Помолвка сестры.
Была середина осени, и за окном шел дождь, словно, повторяя изгибы моего сердца. Я смотрела на проходящих мимо людей в куртках и с зонтиками, и думала, что если мне прийдется уехать из Алматы, то я буду скучать. Из-за сильного тумана не было видно моих любимых гор, возвышающихся над городом, и только лишь заснеженные верхушки все еще нависали где-то далеко в облаках.
-Ситора, дочка, иди открой дверь, это, наверное, парикмахер пришел... - я встала, последний раз посмотрела на улицу и вышла в коридор, чтобы открыть дверь.
Пережив эту ночь, я все еще боялась смотреть в глаза Дили, чувствуя себя виноватой, и я думала, что она и вовсе заставит меня остаться дома, чтобы я не могла пойти на ее праздник, но, хоть это и было странно, Диля так ничего и никому не сказала.
Я открыла входную дверь, и к нам вошла приятная женщина с небольшим чемоданчиком. Она почти сразу же разулась и прошла в нашу с сестрой комнату, где Диля уже начала готовиться к своему празднику.
-Ах, какая красивая девушка! - воскликнула женщина, и я благодарно ей улыбнулась, потому что еще минуту назад Диля ревела, повторяя, что она совершенно безобразно выглядит. - Будем делать сейчас королевскую прическу и под стать ей макияж...
Я никак не участвовала в этих сборах, стараясь меньше попадаться на глаза сестры, и Диля держалась от меня обособленно, делая вид, что меня и вовсе не существует. Я села на диван, достала небольшое зеркало из своей сумки и стала разглядывать свои шрамы. Было уже значительно лучше, но все еще это был не тот самый идеальный результат, которого мне хотелось... Хотя, на самом деле, мне хотелось одного, чтобы быстрее все закончилось, чтобы Диля вышла замуж за Табриза, и чтобы он смог ее полюбить, а как же я!? Я думаю, я справлюсь. Переживу.
Я полностью погрузилась в свои мысли, думая, что будет дальше, после этого дня, какого же это жить с человеком, который тебя ненавидит, и что мне нужно сделать, чтобы она меня простила.
-Свадьба? - я услышала голос отца, разговаривающего с кем-то по телефону. - Не знаю, сегодня - помолвка, а свадьба, может, через месяца три, не раньше, я думаю...
Я опустила голову, все еще не веря, что это происходит со мной, что это все правда.
Я уже смирилась, но мне очень не хватало Табриза. Я должна была отпустить его, и я отпустила, но внутри себя я хранила каждое воспоминание о нем, его прикосновения, его поцелуй, тот самый, когда он провел пальцем по моим некрасивым губам и сказал, что они - совершены.
-Ситора, а что ты не собираешься!? - отец вышел из спальни такой розовощекий и раскрасневшийся, что не было сомнений, он решил пригубить немного алкоголя. - Тебя ждет такой сюрприз на этом вечере...
-Я себя не очень хорошо чувствую после вчерашнего, - ответила я.
-Глупости, дочка, такое бывает только раз в жизни - помолвка твоей единственной сестры, а ну беги, одевай платье, причесывайся, быстрее, а то времени совсем не осталось!
Я не нашлась, что ответить в противовес своего отцу, и пошла собираться. Я постучалась в комнату, в которой Дилю красили и укладывали волосы, и тихо зашла внутрь, но увидев свою сестру, я не могла сдержать эмоций - она была такой красивой, что я даже дыхание задержала.
-Ты такая красивая.. Я тебя не спрашивала, - ответила она раздраженно и опять повернулась к зеркалу.
Я достала из шкафа то самое платье, которое еще купила в Москве вместе со тетей Фатимой, и собиралась уже одеть его, как увидела в отражения зеркала гневный взгляд Дили:
-Ты что собираешься одеть на мою помолвку платье такого же цвета!?
Я хотела уже убрать его назад в шкаф, но мама остановила меня:
-Они абсолютно разные по фасону и по оттенку. Диляфруз, пусть Ситора оденет это платье!
-Мам, правда, я надену что-нибудь другое...
-Ситора, а потом будут говорить, что младшая дочка Азиза вечно ходит в одном и том же! Давай, не томи, одевай это платье.
