила.

–Поскольку Шейпшифтер был настолько плохо изучен, что даже не находился в справочниках, дядя Мартин ошибочно полагал, что мама и есть Хайд. Чуть позже его жена, Грейс Фишер, нарвалась на Оборотня в лесу. Возможно, бедолаге сорвало крышу от полнолуния, но не в силах контролировать себя он убил тётю.

На лице Ксавье отразилось сочувствие. Даже если эта женщина не была близка тебе, наверное сложно общаться с той же Инид, когда твою родню убил вервольф. Но ты была зла не на оборотней.

–Вот почему в ту ночь, лишившись рассудка после смерти тёти Грейс, Мартин счёл это за нападение Хайда. В бреду он размышлял, что это Чарльз натравил свою жену на семью. Наивный сумасброд думал, что отец так гонится за наследством, что готов убивать других претендентов, хотя на деле нам нужен был лишь фамильный дом.

Фыркнув, ты делаешь ещё глоток, чувствуя, как отступающие страх и ненависть сменяются презрением и гневом.

–Вот почему в ту ночь он ворвался в дом посреди грозы и напал на своего брата. Отец не успел среагировать, да и он никогда не был в какой-то фантастической форме.
Убит прямо в гостинной.
Мама успела увести меня в семейную библиотеку. Она сказала бежать вперёд между стеллажами и хотела задержать Мартина.
Где то на середине пути, я уже слышала грохот падающих с полок книг и крик родной матери. Последний.

Несмотря на флегматичность и линейное повествование, похоже, твой родовой талант сумел себя проявить. Ты заметила, что у Торпа трясутся руки, когда он почти незаметно шмыгнул. Ух ты. Неужели твоя Биография так трагична, что заставляет плакать других? Инид разрыдалась ещё на моменте смерти тёти Грейс, на что ты заверила её, что не имеешь предрассудков к вервольфам.

Очевидно, он ожидал концовки истории. Ты плюхаешься обратно на кровать рядом с ним, когда он провожает тебя взглядом.

–Я добежала до стены, на которой висел фамильный гобелен. За ним был потайной коридор, оставленный едва ли не со времен прадедушки Эдгара. Так я сбежала из дома и скрылась в лесу. Я хотела добежать до города и найти участок, но заблудилась, поэтому пришлось ночевать в кроличьей норе. Ты удивишься, но они просторнее, чем кажутся.

Теперь ты пытаешься пошутить, чтобы разрядить обстановку. Ксавье выдыхает, хоть и не смеётся.

–Я помню, что ливень был до самого утра, а сама гроза и того дольше. Я боялась этого звука. Боялась, что нору затопит и я утону прямо в ней. Боялась, что в меня ударит молния.
Но на утро меня нашла поисковая собака. Соседи дяди Мартина жаловались полиции на его поведение, а после и на то, что он вернулся домой в крови. Не застав его дома, шериф направился в наш, найдя там тела моих родителей. А ещё выцарапанную на гобелене надпись "Огонь прольётся на отродье Хайда".
Я провела пару месяцев в реабилитационном центре, потом были судебные разбирательства о моем наследстве. Братья отказались от своих долей в мою пользу и даже приезжали навестить меня. Только благодаря этому я ненадолго забывала, что я сирота.

Под конец твоего рассказа, скорбь и печаль вернулись в твой голос, как вдруг ты почувствовала руку на плече.

Ксавье притянул тебя ближе, заключив в объятия.

Он ничего не сказал.

Тут нечего было сказать.

И ты все равно ничего не хотела слышать.

Обняв его в ответ, ты прикрыла глаза, шепнув просьбу.

–Останешься со мной, пока гроза не пройдёт...?

Торп лишь падает на твою кровать, повалив тебя рядом и укрывая обоих одеялом. Взяв твою ладонь в свою, он улыбается.

–Нет никакой грозы, маленькая Алиса. Только мы и кроличья нора.

Ксавье разжимает другую ладонь со смятой бумагой, из которой вылетает маленькая нарисованная бабочка.

Ты наконец улыбаешься в ответ.

–Спокойной ночи, Шляпник несчастный.