Важная новость.
Я остановилась у зеркала и принялась разглядывать себя - я знала уже наизусть каждый свой шрам на лице, но все равно, эта дурацкая привычка осталась, будто, от того, что я лишний раз посмотрюсь в зеркало - будет легче. Я провела рукой по швам над губой и немного передернулась от ощущений, по коже пробежали мурашки.
Я не такая, как все. Тысячи девочек каждый день спускаются в метро, едут на занятия или на работу, одна я остаюсь дома в окружении тишины и зеркал, которые постоянно напоминают мне, как сильно я отличаюсь внешне от других людей.
Снова и снова, раз за разом, я продолжаю трогать шрам над губой, плавно перетекающий в огромный набухший нос, и наблюдаю за своей реакцией в зеркале. Из глаз текут слезы, и я отворачиваюсь. На сегодня мучения закончены...
Уже поздно, а завтра рано вставать...
Уже лежа в постели, мысли, словно маленькие предатели, закрадываются в мою голову, и я, отвернувшись к стенке, стала всхлипывать. Слезы заглушили меня, и я вновь и вновь плачу, не переставая. Старшая сестра Диля сразу же соскочила с соседней кровати и выбежала на кухню за валерьянкой и зеленым чаем - это обычный мой ужин, чтобы прошла истерика, и я смогла спокойно заснуть.
-Самое страшное, Диля, это засыпать... Тысячи мыслей кружатся над моей головой, словно шакалы, то и дело ожидая атаковать меня, когда я слабее всего.
-Перестань жалеть себя, - Диля, вопреки своим словам, прижала меня к своей груди, и я слышала, как тихо бьется ее сердце. -Ты красивая, Ситора, запомни это... Ты красива внутри...
Я стала завистливо разглядывать лицо Дили в лунном свете, и мне подумалось, что ей легко об этом говорить, ведь у нее была такая гладкая кожа, мягкие изгибы черт лица, густые черные ресницы, обрамляющие темно-зеленые глаза, ярко выделяющиеся на ее смуглой коже. В своих мыслях - я возвращаюсь к своей внешности - жалкая бледнолицая таджичка с заячьей губой и искривленным носом. Такая уж я.
Когда моей матери было шестнадцать, ее насильно выдали замуж за ее двоюродного брата, который был вдвое старше ее. Он был полон и абсолютно некрасив, но чрезвычайно умен и богат. Он забрал мою маму из Таджикистана, и еще в первом году их брака они переехали в Алмату, тогда еще столицу Казахстана. Мама была довольна этим браком, отец обращался с ней хорошо, и некотором смысле, она даже сумела влюбиться в него и боготворила его уже не как кузена, а как своего мужа. В ответ за уважение и ласку матери, отец был добр и снисходителен к ней, старался уделять внимание и дарил подарки. Как-то раз в ночь откровений, когда я и Диля, лежала у ее ног, а она каждой из нас по очереди расчесывала волосы, мама сказала, что отец был по уши в нее влюблен с самого детства. Ну, конечно, как не влюбиться в такую красавицу - она была невысокой, изящной брюнеткой, с округлыми бедрами и тончайшей узкой талией, смуглая, но при этом у нее были светлые серые глаза (теперь было понятно, в кого Диля такая красавица). Она сразу выделялась среди всех девочек из их деревни, и отец ждал того, когда она повзрослеет около шести лет. Мама шептала нам в ночь откровений, что еще будучи десятилетней девочкой, отец настигал ее и по долгу держал за руку, чем страшно пугал ее. Откуда же она знала, что потом так сильно полюбит его!?
-Он был таким влюбленным болваном, - хохотала она. - Вдвоем старше меня, а вел, как дурак И мы с сестрой заливались смехом в след за матерью.
Я любила такие наши вечера и ночи откровений, когда под лунный свет, сочившийся сквозь шторы, мы делились секретами, словно три лучшие подруги. В такие моменты все действительно было так - я, Диля и мама были подругами, у которых была одна тайна на троих - это искренность.
Почти ровно через 9 месяцев после свадьбы моя мама родила мою старшую сестру - красавицу Диляфруз, а потом еще спустя год мама родила меня... безобразную девчонку с заячьей губой и волчьей пастью.
-Я тогда столько плакала, - говорила мне мама, спустя время. - Мне казалось, что все свои глаза я выплачу...
И я жалась к ней все сильнее, ощущая, что в тот момент ей нужна была поддержка больше, чем мне.
В три с половиной года мне сделали операцию, пытаясь исправить волчью пасть. До этого времени моя мама почти не спала, боясь кормить меня, так как еда могла пойти вверх и я могла просто напросто задохнуться. Но, слава Богу, все обошлось..
В пять лет была сделана первая попытка пластической операции - исправления заячьей губы. Доктора предупреждали, что одной операции при таком сложном дефекте, какой был у меня, абсолютно не хватит, более того даже двух операций будет не достаточно, но мама надеялась, что хоть окружающие люди перестать вздрагивать при моем появлении.
