Глава 15
Я вцепилась мёртвой хваткой в гитару, всматриваясь в темноту, где находился Кристофер. Чтобы сбавить напряжение, пальцами свободной руки прохожусь по струнам, создавая импровизируемую мелодию. Выходит, не очень, но я радуюсь тому, что смогла заполучить инструмент у злой Кайлы.
Мужчина молчит, его присутствие выдаёт только тяжёлое дыхание. Я не знаю, как реагировать на молчаливого Кристофера и смог ли он понять смысл моих слов.
Мне хотелось уже всё бросить и закрыть эту тему – им не докажешь своей точки зрения. Волоски на затылке предостерегающе стали дыбом, будоража сознание. Я не смогла уловить ни единого движения, только почувствовала ласковое прикосновение на своей щеке. Жар вспыхнул в месте, где находиться рука Кристофера.
- И что же мне тогда делать? – Спросил мужчина, властно приподнимая мой подбородок.
- Отпусти меня.
- Чтобы мой Ангел достался кому-то другому?
- Но я не твоя и никогда ею не была. – Возразила, отбивая от себя горячую ладонь.
Кристофер не даёт мне выдохнуть, когда хватает за шею и грубо дёргает к себе. Требовательные губы впиваются в мои с грубым поцелуем, от которого голова идёт кругом, а мир перестаёт существовать. Безвольно ладони падают на точеный пресс мужчины, пытаясь оттолкнуть, но вместо этого я ощущаю под пальцами целых восемь кубиков.
Чёрт возьми, незаконно быть настолько сексуальным. Кристофер — это совокупление грехов и пороков. Он не просто Капо, а настоящая мафия, поэтому его гнева бояться даже другие группировки. Но вместо страха я ощущаю только влечение к эму человеку, зная, что ему нечего не стоит сейчас свернуть мне шею.
Только не так, когда дышим одним воздухом, растворяясь друг в друге.
- Что ты со мной делаешь, Ангелочек? – Прошептал в губы Кристофер, обхватывая руками мою голову.
Я отрешённо помахала головой, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Это впервые, когда меня не захватывают навязчивые воспоминания, позволяя отдаться целиком человеку. И не просто человеку, а своему похитителю.
- Ты только моя, Ангелочек.
- Ровно столько же, пока ты мой.
С предупреждающим рыком Кристофер накинулся на меня, как хищник на свою жертву. И я приняла его игру, впивая каждое прикосновение, каждый поцелуй и тихие стоны. Мы были двумя огнями, пытаясь доминировать, чтобы окончательно превратиться в пепел. В конце я сдалась напору мужчины, полностью отдаваясь в умелые руки и получая желаемое удовольствие.
***
Днём я находилась в своей клетке, пытаясь не высовываться с безопасного угла. Особняк Лакуммо пугал меня своим нелогичным построением, из-за чего можно было свободно затеряться в одном из десятков проходов. А ночью... Ночью я была уверена в своих силах, что смогу постоять за себя и дать отпор. Странно, но меня вполне устраивала такая правда.
Но сегодня что-то пошло не так и мне потребовалось вдохнуть дюйм свободы при свете дня. Я стала зависима от острых ощущений, они заменили мне наркотики. Все прекрасно понимали, что мне осталось недолго, пока Кристоферу не надоест ждать решительности Миретто. Но, ни отец, ни Сильвер, не станут рисковать своими задницами ради очередной разменной монеты.
С мыслями о близком конце открываю дверь, которую перестали даже запирать. С меня вырвалось фырканье: этот засранец хорошо изучил мою тактику действий. Даже если так, это не остановит от желаемой свободы.
Я решительно шагнула в коридор, морщась от яркого света. Любопытно оглядываюсь по сторонам, раздумывая, куда следует пойти. Мне слишком быстро надоедала постоянность и бродить изученными путями ставало скучно, поэтому без сомнений направляюсь в неизвестную сторону.
Чем дальше я проходила вглубь извилистого коридора, тем больше начинала чувствовать это место. Бессмысленные картины постепенно сменялись на удивительные творения искусства, которые цепляют за душу своей палитрой. Все они несли тяжёлое бремя мучений, впитывая горе художника, образовывая между собой невидимую связь. Я будто попала кому-то в сердце, чувствуя печаль хозяина импровизируемой галереи.
Восхищённая творениями искусств, я буквально парила среди картин, чудом не свалившись с появившейся лестницы. Нахмурившись, наклоняюсь сквозь перила, желая больше впитать новой части дома. Дыхание замедляется, стоит узреть невероятный рояль внизу, который возвышается посреди огромной пустой залы.