Я извиняюще посмотрела на сестру, но она презрительно фыркнула и отвернулась.
-Прости, - я не могла терпеть того, что Диля не разговаривала со мной, поэтому я дотронулась до ее плеча, но она грубо убрала мою руку.
-Что с вами, девочки!? - мама тоже заметила эту странную перемену в наших отношениях, но я не хотела ничего говорить ей, Диля, видимо, тоже.
-Все хорошо, - ответила я и вышла из комнаты.
Я зашла в ванную и пустила воду, а под шум воды в очередной раз поддалась своим чувствам и разрыдалась. Там же я переоделась в это платье, уже совсем не радуясь тому, что оно мне сильно шло, и прислонилась к двери.
Я слышала, как в коридоре стал собираться папа, а в след за ним и мама, я слышала, как они обсуждали, что ждут, когда приедет семья Табриза на белом лимузине, и мне стало так жутко от того, что я представила, как Табриз и Диля будут сегодня весь вечер сидеть вместе, а мне прийдется за этим наблюдать. Но я все понимала. Смирение было лучшим выходом из этой ситуации.
Я достала косметику, стоявшую под раковиной, и стала аккуратно краситься, стараясь скрыть свои заплаканные глаза. Это был не такой выразительный макияж, какой был у Дили, просто совсем немного, чтобы никто не спрашивал про слезы. Затем я распустила волосы и просто расчесала их. В таком виде я вышла в коридор.
-Ты такая красавица! - отец первым увидел меня, и я не буду скрывать, что его слова согрели меня.
-Спасибо, папа, - я поцеловала его в щеку, и он снова раскраснелся.
-Только что звонил Хасан, они уже спустились и ждут нас в лимузине, поэтому давай одевай пальто и спускайся вниз.
Я послушно накинула пальто, одела свои скромные туфли на каблуке, и собиралась уже уходить, как вдруг отец остановил меня и сказал:
-Я не знаю, что произошло между тобой и Дилей, но вы - обе наши дочери, и всегда будете таковыми, поэтому хватить ссориться, хорошо?
Бедный мой папа, он думал, что это была обычная сестринская ссора, которая быстро забудется, и как же он ошибался!
Я кивнула.
-Я буду ждать вас в низу.
-Ты очень изменилась за последнее время, ты так повзрослела, стала такой другой, - папа по-доброму похлопал меня по плечу. - Давай, спускайся.
Я на ватных ногах от волнения вышла в подъезд и почти сразу же ощутила ледяной холод всем телом. Я вызвала лифт, а сама постаралась потеплее закутаться в пальто. Я и не могла представить, что меня ждало в ресторане во время банкета в честь Дили и Табриза. Я этого очень боялась, но я вновь и вновь повторяла про себя, что мне необходимо смириться.
Вскоре лифт подъехал, и я, оказавшись внутри него, с легкостью вздохнула, ощущая себя лучше. Но тут же я поняла, что там на улице, в лимузине, помимо дяди Хасана, тети Мариам, Лейлы, будет сидеть еще и Табриз, и я снова встречусь с ним глазами, этими глазами, которые так много терпят, ради приличия моей семьи.. И мне стало так горько, что захотелось снова плакать, но я сдержалась, я должна была быть сильной. Я пообещала себе, что я не буду плакать в день помолвки Табриза, может, потом еще всю жизнь, но не в тот день, не тогда..
Двери лифта открылись, и возле него оказался дядя Хасан со своей женой Мариам. Он вдруг замер, разглядывая меня, а потом подтолкнул свою жену, и разулыбался.
-Ассаламу алейкум, - поздоровалась с родителями Табриза, и они кротко кивнули, почти неудосужев меня ответом Я постаралась не вспоминать тот разговор, который слышала в больнице, между Табризом и его отцом, и поэтому почти сразу же вышла на улице, где прямо напротив нашего подъезда стоял огромный длинные белоснежный лимузин с распахнутой дверью, и из салона доносилась современная клубная музыка, играющая на полной громкости, а возле открытой двери, спиной ко мне, стоял Табриз, спрятав руки в свои черные хорошо отглаженные брюки, а наверху на нем идеально сидел черный пиджак. Я замерла, разглядывая его хорошо сложенное тело, и его ритмичность.