Я же в свою очередь всегда с радостью вспоминаю свое детство, наполненное конфетами и игрушками, я помню, как мы с Дилей игрались, как гуляли вместе во дворе, и за любой косой взгляд моя старшая сестра, словно воин, кидалась на обидчика с кулаками и возгласами "Я убью тебя!".
Так уж сложилась, что выросли мы с сестрой вместе в одном дворе с другой таджикской семьей, в которой росли двое детей - мальчик и девочка - Табриз и Лейла. Табриз всегда был хулиганом, сколько себя помню. Он был старше меня на три года, и всегда жестоко издевался надо мной, за что постоянно получал от всех взрослых.
-Губастая, ну ты и страшная! - так он продолжал называть меня, пока однажды Диля не выдержала и накинулась на него, держа в руках камень. В результате она рассекла ему левую бровь, и он, громко хныкая, убежал домой. Тогда мы с сестрой одержали нашу первую победу.
Так мы и почти забыли про его существование, пока однажы.. в одну из ночей откровений, валясь с матерью на кровати, под рассказы о прошлом и воспоминания, так между прочим, будто так и должно было быть, мама сказала: "Диляфруз, твой отец уже нашел тебе жениха". И это было словно гром среди ясного неба. Диля вскочила и яростно посмотрела на нее: "Каааак!?". Она была в бешенстве: Диля отказывалась принимать все эти традиции, когда детей женили без их ведома, и прочее-прочее, она всегда хотела устроить свою жизнь сама.
-Дочка, будто, это я решаю... - мама жалостливо взглянула на нее, и Диля тут же остыла под этим взглядом.
-Кто он? - кротко спросила она.
-Табриз Сафаров, - ответила мама, и Диля вновь вспыхнула, словно свечка:
-Этот наглый противный мальчишка!!!!
Она забылась, что с того времени, как Табриз уехал прошло уже пять лет, и от этот наглый противный мальчишка мог бы уже превратиться в юношу.
-Но мне же еще только восемнадцать! - воскликнула сестра. В прошлом года Диля закончила школу, и теперь являлась студенткой первого курса КИМЭПа, поэтому она абсолютно недоумевала, где была логичность родителей, поскорее выдать ее замуж.
Мама сказала, что сваты - дядя Хасан со своей второй женой Мариам придут через два дня, чтобы отдать кольцо, и, конечно же, с ними придет Табриз.
Я была испугана тем, что сестре придется насильно выйти замуж за другого, тем более, я знала, что Диля уже полгода общается с одним чеченцем из универа.
Его звали Муса, и бесспорно он был самым красивым парнем в их университете. Статный, высокий, с широкими плечами и смольными, как ночь, волосами. У Мусы была обворожительная улыбка, и он всегда очень стильно и дорого одевался. Он был студентом-старшекурсником, всегда важным и невероятно уверенный в себе, понятное дело, что моя бедная сестра влюбилась в него по уши. Когда она приходила домой, и под покровом ночи, нашептывала мне о том, как он на нее смотрел, как он вел себя, мое сердце разрывалось от счастья за нее.
Как они познакомились? Все было так просто и банально, как и тысячи других историй. Он долго - долго разглядывал ее в университете, а потом узнал номер телефона и написал сообщение "Привет, красавица, как дела?". Диля ходила и недоумевала, что за незнакомый номер написал. "Ты мне нравишься" - поступило следующее сообщение. И Диля ответила "Кто ты?". Муса долго не признавался, он придумывал разные причины, он просто стал ей писать, огромные сообщения о том, какая она красивая, он писал ей обо всем и спрашивал ее обо всем, и постепенно Диля стала открываться таинственному незнакомцу.
Их смс-общение плавно перетекло в телефонные разговоры, и я столько раз слышала, как она разговаривала с ним по ночам, думая, что я сплю. А потом так же постепенно их телефонные разговоры перетекли во встречи.
-Давай увидимся?
-Я не могу, - сказала Диля.
-Прошу тебя.
И она согласилась. На следующий день возле универа Муса стоял с огромным плюшевым медведем в руках, ожидая мою сестру. Интересно, как же это выглядело - высокий статный парень - бабник, а стоит с милым мишкой, чтобы только обрадовать Дилю. Она шла к универу, и вдруг увидела его... Ее сердце замерло, и тут она поняла, что все это время ее таинственный поклонник был самым красивым мальчиком в их универе.
Но, к сожалению, судьба была не так уж и благосклонна: он был чеченцем.
Муса сделал шаг направлению к ней, и Диля смутилась. Она сначала даже подумала, что это его жестокая шутка, и что это не могло происходить с ней. Но нет, Муса протянул ей мишку, и Диля в недоумении отшатнулась. Она по привычки оглянулась, не остался ли за ней наблюдать наш водитель Еркен, но он уже уехал. Тогда она взяла мишку и робко поблагодарила, и собиралась уже уходить, но Муса остановил ее.
-Может, сегодня ты не пойдешь на занятия?