Быстро сбегаю по ступенькам, буквально кидаясь на музыкальный инструмент. Натуральное, лакированное дерево скрипит под пучками пальцев, вызывая трепет на затворках души. Я вдыхаю этот запах, прикрывая глаза от наслаждения. Аккуратно цепляю край дубовой крышки, приподнимаю тяжёлое дерево и плавно закрепляю её держателем. На пюпитре уже находятся ноты, по мотивам напоминая «Le Esmeralda. Ballet». Моя бабушка - Исабель Копирже, была известной балериной, которая привила мне и своим детям любовь к классике и балету. Я знала наизусть все акты величественных балетных композиций, но вот танцы мне не давались, поэтому предпочитала быть играющим деревом.
Я хочу притронуться к манящим клавишам, когда ощущаю чьё-то присутствие сзади. Снова приведенья? Резко оборачиваюсь, замирая в недоумении на месте.
Лайла буквально слилась со стеной, любопытно вытаращив глаза орехового цвета. Девочка была так же высока, как и её близняшка, но вот худощавое телосложение было на грани анорексии. Розовая пачка контрастировала с тёмными, как ночь, длинными волосами, придавая Лайле вид Барби.
- Привет, я тебя не заметила. – Опомнилась, дружелюбно махая рукой.
Девочка только насторожилась, вжимаясь в стену. Я не знала, что делать и говорить, чтобы случайно не обидеть её. Всё же Кайла была более сговорчивая и боевая, из-за чего можно было не задумываться над содержанием свой речи. Но, несмотря на свою нерешительность, Лайла бросала косые взгляды в сторону инструмента, наталкивая на одну мысль.
Я осторожно повернулась к роялю, плавно усаживаясь на скамью. Бегло осматриваю содержимое нот, пытаясь воспроизвести нужный тембр в голове. Время замедляется, когда дотрагиваюсь к гладким клавишам, выпуская интервал «чистая прима» в тихую комнату. Трепет в душе наполняет тёплыми чувствами, призывая пучками скользить по антикварной клавиатуре, позволяя нотам смешаться воедино и заиграть яркими красками музыки.
Первый том накрыл, как волна в бескрайнем океане, унося в неизведанный свет забвения. Забыв о всём на свете, закрываю глаза, позволяя тонким волнам звукам проходить сквозь меня, чтобы полностью отдаться своей страсти – музыке. Кисти рук немного побаливают из-за долгого перерыва без нагрузки, но эта боль смешивается с новыми раскатами интервального грома, принося по истине бурные эмоции. Настоящий музыкант умирает прямо на сцене, когда играют титры его творчества на арене искусства. Это погибель – жизнь без своего этюда.
Звук скрипящего дерева возвращает меня в холодную, серую залу особняка. Слегка повернув голову, я затаиваю дыхание, смотря на хрупкую девушку в пачке, исполняющую фуэте посреди тёмной комнаты. Лайла выпрыгивает с полу оборота, пролетая несколько участков пола и плавно приземляясь в новый тур. Это восхитительно, как руки, будто крылья лебедя, синхронно рассекают пространство, оставляя за собой шлейф белокурых роз.
Будучи очарованной маленькой балериной, я непроизвольно набирала темп, унося за рамки реальности, позволяя раскрыться бушующему искусству внутри нас. Аккорды летели одни за другим, каждый раз повышая тембр своего звучания, приближая к неизбежному концу. Лайла совершила баллон, замирая в воздухе с распростёртыми руками, и в моменте приземления прозвучало последнее сплетение нот, затихая, как гром с первым лучом солнца.
- Это лучшее, что я чувствовала за последнее время. – Прошептала девочка, поднимая свои блестящие глаза.
- Ты балерина. – Констатировала факт, получая отрицательный кивок.
- Мне не удалось ею стать, это больше, как момент уединения с собой.
В зале повисла тишина, впуская снова нагнетающую обстановку. Я не хотела оставаться одной, по крайней мере сейчас, поэтому хваталась за любую нитку спасения. Даже если этим шансом была маленькая девочка, запутанная в себе и не видящая великого таланта.
- Я повидала не мало прим на сцене Метрополитен-оперы, но ты что-то больше, чем просто танцовщица. Ты – это и есть балет. – Это была чистая правда, которая запрещена в мире классики и искусства.
- Что это значит?