-Ситора! - из салона лимузина выглянула Лейла, сестра Табриза, с идеально убранными волосами, на ней было одето шелковое платье зеленого цвета под стать цвету ее глаз.
Табриз, услышав мое имя, обернулся, и на какие-то доли секунды наши взгляды пересеклись, заставляя мое сердце перестать биться.
-Ассаламу алейкум, - он первый заговорил со мной.
Боже, каким он красивым был в тот момент. Он улыбался и подошел ко мне, взял за руку, сказав:
-Пойдем, - а потом тихо добавил, чтобы Лейла не слышала: - Ты очень красивая...
Я была самой счастливой девушкой, но в то же время и самой несчастной. Я держала его за руку, и он сжимал мои пальцы в своих, не переставая, смотрел на меня и улыбался.
-Почему улыбаешься? - спросила я, пряча глаза.
-Я тебя увидел. Я так скучал, - проговорил он, а Лейла громко хмыкнула:
-Ведешь себя, как влюбленный болван... Садись сюда, Ситора... Твои губы, кстати, изменились. Ты операцию сделала? Очень классно!
Лейла подвинулась в лимузине, и я села рядом с ней. Она все спрашивала меня, когда я сделала операцию, сколько стоило, сколько времени проходили отеки, а Табриз все это время стоял возле распахнутой двери и смотрел на меня. Я это чувствовала. Его теплый взгляд на себе.
Вскоре спустились все остальные. Сначала из подъезда вышли мои родители, мой гордый отец, счастлив улыбающийся, а рядом с ним шла моя мама, державшая его под руку. Они поздоровались с Табризом, и он вежливо поинтересовался их делами.
-Все хорошо, сынок, Альхадулиллях. Вот сейчас выдадим замуж Дилю, а затем и Ситоре найдем жениха. Даже уже есть на примете один неплохой парень, - говоря это, папа даже не заметил сменившееся лицо Табриза, он вдруг перестал улыбаться, а лишь пристально и как-то грустно смотрел на отца. - Ташакор, родной.
-Хватит уже, Азиз, - мама потащила отца внутрь лимузина, и они оказались напротив меня. - Вай, Ситора, дочка, такая красивая, ты когда успела выйти!?
Я никогда не получала столько комплиментов, сколько было уже в тот вечер, и я чувствовала себя намного лучше. Я даже начала искренне радоваться за Табриза и свою сестру, надеясь, что это чувство, калечившее меня изнутри вскоре окончательно пройдет. Следом за моими родителями вышли дядя Хасан, тетя Мариам и Диля в пышном синем платье с идеальной прической и макияжем. Лейла, сидевшая рядом со мной, даже взяла меня за руку и абсолютно искренне воскликнула:
-Она похожа на какую-то звезду!
Я увидела, мои родители одобрительно закивали головой, и счастливые за свою старшую дочь, стали улыбаться.
Табриз почему-то даже не взглянул в сторону Дили, лишь кротко поздоровавшись с ней. Он взял ее за руку, совершенно не смотря на нее, и повел в сторону лимузина. Так получилось, что мои родители сидели на боковых правых сидения, и Лейла тут же метнулась с задних сидений на боковые левые, рядом с ней сели дядя Хасан и тетя Мариам. Я не успела пересесть, поэтому Табриз оказался сидящим между мной и Дилей.
Водитель опустил ограждения между нами и ним и воодушевленно сказал:
-Поздравляю молодых! - и мы тронулись в путь.
Свет в салоне потух, и я еле различала окружающих в этой темноте машины.
-Ситора, сядь к нам, - меня позвала мама. - Пусть Табриз и Диля отдельно будут сидеть.. - я уже собиралась пересесть, как Табриз схватил меня за руку и усадил на прежнее место.
-Не стоит переживать, тетя Шабнам, - улыбнулся он, все еще держа меня за руку.
