24 часть
Если чего-то очень сильно боишься, оно не произойдёт.
В моей жизни все происходило именно так. Например, ещё вчера я боялась, что Феликс снова не будет меня замечать, а сегодня мы пробыли вместе весь день и все было именно так, как я хотела: он играл, а я читала, в перерывах мы обнимались и целовались, вели себя как влюблённые в начале отношений. И мне было так спокойно, радостно, что все хорошо. Счастливая и любимая. О чем я ещё могла мечтать?
Мы разговаривали много о чем, иногда ночью, когда оба не могли уснуть после дневного сна, говорили об отношениях с другими людьми. Вот у Феликса, например, было много девушек, не только в серьёзных отношениях, но и в постели. Я задавала вопросы, а он с удовольствием на них отвечал. Мои истории он не хотел слушать, может и к лучшему. На моем "любовном" фронте было не все так интересно, как у него.
Ночью или рано утром, когда мой сон уходил, а Феликс ещё был в его плену, я обнимала его со спины, ложила голову на лопатки, вновь засыпала. Мне было приятно, когда я отворачивалась, чтобы Ли мог почувствовать свободу (я часто спала прижавшись к нему), он обнимал меня сзади, прижимал к себе, или проводил рукой по моей шее.
Все было замечательно.
8 января, когда новогодние праздники закончились, а мы с Феликсом отдыхали на кровати, приехала Анжелика. Какой-то мужчина помог ей занести дорожную сумку в комнату, только потом я увидела, какая она большая. Кай спал, поэтому детского крика не было. Феликс ушёл покурить, а я осталась.
"Только оставайся в этом же настроении!" - я настраивала себя не поддаваться неприятному чувству внутри.
- О, ты на совсем?! - наигранно - получилось даже не плохо - спросила я, отложив в сторону книгу.
Анжелика заметила меня и улыбнулась не самой искренней улыбкой.
- Да.
На этом разговор был закончен. Чуть позже я рассказала Феликсу, что его сестра приехала насовсем, однако в ответ получила тишину. Я вновь боялась, что не справлюсь и мы поссоримся, а так не хотелось. Устала. Хотелось тишины.
Странно, что в моем возрасте, когда молодёжь пользуется моментом, живёт на полную мощность, развивается, гуляет, отдыхает, мне хочется двух вещей - тишина и спокойствие. Но увы, судьба мне этого не давала.
Вечером - ни капли не совру - моё настроение перестало иметь краску. Резко для себя, ибо я ощущала это очень редко, почувствовала пустоту. Не та пустота, о которой говорят, когда человек выгорает, а другая, где от эмоций и чувств не остаётся ни следа. Мне стало все равно на постоянные крики и слезы Кая, его бесконечный бег, который отдавался острым импульсом в голове; я не обращала внимания на Феликса, который только и делал, что играл то на телефоне, то на компьютере; перестала замечать бабушку Феликса, её постоянное нахождение на кухне, когда я там, не важно что делаю, будь то готовка, уборка, или я просто вышла сделать глоток воды. Мне резко стало плевать. Я знала, что если на меня накричат, я отреагирует так, будто нахожусь в другом месте, в другом теле.
И несмотря на душевное спокойствие, я не продержалась и неделю. Неудивительно, моя расшатанная психика и постоянный нервоз не выдержали ребёнка. Справлюсь ли я, когда у меня появится свой ребёнок?
Время шло, у нас с Феликсом были эмоциональные качели. И я не шучу.
Первое: мы не понимали друг друга. Нам не о чем было поговорить, если я даже и поднимала тему для разговора, Феликс грубо затыкал мне рот. Когда же его тянуло на разговоры, я молча смотрела в экран телефона. Его чрезмерное спокойствие меня убивало, ибо я таким спокойствием не обладала. Особо это было заметно в минуты наших ссор. Мы не обнимали друг друга и не целовали. Иногда мне даже не хотелось с ним спать в одной постели. Настолько нас отдаляло непонимание.
Втрое: после очередной ссоры молчали. К друг другу мы не обращались, научившись справляться сами. Я ложилась спать рано, а вот Феликс играл до поздна, порой мешая моему сну. Я делала домашние дела быстро и избегала любое столкновение с Феликсом. Зимой гулять не получалось, было ужасно холодно, сидела дома, находя занятия. Жаль, что не было работы, я бы чувствовала себя живой. Я постепенно привыкала к такому обращению, пустотой любви, холоду. Иногда ночью, сквозь сон, я чувствовала, как Феликс меня обнимает. Мне не нравилось, но я была слишком сонной, чтобы его оттолкнуть
Третье: этап мира и понимания, удивления и отстраненности. Феликс начинал со мной разговаривать, я понимала, что должна ответить и отвечала. Каждый раз, когда у нас возникала ссора и первые два этапа были пройдены и наступал третий, происходила такая ситуация.
Феликс убрал телефон, развернулся и долго смотрел на меня. Когда я не выдержала, спросила:
- Что?
Он крепко прижал меня к себе, несмотря на яростные протесты. Я в несколько раз слабее все же пыталась выбраться из капкана. После неудачных попыток ударить, укусить, вывернуться, как змея, я сдалась. Феликс, воспользовавшись моим резким спокойствием, начинал меня целовать. Знал, что в какой бы обиде я не была, его поцелуи решат все, разобьют ледяную корку, стену обиды. И да, я сдалась.
- Ты заболел?
- Нет.
- Тебе плохо?
- Нет.
- Тогда откуда это неожиданная нежность? - я отстранилась на несколько сантиметров, чтобы видеть его лицо.
- Не нравиться? Я люблю тебя.
- Тебе действительно плохо! - серьезно заключила, потрогав лоб Феликса. Он был холодный.
- Считай, как хочешь, я не вру.
Однако наше примирение никак не повлияло на Анжелику. Она не собиралась уезжать в свой дом и кормила всех обещаниями, что делает ремонт. Все знали, что ей проще жить с папой за его счет, чем начать самостоятельную жизнь и со всем справляться самой, однако никто не решался сказать ей это в лицо. Я бы сказала, моей грубости и прямолинейности нет края, однако Феликс предупредил, что потом будут ненавидеть меня. Так что мне приходилось молчать и делать вид, что я всем довольна и это у меня получалось неплохо.