- Когда человек чувствует ритм, пропускает каждую частичку творчества сквозь себя, это не может быть просто отдушиной. Талант видно за километр.
- Ты не можешь так говорить, не зная всей истины. – Возразила Лайла.
- Мне не надо много знать, чтобы видеть потенциал.
Девочка только отвернулась, прикрывая глаза руками. Я понимала её чувства, прекрасно осознавая, какая война противоречий крутиться в молодой головушке. Факты стали приобретать смысл, кто именно был рхпешником в семействе Лакуммо. Много балерин страдают от расстройства пищевого поведения, тратя здоровье в погоне за желаемыми параметрами.
Я встала, тихо приближаясь к Лайле, которая села в одном и углов комнаты, скрутившись в кокон. Много кого такое поведение введёт в ступор и человек из-за неловкости отступит, чего и хотела девочка, но это не обо мне. Поэтому опускаюсь возле близняшки, кладя её голову себе не колени, позволяя слезам впитываться в ткань шёлкового халата. Аккуратно провожу по каштановым, шелковистым волосам, убирая налипшие пряди с раскрасневшихся щёк.
- Этот мир такой жестокий и страшный, особенно, когда ты что-то значимое в иерархической цепочке. Наши страхи пугают, ломают, заставляют закрыться внутри себя, чтобы переждать бурю в тихом убежище. – Тихо проговорила, наматывая одинокую прядь.
Девочка всхлипнула, но всё же заинтриговалась. Для меня это было впервые – утешать кого-то, ведь моё существо привыкло наоборот угнетать. Но в Лайле я увидела себя, буквально несколько лет назад, такую же запуганную и растерянную, забытую в тонкостях наркотиков.
- Что тебя ломает, неужели из-за этого стоит ставить крест на своей жизни?
- Это слишком...- Прошептала девочка.
- Мы фактически незнакомцы и возможно больше не увидимся, раскройся. Я унесу всё сказанное с собой в могилу. – Уверила.
Лайла сделала судорожный вдох и приняла сидящие положение, открывая вид на своё заплаканное лицо. Потухшие глаза внимательно исследовали меня, взвешивая все за и против. Конечно, я не была похожа на истинного психолога, но что-то внутри брюнетки всё же откололось.
- Тогда, во время нападения на клуб, солдаты Наряда хотели изнасиловать нас... Но это было со мной не впервые. – Она закусила губу, собираясь с мыслями. – Мне было четырнадцать, когда на наш коттедж напали. Люди в масках жестоко убили охрану, а маму и жену Брайена застрелили в попытках сопротивления. Феликс чудом выжил, провалившись между дверкой и сиденьем. Неплохое начала, как для конца?
- Ты осталась жива, это...
- Они оставили меня на закуску, окружив в этих мерзких чёрных масках и раздев догола. Я умоляла отпустить меня, молилась всевышнему, пыталась уразуметь их, но никто не слышал. Так же никто и не слышал моих криков, когда четверо мужчин брали меня, буквально разрывая на части. Их мерзкие голоса, руки, всё запомнилось до мелочей, даже тёплые следы чужого удовольствия на коже. – Я вытирала ручейки слёз, котившиеся с глаз Лайлы, пытаясь самой не превратиться в лужу.
– Всё это время сознание было со мной, заставляя впитывать каждый дюйм агонии. Закончив, мужчины одели на меня красное платье мамы с бардовым пятном в области сердца, и оставили истекать кровью посреди дороги. Братья приехали поздно, так и не узнав, что было на самом деле. - Голос девочки надломился, вынуждая последние слова хрипло шептать.– Я не смогла им рассказать всю правду, понимаешь? Просто не смогла.
Лайла кинулась мне на шею, крепко обвивая своими руками. Это было тяжело, я буквально умерла вместе с ней, впитывая всю боль. Девочка больше не плакала, она искала во мне поддержку, того, кто поймёт и не осудит. И я её понимала, слишком хорошо понимала...
- Ты не одна, я сохраню твой секрет и восполню правосудие. Это не пройдёт бесследно, но мы можем попытаться оттеснить воспоминания на задний план и вернуть тебя к жизни– Пообещала, обнимая в ответ.
- Ты понимаешь то, что я испытываю? – В неверии спросила Лайла, немного отстраняясь.
- Больше, чем можешь представить представить.
- Я не ошиблась с кумиром, Адриана, ты лучшее, что может увидеть этот мир. – Улыбнулась девочка сквозь слёзы.