Быт
Тгк: в гостях у ведьмы~
Золотоглазая проснулась рано. Ночь прошла неспокойно: непривычные стены, тихий скрип половиц, странная тишина поместья не давали полностью расслабиться. Она долго лежала, прислушиваясь к себе, к дыханию в комнате, к далёким звукам: где-то скрипнула дверь, мимо прошёл слуга, но всё стихло вновь. Девушка впервые осознала, что теперь каждый её день будет проходить здесь, рядом с человеком, который стал её мужем. Эта мысль тревожила и одновременно успокаивала: тревожила, потому что впереди неизведанное, успокаивала, потому что всё решено, выбора больше нет, а значит, можно просто идти вперёд.
Пальцы скользнули по ткани одеяла, она приподнялась и медленно подошла к окну. За окном светало: солнце окрашивало небо в нежные тона, а над деревьями тянулся лёгкий туман. Сад казался дремлющим, будто сам дом и природа вокруг прислушивались к новой хозяйке. Белые волосы девушки мягко сверкали в первых лучах света, и она, задумчиво всматриваясь вдаль, думала о том, что значит быть супругой человека, с которым она почти не говорила.
Её утро началось без спешки. Слуги принесли воду, чтобы она могла умыться, помогли уложить пряди так, чтобы они не мешали, и предложили лёгкое кимоно для домашнего времени. Золотоглазая не возражала: всё происходило так естественно, будто поместье давно ждало её. И всё же в груди оставалась лёгкая неловкость: словно она оказалась гостьей, которую приняли слишком тепло.
Когда она вышла в коридор, в доме уже чувствовалась жизнь: кто-то проходил по делам, тихо скрипела дверь кладовой, слышался шёпот слуг. Но хозяина не было видно. Девушка узнала, что мужчина встал ещё до рассвета и занимался своими делами где-то в глубине усадьбы. Это не удивило её: по его взгляду, холодному и собранному, она догадывалась, что он относится к жизни строго и дисциплинированно.
Завтрак прошёл в тишине. В просторной комнате, где слуги накрыли стол, было слышно лишь, как доносится пение птиц из сада. Она сидела напротив пустого места, где обычно, должно быть, обедал её супруг. Внутри мелькнула лёгкая тень грусти не оттого, что он отсутствовал, а оттого, что ей хотелось понять, как выглядит день рядом с ним, как он ведёт себя в обычных ситуациях. Но теперь пришлось привыкать к одиночеству за столом.
Беловолосая почти не притронулась к еде. Чай остывал, аромат риса и рыбы тонко витал в воздухе, но всё казалось чужим. Она лишь время от времени касалась палочками блюда, а взгляд блуждал по столу и снова уходил к окну. Там, среди ветвей, мелькнул луч света, и она вдруг подумала: "А ведь это теперь мой дом. И он — часть этой жизни".
После завтрака она решила осмотреть усадьбу. Слуга, заметив её желание, предложил сопровождение, но девушка отказалась — хотелось пройтись одной, прочувствовать каждый угол. Деревянные коридоры скрипели под ногами, стены украшали свитки с каллиграфией и картины с изображением природы. Всё говорило о строгом вкусе хозяина: ни лишних деталей, ни излишеств. И в этом была своя красота.
Она вышла в сад. Туман уже рассеивался, на листьях блестели капли росы, а воздух был свежим, наполненным ароматом хвои и влажной земли. Девушка шла медленно, касаясь взглядом каждой детали: кустов, аккуратно подстриженных, камней, выложенных в форме дорожек, маленького пруда. Внутри нарастало чувство умиротворения. Здесь, вдали от шумной деревни, от разговоров, от слухов, казалось, время текло иначе.
Служанка подошла и предложила чаю. Золотоглазая улыбнулась и приняла чашку. Горячий напиток приятно согрел руки, и она опустилась на скамью у пруда. В голове роились мысли: о родителях, которые теперь далеко; о сестре, которую ждала другая судьба; о том, что она стала женой человека, которого все боялись. Её взгляд остановился на воде — прозрачной, спокойной. "А если всё окажется не таким страшным? — подумала она. — Может быть, я смогу понять его, даже если он мало говорит?"