Диля вздрогнула, так как это был тот самый голос, который она неделями слушала и под который засыпала, и просыпалась.
-Может быть... - она лукаво подмигнул и направилась в сторону университета.
-Диля, кинотеатр находится в другом месте, - Муса пошел за ней. Она остановилась, обернулась, и тут же поняла, что даже на каблуках, ей приходится поднимать голову, чтобы увидеть игривые глаза Мусы.
-Хорошо, пойдем в кино, - согласилась она.
С того самого дня их отношения приобрели такой окрас. Любовный. Муса заботился о ней, спрашивал всегда, как она и что делает, волновался, если вдруг она опаздывала в университет, ругал ее за слишком яркую одежду или макияж, а однажды, спустя какое-то время, признался, что уже не представляет своего будущего без нее. И она тоже не представляла...
А теперь... теперь ее отец собирался отдать Дилю в другой дом, выдать замуж за человека, который в детстве отличался своим жестоким сердцем...
-Мама, что за шутки такие!? - вскричала сестра, когда узнала, что сваты придут знакомиться, а там и до помолвки недалеко.
-Не шутки, а что с тобой? - мама попыталась заглянуть в глаза Дили, но та увернулась. - Что с ней, Ситора?
Я сжалась вся в комок, зная всю эту историю, никак не могла поверить в то, что счастье моей родной сестры было под угрозой.
В нашей семье, надо сказать, не были приняты эти межнациональные браки. Мой отец с уважением относился ко всем нациям и религиям, но в качестве мужей для своих дочерей, он видел исключительно таджиков. Конечно же, мне бы тоже подобрался какой-нибудь умалишенный сын папиного родственника или знакомого, которого бы насильно женили на такой, как я - я это знала с детства... И мне было с одной стороны жалко Дилю, но с другой - то, что ей рано или поздно придется выйти замуж, она так же знала прекрасно, как таблицу умножения любой третьеклассник. И меня искренне поражало то, зачем она ввязалась в эти отношения с Мусой, зная заранее, что эта вся история обречена на провал Когда мы вышли в нашу комнату, Диля, всегда отличавшаясь бурным характером, пнула дверь, а потом резко стукнула кулаком в стенку. Я не знала, что делать, я села на кровать и стала наблюдать за старшей сестрой.
-Они меня еще узнают! - со злостью говорила она. - Скажи, как так можно!? - она почти шипела от переполнявших ее эмоций, и мне было не по себе находится в этот момент рядом с ней, но никаких слов утешения я не знала.
-Диля?..
Она резкими движениями уселась за компьютер, а я подкралась к ней сзади и крепко обняла. Краем глаза я увидела открытую страницу вконтакте, и мигающее одно новое сообщение. Конечно же, это было от Мусы.
Диля отодвинулась от меня и открыла папку с входящими сообщениями. "Дога, ты где? Я только что говорил с отцом, мне надо будет завтра уехать на похороны дяди Алима в Грозный... Я уже скучаю...". Она быстро схватила мобильный и набрала номер Мусы, но он уже не ответил... Я видела, как она стала писать ему ответ в контакте, поэтому деликатно отвернулась. Я знала, что она пишет о том, что к ней придут сваты, и я знала, что она злилась и на Мусу, который так не во время уезжал в Грозный.
Вообще, у меня с Дилей почти не было секретов. Мы любили друг друга даже больше, чем могут любить родные сестры. Я боготворила ее за красоту, доброту, а она относилась ко мне с пониманием и не редко поддерживала меня. Когда отец забрал меня со школы, чтобы я занималась на дому, и меня не докучали злые мальчишки-одноклассники, обзывая страшилкой, Диля была первой и единственной в семье, которая возмутилась этим мерам. Она считала, что у меня нельзя было отнимать социальную жизнь, как и у любых других детей. Но папа решила - и папа сделал. У Дили было на все свой собственный взгляд, чаще всего отличавшийся от взглядов отца или матери, но она всегда бойко и стойко отстаивала до последнего. Она почти кричала на отца, чтобы он вернулся меня в школу, в то время, как я, забившись в угол, рыдала не переставая... Поймите меня, когда у тебя отвратительно отвисшая верхняя губа с глубоким шрамом, перетекающим в нос, я могла только и делать, что плакать.
По этой же причине, отец не пустил меня в институт, когда я окончила школу. Я так и осталась сидеть дома целыми днями с матерью, лишь изредка выходя на лицу за продуктами или встретиться со своими редкими подругами. И по этой же причине, как мне кажется, сейчас отец активно выдает замуж Дилю, чтобы потом так же быстро отделаться от меня.
Уже глубокой ночью, я проснулась от того, что услышала, как Диля плачет, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь заглушить свои всхлипывания.
-Ты в порядке? - я перелезла через кровать и легла рядом с ней.
-Да... - почти выдохнула она и постаралась в очередной раз взять себя в руки. Я провела рукой по ее волосам, а потом не заметно уснула рядом с Дилей.