XVIII
Черт, почему я не могу попасть в замочную скважину, уже становиться стыдно...
— Тебе помочь?
— Нет, спасибо, уж с этим я должна справиться, просто подсвети фонариком.
Наконец ключ вошел и я, сделав несколько оборотов, наконец отворила дверь.
— Входи, здесь я обитаю, чувствуй себя как дома, или что там люди говорят, когда приводят кого-то домой...
— Твоя фраза сойдет, спасибо за гостеприимство.
— Я до смерти хочу принять душ после свалки, так что подожди пожалуйста где-угодно и удобно.
— Ну вообще я тоже не против принять душ, так что сбегаю за чистой одеждой, она у меня в багажнике.
— А ты, я вижу, подготовился.
— Брось, у меня завтра тренировка, поэтому чистая одежда с собой. Дай пожалуйста ключи, чтобы я смог зайти обратно.
Я отдала Хёнджину ключи и, взяв чистую одежду, направилась прямиком в душ.
Тёплая вода струйками лилась по моему лицу и телу, смывая все негативные эмоции, которые ещё остались во мне. Так бы и стояла здесь вечность. Вода всегда немного успокаивала меня, и, когда было время, я проводила в душе примерно по два часа. Не удивительно почему счета за воду значительно превышают все остальные, даже дома мама всегда называла меня человек-амфибия.
После душа я надела на себя большую футболку, шорты, тёплые носочки и решила немного подсушить голову феном, чтобы не намочить волосами одежду.
Когда я вышла с ванной комнаты, то сразу увидела Хёнджина, который разливал в чашки чай.
— Тебе сколько ложечек сахара? - спросил парень, даже не оборачиваясь.
— Нисколько.
Хёнджин обернулся.
— Мда... Всё с тобой ясно...
— Что тебе со мной ясно?
— Всё. Ты не человек.
— Будто ты не знал.
— Догадывался. Ладно, я пошёл в душ, жди меня и я вернусь.
— Жду не дождусь.
Пока он принимал душ, я решила перенести чаепитие в мою комнату, ведь воспоминания с этой кухни ещё не выветрились и я определённо не хочу чувствовать дежавю.
Поставив чашки с чаем на небольшой прикроватный столик, я пробежалась глазами по комнате, убрав несколько вещей, что валялись на кровати и стульчике возле письменного стола и краем глаза заметила, что уже светает. Я решила выйти на балкон и посмотреть как восходит солнце. Давно я этого не делала... Темно-красный солнечный диск, поднимаясь ввысь, постепенно менял цвет небосвода. Лиловый, нежно-розовый, красный а потом и оранжевый — цвета смешивались, менялись, будто солнце было художником, разбавляющим краски прямо на полотне.
— Ты настолько не желаешь возвращается, что решила простудится?
Я обернулась и увидела Хёнджина, стоящего в проёме балконных дверей. Его светлые мокрые волосы в этом красно-розовом свете приобрели розоватый оттенок, ему этот цвет определенно шёл. Мелкие капельки падали ему на плечи и тоненькими струйками сбегали по его оголенным рукам. Было в его внешности что-то нереальное, будто он из сказки или легенды какой-то вышел — вылитый Адонис — не хватало только лаврового венка на голове.
Когда я встретилась с ним глазами, то заметила, что он тоже меня разглядывает, интересно какие мысли у него в голове.
— Нет, простудится я не хочу, просто захотела посмотреть на рассвет.
— Хотела смотреть на рассвет, а смотришь на меня)
Хёнджин хитро прищурился задорно вздёрнул бровью. Я пристыжено развернулась к нему спиной — не люблю, когда меня буквально ловят с поличным.
— Ты тоже на меня смотрел между прочим, — старалась оправдаться я.
— Кэти-Скарлетт, но я и не говорил, что хочу смотреть на рассвет... Но так уж и быть, посмотрю.
Через минуту на моих плечах вдруг оказался плед.
— Спасибо, но я думаю тебе тоже не помешает что-то на себя надеть, сомневаюсь что апрельским утром в майке тепло.
