навсегда ли это?

Утро. Снова. Холодно. Минхи проснулась, но не хотела вставать. Жить — тоже.

Одевшись, она побрела на кухню. В квартире пахло сыростью и безнадегой.

Учеба... Взрослые всегда твердят, что это полезно. Но для Минхи она ничем не отличалась от конкурса красоты. Ты всегда зависешь от оценки учителя, как от приговора жюри. Подлизываешься, подбираешь правильные ответы, а в итоге выигрывает тот, кому просто «положена» хорошая жизнь. Этот Бэкджин... Почему у него всегда всё лучше? Почему, сделав один шаг, она видит, что он уже преодолел десять? Почему из-за него ее жизнь такая? Она ненавидела его.

Школа. Четырнадцать часов в день. Нравилось ли ей это? Нет! Но так хочет мать. Каждый раз, заходя на кухню, чтобы перехватить что-то съедобное, Минхи вдыхала запах сырости. Каждый раз, когда хотелось полежать на диване, она чувствовала, как под обивкой копошатся тараканы. Это уже стало привычным фоном. Хочешь подышать воздухом? Иди на улицу, они живут почти в подвале, окон тут нет. И единственный выход из этого ада — учеба. Только так она сможет жить нормальной жизнью. Но... доживет ли она до этого?

Темная улица. Фонарь освещал путь к дому. Минхи шла, погруженная в свои мысли. Переходя через пешеходный переход, она вдруг почувствовала, как голова готова взорваться от боли. Она не проходила, сжимая виски. Черт, только не здесь... Глаза застилала пелена. Свет фонаря расплывался, и на нее, сигналя, летела фура. Ноги не двигались, будто онемели. Боль уже ушла, сменившись странным спокойствием. Почему она стоит? Может... так и лучше? Ей было суждено умереть вот так. Она упала. Фура резко свернула. Успела? Она будет жить?

Прошла неделя. Минхи пугало, что ее последней мыслью перед возможной смертью было «так лучше». Неужели всё из-за этой дрянной учебы и конкуренции? Ей всё надоело. Она решила перейти в другую школу, туда, где не будет Бэкджина. Она все равно ниже его, тупее. Может, там, где меньше конкуренции, ее оценки улучшатся.

— Эй, эй, учитель пришел! — прошептали за спиной. — Ух, уж эти детки. Так вот, хотел сказать, к вам новенькая. Поладите с ней. И как тебя зовут?
Учитель с указкой в руках, в очках и старомодном костюме, смотрел на нее с видом человека, которому глубоко плевать на всех. Хотя, возможно, он был неплохим.
— Всем привет! Меня зовут Минхи. Надеюсь, мы поладим. Приятно познакомиться.
Это была школа для девочек, но Минхи было всё равно. Хотя бы здесь, думала она, у нее есть шанс поступить в универ.
— Минхи, садись на свободное место.
— Хорошо, спасибо.
Она села за первую парту. Что ж, сегодня ей везет.

Физра. Все занимались, и Минхи тоже. Она сделала уже двадцать приседаний, и когда поднялась, боль вернулась. Та же самая, что и на дороге, но теперь сильнее. Как же больно. Черт, когда это пройдет? Она не заметила, как мир поплыл перед глазами, и она рухнула в обморок.

Очнулась она в медпункте. Стало немного лучше. Решив вернуться к учебе, Минхи вышла в коридор, где её окружили несколько девочек.
— Эй, почему ты так сильно упала?
— У тебя не осталось синяков?
— С тобой всё хорошо?
Они смотрели на нее с жалостью, от чего по телу побежали мурашки.
— Всё хорошо, просто, кажется, немного переволновалась. Новая школа же.
Нет, ее волновала не школа и не одноклассники. Эта боль была не от этого. Стоит ли сходить к врачу? Даже не знала...
— Не волнуйся, мы рядом.
— И, кстати, у тебя не найдется немного денег?
— Мы бы хотели перекусить, но у нас нет.
Теперь стало понятно, почему они так «волновались».
— Простите, я бы с удовольствием, но не могу. У самой нет.
— Так и было понятно, что нищебродка.
— Всё ясно с тобой.
— Ладно, девочки, пошли.
Они ушли, оставив ее одну.

После школы Минхи пошла в больницу. Нужно было узнать, что это за боль. Она точно будет мешать учиться.
— Доктор, почему вы молчите? Мне пора домой, можете объяснить, что это?
— Вижу, вы в школьной форме, еще молодая...
— Что случилось?
— Минхи, у вас рак.
-Сколько мне осталось?
— Шесть месяцев...