Озвучивание не поддерживается в этом браузере
32
Лалиса
– Розэ! Лалиса! Где вы были? – Гук выскакивает на крыльцо, ощупывает дочку, будто у нее за время прогулки могла вырасти третья рука.
– На речке, – отвечаю, спокойно пожав плечами.
– Мы рыбу удили, я во-от такую поймала, только сорвалась, а Чимин смеялся! А еще мы…
– Ясно, дочь, молодец, – гладит ее по волосам он. – Значит, все в порядке? – смотрит на меня испытующе.
– Да! – распахиваю глаза. – А что могло случиться?
Всматриваюсь в его лицо и ищу хоть какое-то оправдание его поведению. Поведению мужчины, насильно отобравшему ребенка у матери. Ну же! Ты хотел мне рассказать о своей жене. Давай, выверни наизнанку какое-нибудь грязное белье. Что-то вроде “она была проститутка, наркоманка, могла навредить девочке”…
Но Гук молчит. Удовлетворенно вздыхает и молчит.
И совершенно не собирается посвящать меня в детали происходящего.
Беспокоится он не на пустом месте. Он явно что-то знает. Но мне не говорит. Почему? Не хочет, чтобы я волновалась?
Я? Которая проводит с его ребенком дни и ночи?
Или заранее знает, что я не одобрю то, что услышу?
Та девушка у реки.
Если Розэ семь, то ей должно быть никак не меньше двадцати пяти – двадцати шести. Хотя выглядела она еще моложе. Если бы не тоненькая морщинка между бровей, я бы сказала, что она еще подросток.
Разве такая могла противостоять магнату, решившему, что ему в этой жизни все позволено?
Получается, что он просто попользовался ею, а потом, когда она стала неудобной, выбросил. Как мусор.
И даже сейчас, когда, кажется, сама жизнь преподнесла Гуку урок и показала, как жить правильно, даже сейчас он не собирается позволять родной матери видеть Розэ…
А ведь она ни на что не претендует!
Вспоминаю ее сбивчивый шепот:
– Не говорите ей! Пока не говорите! Это может ее травмировать… Никому не говорите, пожалуйста! Я просто посмотрю… Сейчас я могу ее хотя бы видеть…
И слезы, текущие из ее красивых глаз.
Таких же, как у Розэ, глаз…
Молодой женщине хотелось просто видеть дочь.
Издалека.
Стискиваю зубы, отворачиваюсь.
– Так! – Чонгук суетливо бегает по кухне, пытаясь что-то собрать на обед. – Сегодня в деревню приедет дядь Юнги! Розэ, ты его знаешь, – девочка послушно кивает. – Лалиса, – он поднимает на меня взгляд, понижает голос, – это один из моих безопасников. Без него никуда.
– А что случилось? – спрашиваю невинно.
Он хмурится, закусывает губу, отворачивается…
– Я потом расскажу.
Ладно… Потом… Я дам тебе время придумать.
– Сейчас давайте…
Он резко поворачивается, роняет крышку от кастрюли.
– Вот черт!
– Гук, – перехватываю его руку, – давай я… Я все сделаю…
Чонгук замирает, трет руками лицо.
– Что случилось? – спрашиваю тихо.
Ну ответь же мне! Ну будь со мною искренним!
– Ничего, – машет головой. – Пока ничего.
– Ладно, – покорно вздыхаю. – Садитесь обедать.
***
Чонгук
С ума схожу.
Вдруг на секунду представил, что сейчас появляется Джи и увозит Розэ.
И я ж ничего не сделаю! Документы о лишении прав еще не готовы. По умолчанию – совместное воспитание! Она – мать!
Ей даже не надо будет вывозить Розэ за границу.
Уедет в загородную резиденцию какого-нибудь своего покровителя, и мне останется только штурмом брать шестиметровый забор.
Лалиса…
Девочка моя.
Как хорошо, что хотя бы ты спокойная.
Пусть так и останется.
Если оба взрослых будут психовать, это явно навредит ребенку.
Надо тебе рассказать. Надо. Но только как-нибудь так, чтобы ты не стала бояться из дома выходить.
Потом придумаю.
Пока просто вызову безопасников.
Боже мой, я так долго строил этот мир.
Мир, в котором моя дочь может спокойно расти, выбегать из дома через луг к молочнице и гулять с мальчишками на речке…
Ну какого черта?! Какого черта Джи опять все рушит?!
