Озвучивание не поддерживается в этом браузере
27
Чонгук
Это братки! Совершенно точно братки со школы! Номера машины не вижу, но лицо водителя…
Искаженное гневом, или … Или ужасом?
Машина буксует, ревет мотор…
Стоп… Или это не мотор?
Гелик, наконец, вырывается из плена колеи, в который непонятно как попал, и, поднимая за собой столб пыли, разворачивается и летит прочь из деревни…
А за ним…
А за ним бежит Минотавр!
Громадный черный бык, которого Ким Тэхён купил как племенного.
Бык себя полностью оправдал. Телята и тут, и на пять деревень вокруг у нас все черные…
Черные и злые, хоть и не такие, как папаша.
– Черт! – ругаюсь я и врубаю заднюю.
Хорошо, что мы уже на проселочной дороге, и сзади никого нет…
Десять центнеров мускулов, рогов и копыт проносятся мимо, и я даю по тормозам.
Молчим.
Ждем…
И тут с заднего сиденья слышно тихое, восторженное: “Вау!”
Почему-то именно этот возглас моей дочери становится нам отмашкой! Машина наполняется хохотом! Лалиса смеется почти до слез, да и я ничего с собой не могу поделать…
– Что, к школе? – спрашиваю своих девчонок.
– К школе! – кивает Лалиса.
– А можно, я сразу лосинки со звездами надену?
Блин!
Вот только сейчас я понял, что у меня растет девочка! Мне остается только глупо улыбаться.
– Можно, дочь! – разрешаю ей под испытующим взглядом Лалисы.
Молчит. Не вмешивается. Умничка моя.
Вокруг усадьбы, как мы и ожидали, толпа…
Люди галдят, шумят, смеются…
И посреди всего этого стоит пунцовый председатель.
– Это ты! Это все ты! – кидается он ко мне, стоит только выйти из машины.
– Ты о чем, Чхве Ушик? – недоуменно вскидываю брови.
– О коро-овах! – он аж голову склоняет, выдавливая из себя это слово.
– Ушик, так нет у меня коровы! – развожу руками. – И не было никогда.
– Шик, да я тебе клянусь, случайно оно, – кричит из толпы Дженни. – Вот те крест, ничего дурного никто не хотел!
И люди одобрительно гудят, соглашаясь с главной молочницей деревни…
– А что произошло-то? – смотрю на председателя как можно невиннее.
– А то ты не знаешь? – язвит он.
– Не знаю, – пожимаю плечами. – Я с семьей в Москву ездил. Вон, девчонку к школе одевали… Школа-то будет?
– Какая школа? Какая школа? – орет председатель, словно ему что-то ценное прищемили. – Нет никакой школы! Можно было бы клуб сделать, отель, дом культуры и отдыха! А теперь ничего не сделаешь! Ни-че-го!
– Слышь, Ушик, – выходит из толпы Намджун-пасечник, сжимая в замок свои огромные руки. – Ты нам про дом отдыха тут не заливай! Нам тут отель не нужен! Мы тут живем, а не отдыхаем. И детей растим! Нам школа нужна!
– Да нет ее! – аж подпрыгивает председатель. – Нет! Все! Закрыта! Снята с баланса в министерстве!
– Врешь, – произношу безапелляционно.
– Что? – выпячивает он сильно уступающую пузу грудь.
– Говорю, что врешь, – я спокоен, я знаю, что делаю. – Школа есть, и учителя к нам ехать соглашались. Только ты аж семь педагогов завернул! Чего ты им наплел, а, Ушик? Люди ехать работать хотели, а после разговора с тобой, все, как один, отказались!
– Ты… Да ты… Да ты кто такой? – выплевывает он мне в лицо яростно.
– Кто я, сейчас не очень важно, – качаю головой. – А вот ты, выходит, преступник, Чхве Ушик. Взяточник и расхититель, – кривлюсь. – Ты решил школу спустить по той же схеме, что и овощехранилище? Да?
– Да… Да… – он бледнеет, начинает заикаться. – Да что ты знаешь про овощехранилище? Ты тут не жил!
– Погоди, погоди, – вопит Ли, у которой полей семь гектаров. – Пусть он говорит, а мы послушаем…
– Да нечего особо говорить, – пожимаю плечами, – классическая схема вывода ресурсов… Довести объект до состояния руин, объявить не подлежащим восстановлению и далее снять ограничения на целевое использование.
– Ушик… А в седьмом году ферму колхозную ты также продал?
– Да вы… Да кого вы слушаете… – председатель на меня чуть не замахивается.
А я просто отступаю в сторону.
Я же знаю, что будет.
Времени у него немного.
Оглядываюсь.
Даже меньше, чем я думал.
С дороги съезжает незнакомый автомобиль, который останавливается около толпы. Распахивается дверь. Выходит сухонький мужичок в синей форме.
– Чхве Ушик, – безошибочно определяет он в толпе председателя. – Меня зовут майор Симонов. Районная прокуратура. У нас есть к вам несколько вопросов.
***
Лалиса
Не могу скрыть своего испуга и изумления, когда уводят председателя.
Вся толпа замирает в благоговейном ужасе.
Никто подобного не ожидал.
Мне кажется, деревенским было бы проще попросту Ушику морду набить, но не действовать законными методами.
Автомобиль с прокурорскими работниками отъезжает, а люди стоят в абсолютной тишине.
Слышны лишь тихие испуганные вздохи, да визг ребятни, резвящейся на пятачке.
– Гук, – тянет молочница Дженни, только не кокетливо, а испуганно, – а это что ж теперь будет?
– А что будет, Джен? – пожимает плечами мой отшельник. – Будет новый председатель. Он и так должен был быть. Ушик-то уже считается в отпуске, а потом отставка.
– А школа? – спрашивает кто-то из толпы.
– А школу теперь отмывать, – хмыкает Чонгук. – Если это, конечно, возможно, – он оборачивается к Тэхёнц. – Чего там твой бык натворил?
– А! – вдруг широко улыбнулся очень серьезный мужик со странной фамилией. – Он в школу-то и не заходил! Он же громила, я его в усадьбу-то не гнал. Но там Манькина корова в охоте, так он за ней увязался, да круги по двору нарезал, а тут эти приехали!
Люди смеются, озорно и злорадно, но я теперь понимаю искаженные ужасом лица братков… Хотя… Тоже не могу не хохотнуть…
– Пойдемте, – Чонгук поднимается на крыльцо. – Посмотрим.
Я поднимаюсь на крыльцо вместе с ним, останавливаюсь совсем рядом…
Меня сильно мучает один вопрос, и Гук считывает это. Оборачивается, ловит мой взгляд.
– Ты чего? – спрашивает тихо.
– Гук, – также шепотом отвечаю ему. – А правда, кто ты такой?
Комментарии