К полудню в основном здании усадьбы стало оживлённее. Вернулся Гию. Девушка услышала его шаги раньше, чем увидела. Они были тяжёлыми, уверенными, будто весь дом сразу узнал своего владельца. Когда он вошёл в сад, Мио поднялась и слегка склонила голову. Их взгляды пересеклись коротко и без слов. Его тёмные глаза были такими же, как и накануне, но в них не было враждебности.
Он ничего не сказал, лишь кивнул и прошёл дальше по дорожке, будто проверяя, всё ли в порядке. Девушка смотрела ему вслед и ловила себя на том, что в его молчании есть что-то особенное — не пустота, а сила. Она не нуждалась в объяснениях: иногда тишина значила больше, чем слова.
День прошёл спокойно. Она помогла слугам расставить вещи в своей комнате, перебрала подаренные ткани, немного порисовала, чтобы отвлечься. Муж появлялся то в одном, то в другом углу поместья, но всегда сдержанный, погружённый в дела. Она не пыталась навязывать разговор, ей казалось правильным дать время, чтобы привыкнуть друг к другу.
К вечеру слуги сообщили, что Томиока пригласил её на ужин. Девушка почувствовала лёгкое волнение. Она аккуратно уложила волосы, выбрала простое, но элегантное кимоно и вошла в зал.
Он уже ждал её. Сидел прямо, спина выпрямлена, взгляд опущен на стол, где стояли блюда. Его левая рука лежала на коленях, правая отсутствовала — этот факт снова приковал её внимание, но не вызвал ни жалости, ни страха. Просто осознание того, что перед ней человек, переживший многое.
Слуги подали еду и тихо вышли. Комната наполнилась ароматами рыбы, риса, супа. Мио осторожно села напротив. Первые минуты были молчаливыми: слышно было лишь, как разливается чай и стучат палочки о посуду. Но в этой тишине не было неловкости.
Наконец, мужчина произнёс:
— Тебе удобно здесь?
Голос его был низким, ровным, но не холодным. Беловолосая подняла глаза и кивнула.
— Да. Здесь… спокойно.
Он кивнул в ответ и вернулся к еде. Больше ничего не добавил, но золотоглазая почувствовала, что этот короткий обмен словами значил больше, чем длинный разговор.
Она решилась продолжить:
— Я гуляла сегодня по саду. Он очень красивый. У тебя… здесь всё ухожено.
Мужчина на мгновение задержал взгляд на ней.
— Это работа слуг. Но порядок важен.
Его слова прозвучали как утверждение, но для неё это стало возможностью.
— Я хотела бы помочь. Хоть немного.
Он чуть приподнял бровь, но ничего не возразил. Лишь коротко ответил:
— Делай так, как считаешь нужным.
Разговор снова стих, но девушка ощущала: он не отталкивает её. Просто не привык к долгим беседам. Она улыбнулась и сделала глоток чая.
Спустя некоторое время, Мио решилась рассказать:
— Когда я была ребёнком, бабушка любила говорить мне о демонах. О том, что когда-то они бродили рядом с людьми. Отец называл это сказками, но мне… всегда казалось, что в этих историях есть что-то большее.
Её слова повисли в воздухе. Мужчина не сразу ответил. Лишь положил палочки на стол и посмотрел на неё своими синими глазами. Взгляд был долгим, но не давящим.
— Не всё, что рассказывают старшие, — сказки. Иногда в легендах больше правды, чем в книгах.
Он снова взялся за еду, словно сказал очевидное. Беловолосая же почувствовала лёгкую дрожь внутри: его фраза прозвучала так, будто он знал больше, чем говорил.
Они ели молча, но теперь тишина не тяготила. Наоборот, казалось, что за каждым словом может последовать нечто важное.
Их взгляды встретились. В этот миг она впервые ощутила, что может доверять ему.
После ужина слуги убрали со стола, и Гию кивнул, позволяя ей удалиться. Беловолосая прошла по коридору в свою комнату. За окнами сгущались сумерки, в саду зажглись фонари, воздух наполнился запахом ночи. Она остановилась у окна, глядя на мягкий свет, и подумала: "Этот день был не пустым. Он был тихим, но в этой тишине я начинаю слышать его".
Лёгкая улыбка скользнула по её губам. Мио улеглась, чувствуя, что впервые за долгое время в сердце не было страха.