Наверное, это было так глупо сидеть нам, втроем, на заднем сидении лимузина: две сестры, разделяемые одним юношей, словно повторялась история из жизни. Но самое страшное было это признаться самой себе, что я не хочу отпускать его руку из своей тоже. И в какой-то момент я поняла, что не только Табриз держит меня, но и я его. И я не хотела, что наши руки размыкались, но за окном сменялись улицы друг за другом, и вскоре показался ресторан, в котором должна была проходить помолвка, окруженным сотнями машинами. Водитель стал громко сигналить, и другие машины, заметив приближения нашего лимузина, засигналили в ответ. ｫНу вот и всеｻ, - подумалось мне, и я отпустила руку Табриза, а свет в салоне зажегся.
Сначала из лимузина вышел Табриз, а за ним - Диля, и я слышала, как окружающие гости стали громко хлопать в ладоши, некоторые даже свистели. Следом за ними - вышли родители, и послышались возгласы с поздравлениями. В салоне лимузина остались лишь я и Лейла, и она вдруг подсела ко мне и сказала:
-Держись, Ситора, ты же понимаешь, что у вас нет выбора, - тогда я поняла, что сестра Табриза была в курсе всего происходящего. - Я видела, как вы держались за руки. Я думаю, мои родители тоже видели...
Я испуганно смотрела на нее.
-Я изначально к тебе была настроена не очень дружелюбна, и я все еще считаю, что правильнее всего тебе забыть Табриза, а ему - тебя, но я хочу, чтобы ты просто знала, он боролся с отцом, как только мог, чтобы только быть с тобой... Просто знай это! - последнюю фразу она сказала уже выйдя из машины, и я последовала за Лейлой.
На улице к тому времени уже почти никого не оказалось из гостей, все зашли внутрь ресторана, и Лейла, ожидающая меня, явно мерзла.
-Пойдем, Ситора.
А я вдруг остановилась, понимая, что наблюдать, как они будут сидеть за отдельным столом, возвышаясь над остальными гостями, и как будут подниматься тосты друг за другом в честь их любви, будет совсем невыносимо. Но Лейла тянула меня.
Мы одновременно зашли в шикарный зал какого-то французского ресторана, и я увидела, как поодаль стоят мои родители, наблюдавшие за происходящим. Я, оставив Лейлу одну, подошла к ним и встала рядом. Какие-то родственники, знакомые, друзья моей семьи подходили и говорили почти одни и те же фразы.
-Поздравляем! Просто невероятно красивая у вас дочь - Диля! Дай Аллах, ей здоровья Родители благодарили, а отец иногда добавлял еще:
-У нас две красивые дочери, спасибо за добрые слова.
Мне было неуютно находится там, но у меня не было выбора. Я видела, как чуть дальше от меня стоял Табриз с Дилей, они оба натянуто улыбались, и почти не смотрели друг на друга. Мне было жаль нас троих, запутавшихся в этой истории. Мне было жаль свою сестру, обреченную выйти замуж за человека, который ее не любит, мне было жаль Табриза, боровшегося за нас до конца, но проигравшего этот неравный бой, и мне было жаль себя: у меня забирали сразу двух близких и родных мне человека - это любимого и сестру.
Я поймала на себе презрительный взгляд Дили, и тут же отвернулась, сдержав слез, и в очередной раз напомнив себе, что я обещала себе не плакать в день их помолвки, и я хотела сдержать это обещание.
-Пойдемте в зал! - закричал кто-то, и все плавно двинулись садиться за столы.
Я задержалась на секунду в этом огром холле, провожая взглядом Табриза и Дилю, и в сердце дико щемило от обиды и непонятно откуда возникшей тоски. А затем я тоже вошла в зал и села рядом со своими родителями. Свет аккуратно приглушился, и в центре появился молодой мужчина в костюме и с микрофоном в руках:
-Ассаламу алейкум, дорогие гости! Мы сегодня собрались здесь, чтобы ответить это важное событие в жизни двух молодых людей...
В голове загудело, и мне захотелось выйти оттуда, сбежать из этого ресторана, но я не могла, я силой заставляла себя сидеть и не двигаться, смотрела, почти не открываясь, на стол, во главе которого сидела моя сестра с грустными глазами, а рядом с ней Табриз, выискивающий кого-то в толпе гостей, а потом поймавший мой взгляд, и вздохнувший с облегчением.