Ненавижу ее!
Знал бы – ни за что не связался бы с этой обладательницей оленьих глазок…
Хотя…
Тогда не было бы Розэ…
Замираю, глубоко вдыхаю.
Вспоминаю, как впервые взял дочь на руки.
Она родилась проблемная. Немудрено – с такой-то матерью.
Не раз и не два я вытаскивал Джи с попоек в ночных клубах.
Невролог, кривясь и злобно косясь на меня, озвучила диагнозы.
– Ничего непоправимого, но надо будет приложить усилия, – выплюнула эта женщина, отвернувшись.
А я стоял и держал в руках маленький комочек.
Комочек с креплением-бабочкой на лобике.
Малышам ставят капельницы через головочку.
Моя девочка, из-за своей идиотки матери, была обречена страдать почти весь первый год от лекарств, процедур, вмешательств врачей.
Но я тогда уже знал, что сделаю все. Абсолютно все, что в человеческих силах, и немного больше.
Потому что вот этот вот комочек чуть легче трех килограмм – это важно. А все остальное – пыль. Труха. Чушь собачья!
И я вытянул ее!
Она нормальная!
Она разговаривает с людьми, играет с ровесниками, читать умеет! В школу идти собирается!
А сейчас Джи снова где-то рядом.
И ничего хорошего я от этого не жду.
У нее кончились бабки.
Ей нужен бесперебойный источник дохода.
Черт!
Сволочь!
Ну приедь ко мне! Просто приедь ко мне! Я буду тебе платить, лишь бы ты не трогала Розэ!
Наверное, надо переступить через гордыню и самому найти ее. Найти и предложить содержание. Только бы она держалась от нас подальше.
Хотя…
Смогу ли я покрывать ее аппетиты…
Если Джи за шесть с небольшим лет успела спустить все, что я ей отдал…
Это ж тогда я работать буду только на ее запросы.
Черт. Должна же быть какая-то возможность договориться.
Но, наверное, действительно это первая здравая мысль – найти эту женщину и поговорить…
В конце концов…
С трудом проглатываю противный комок, поднявшийся в горле.
В конце концов, она – мать моей дочери.
Надо ехать в город, поднимать связи тех времен. Надо ее найти.
А рядом с моими девочками пусть пока побудет Юнги.
***
Лалиса
– В смысле ты уезжаешь? – хмурюсь.
Я ожидала чего угодно, только не этого.
– Это ненадолго. Розэ тебе верит, безопасность вам обеспечит Юнги…
Мы в нашей спальне. Точнее… В спальне Чонгука, которую он упорно называет нашей.
Гук ходит волком из угла в угол. Пытается собрать вещи, но у него ничего не выходит.
Что-то берет, тут же бросает…
– Гук, а ты ничего не хочешь мне рассказать?
– Хочу, – хватает меня за плечи, – хочу, только не знаю как… И что именно рассказывать. Малыш, – тычется носом мне в висок, тихо ведет губами по шее. – Пожалуйста, просто верь мне. Я всего лишь хочу, чтобы мы спокойно жили. Чтобы у нас все было хорошо.
Киваю, плотно сжимаю губы.
Хорошо.
А что в его представлении “хорошо”?
Он не рассказывает мне, не спрашивает меня ни о чем…
А если я сделаю что-то, что не впишется в его “хорошо”, то он поступит со мной так же, как с этой Джи? Просто выкинет на обочину? И я буду прятаться по кустам, чтобы увидеть собственных детей?
Жмурюсь.
Боже.
Гук!
Ты не можешь быть таким чудовищем?
И тут же всплывает в памяти то, как он меня выгонял… На второй день после приезда.
Этот чертов журнал.
И его бывшая жена на главном развороте.
Оседаю на кровать, обхватываю голову руками.
Я не все в нем понимаю, и сейчас мне кажется, что совсем его не знаю. Может быть, я вообще себе все придумала? После Хёнджина этот сильный, красивый, властный мужчина показался идеалом.
И я бросилась из огня да в полымя.
И что делать дальше?
Как быть?
Ладно.
Война план покажет.
С нами будет его безопасник, а Джису…
Джису я сказала, где мы будем гулять.
И что-то мне подсказывает, что она сумеет не попасться никому на глаза.
Комментарии