— Мне не холодно.
— Хёнджин, у тебя буквально гусиная кожа.
— Господи, ладно, ты абсолютно уничтожила мою попытку побыть крутым парнем, спасибо тебе.
— Всегда пожалуйста. Могу поделиться своим пледом, если уж ты был так добр и принёс его мне.
— Да нет, спасибо, будет выглядеть, будто я нарочно его принёс и не взял себе кофту, чтобы... ну ты понимаешь.
Я слегка рассмеялась, а Хёнджин смутился. 1:1.
— Хорошо мегамозг, тогда пошли внутрь, на рассвет я уже насмотрелась.
— Как скажешь, миледи.
Мы уселись на кровати и взяли чашки с чаем.
— Итак, с чего начнём?
Хёнджин вопросительно на меня посмотрел.
— Ну я имею ввиду о чём поговорим?
— Вряд ли ты хочешь поговорить о погоде...
— Хёнджин, в следующий раз напомни мне не спрашивать у тебя темы для разговора.
— Шесть, хорошо.
— Ты продолжаешь считать?
— Ну если ты так редко называешь меня по имени, то приходиться только считать.
— Хорошо, Хёнджин, тогда будем по очереди задавать друг другу вопросы.
— Хорошо, Кэти-Скарлетт.
— Емм.. Кто ты по знаку зодиака..?
— Серьезно? И это твой первый вопрос?
— А что ты ожидал? Что захотела, то спросила.
— Рыбы.
— Стоп, а когда у тебя тогда день рождения, в конце февраля?
— Марта.
— Уточни.
— Двадцатого.
— Подожди. И мне никто не сказал??
— Тебе совсем не до этого тогда было.
— Я... В любом случае мне неловко, что я тебя не поздравила.
— Ты ведь не знала..
— Да, но это ничего не меняет...
— Я бы поспорил, но если тебе так принципиально, то поздравь сейчас.
— Но...
— Давай, лучше поздно, чем никогда.
— С днём рождения, Хёнджин.
— И всё?
— А что?
— То есть тебе нужно было сказать о моем дне рождения, чтобы ты сказала только эти слова?
— Я назвала тебя по имени.
— Спасибо, о великодушная Кэти-Скарлетт. А я надеялся на хоть одно пожелание...
Я на секунду задумалась о том что ему сказать.
— Это не пожелание, но спасибо что ты со мной.
Хёнджин пристально посмотрел мне прямо в глаза и у меня впервые всё внутри перевернулось. Вдруг стало и жарко, и холодно, хотелось то ли плакать, то ли танцевать. Мне впервые за это время что-то хотелось. Но я тут я осознала, что мои слова могли прозвучать двузначно.
— ... проводишь время я имею ввиду.
— Ах это? - ответил парень.
— А что ещё?
— Определенно кое-что.
— А поточнее?
Он загадочно улыбнулся, всё так же продолжая смотреть мне в глаза.
— Если уж сегодня мой «день рождения», то я могу загадать желание, верно?
— Теоретически.
— А хотелось бы практически..)
— Давай к сути, фантазёр.
— Не терпится?
— Конечно.
— Кэти-Скарлетт, скажи что ты обо мне думаешь?
Этот вопрос немного застал меня врасплох.
— Ну... Ты...
— Совсем нечего сказать или слов слишком много, дорогая?
Ну вот, он назвал меня «дорогая» и думать стало ещё сложнее.
— Ты меня сбиваешь.
— Прости, буду потише, дорогуша.
— Ты это специально?
Он скорчил невинное личико и захлопал ресницами.
— Что?
— Всё ты прекрасно знаешь.
— Ума не приложу, золотце.
— Всё, говори что ты думаешь о себе сам.
— Ну хорошо, хорошо, я молчу... солн...
Заметив мой недоброжелательный взгляд, он не договорил, а на удивление замолк и только внимательно наблюдал за мной.
Что же я ему скажу, если сама толком не разобралась кто он для меня и что значит. Ладно, буду просто говорить об сердца, будь что будет.