Я не помню последовательность тех событий, потому что голова была, как в тумане. Я выпила бокал с шампанским, считая, что от алкоголя мне станет легче, но вместо этого, я вновь погружалась в эту атмосферу, раз за разом, ловя на себе взгляды Табриза. И это было невозможно описать, что в тот самый момент чувствовали мы втроем - я, Табриз и моя сестра. Мы были словно марионетками в жестокой игре судьбы, расставленными не так, как нам всем хотелось.
-Давайте выпьем за счастье молодых! - сказал тост какой-то родственник со стороны Табриза, и я схватилась за свой второй бокал с шампанским, все еще надеясь, что станет легче, и та боль, что выжигалась внутри меня, погаснет.
-За любовь молодых! - кто-то крикнул из сидящих гостей, и я повторила в след за ним:
-За любовь молодых, - и сделала глоток шампанского.
Я никогда до того вечера не пила алкоголь, и мелкие пузырьки тут же ударили мне в голову, вызвав какое-то непонятное состояние эйфории. Я старалась не думать о том, что это помолвка моей сестры и Табриза, блокируя в голове каждую мысль об этом.
-Дамы и Господа, - прозвучал громогласный голос ведущего, - а сейчас медленный танец! Господа приглашают своих дам!
Все это время, я продолжала чувствовать на себя взгляд Табриза, и была совсем не удивлена, когда он встал из-за своего стола и направился в нашу сторону. Я слышала, как отец подтолкнул маму и сказав ｫГотовься, Шабнам, Табриз тебя сейчас пригласитｻ, и я видела лицо Дили, вытянувшейся в недовольной ухмылке, и я знала уже точно, что он направлялся ко мне.
-Можно пригласить тебя, Ситора? - Табриз подошел прямо ко мне, не к отцу, как обычно это делается, ни к матери, а сразу ко мне, и протянул руку.
-Что ты делаешь? - шепнула я ему, но он продолжал держать руку, а все гости смотрели прямо на нас.
-Иди же, - мама, ничего не подозревавшая, толкнула меня в бок.
Я встала из-за стола, и все вокруг кромко зааплодировали. И Табриз взял меня за руку, впервые на людях, и повел в центр зала. Я страшно смущалась, до этого я танцевала лишь с отцом, и то дома, и то в очень редких случаях, а теперь на меня смотрело около полу тысячи пар глаз и все вокруг ждали чего-то Табриз обнял меня за талию, крепко прижав меня к себе, и закрутил в танце. Я и сама не ожидала от себя, что у меня будет так хорошо получаться. Он смотрел мне в глаза, не отрываясь, и я видела, как маленькие огонечки счастья блестят в них, словно искорки.
-Ты сбежишь со мной? - неожиданно спросил Табриз, а я явственно расслышала, как по залу поползли слухи: все вокруг поняли, что происходит...
Я не знаю до сих пор, как Диля продолжала сидеть за столом с каменным лицом, ведь зная ее характер, это было почти невозможным. Но как только Табриз задал мне этот вопрос, я посмотрела на нее и увидела все ее боль в глазах. Она не плакала - нет, она сидела с ровной спиной, будто, холодная снежная королева, слишком красивая и слишком одинокая, и мне стало так тяжело на душе, что я теперь не могла согласиться.
-Табриз...
-Не отвечай мне сейчас ничего, в конце вечера встретимся в холле.. Прошу тебя..
Я чувствовала, как сотни людей смотрели на танцующих меня и Табриза, они уже знали все, наша любовь была показана всем, засвечена, и теперь назад дороги не было. И все бы окончилось жутким позором, если бы дядя Хасан во время не выхватил микрофон у ведущего и не закричал не своим голосом:
-Табриз - мой мальчик, и Ситора - сестра невесты.. К сожалению, Диля подвернула ногу, выходя из машины, поэтому мы договорились, что танцевать вместо нее будет ее сестра. Похлопайте, пожалуйста! - зал взорвался аплодисментами, а мы с Табризом перестали танцевать, и Табриз хотел поцеловать меня, чтобы доказать всем сидевшим, что мы не просто будущие родственники, но я мягко отстранилась от него.
-Это ошибка, Табриз... Я никуда не уйду от своих родных..