29//Гори, Мин Юнги. /Эпилог/
POV ADAM
[We the kings - Sad song ft. Elena Coats]
Предмет любви не сохраняет в действительности того безусловного значения, которое придается ему влюбленной мечтой. Её так легко чувствовать, но она ускользает, когда говоришь о ней. Как кусок мыла в ванне – оно у тебя в руке,пока не сожмешь его слишком крепко. Некоторые люди проводят жизнь в поисках любви вне их самих. Они думают,что должны поймать и удержать её. Но любовь ускользает прочь, как влажный кусок мыла.
Удерживать любовь не так уж неправильно, но ты должен научиться держать её легко, ласково. Отпусти её летать, если она хочет. Если она свободна, любовь сделает жизнь живой, радостной и новой. Это суть и энергия, что движет моей музыкой, моим танцем, всем. Пока любовь в моем сердце, она повсюду. Каждый восход и закат — в солнечное веснушчатое лицо. Гладить туманы по молочному вымени. Собирать с еловых игл целебную росу. Засыпать в траве под Орионами и Кассиопеями, опрокидывая на себя звездную пыль из ковша Большой Медведицы. Видеть сны щекотные и смеяться во сне. Быть разбуженным ранним петухом, страдающим бессонницей по весне, подпевать щеглам у калитки, звонить в колокольчик коровы, идущей с луга.
Как же давно я не чувствовал это. И только сейчас.. я чувствую это - просыпаясь в любимой деревне, вместе с Соном. Слышать шорох крыльев лебедей над гладью воды мартовской, темной, как старый изумруд. Помнить распахнутые карие глаза каштанов, что смотрят на тебя сквозь ресницы травы сентябрьской. Сколько еще сокровищ я потеряю? Сколько еще рассветов я упущу? Спрашиваю себя об этом. И не могу ответить. Кому надо плакать горше мартовского затяжного дождя? Просто спрашивай, просто молчи. И мечтай. Что однажды ты встанешь раньше птиц и цикад, выйдешь в поле и будешь ждать солнце. Подставишь ему свои щеки, тебе снова будет восемь. И самым драгоценным в жизни будет этот рассвет. И это будет правильно.
После того как Джун нашёл нас, я видел счастливый сон. Я улыбался вместе с Юнги, но мне было как-то плевать на это. Я хотел видеть Сона с улыбкой на лице, а не Юнги. Он рассказал мне всё, Сону тоже. А как Джун нас нашёл? В это время, очень легко найти информацию про кого-то. И вот в этот день, мы с Соном, Джином и Джуном.. решили попросить Юнги и Чимина, оставить наши души в покое. Не тревожить больше наши сны и воспоминания.
POV SON (AUTOR)
***
Очередное утро, очередное серое утро. Он
всё также нехотя открывает свои глаза, и так же нехотя понимает, что уже наступило утро. На протяжении всей своей жизни, он никогда не любил утро, так же как и тот странный сон, сквозь который он шёл всю сегодняшнюю ночь, и от которого он до сих пор не мог оклематься. Видимо, сон был очень странный, ведь его поведение было не объяснимо, в течении сегодняшнего долгого утра. Сон просыпается и видит рядом, снова, его... Чимина.. стоп, это же Адам. Но сегодня, Сон чувствовал себя по другому. Он чувствовал себя как.. Юнги. Почему? Когда он смотрел на Адама, он думал о том.. как хочет его запереть и не отпускать, это чувство он чувствовал только во снах. Почему это чувство начинает пробуждаться в нём, всё сильнее и сильнее? И он начинает вспоминать мелодии, перед его глазами всплывают ноты и он начинает читать их. Как? Он же всегда прогуливал урок музыки и пианино. Он хочет сыграть. Сейчас же. Сегодня они должны были сходить в одно место. Но Сон не хотел. Он встал и начал искать что-то. Пианино? Альфа впервые начал осматривать, так детально, свою комнату. Достав старые тетради, он смотрел свои старые рисунки, он всегда их рисовал в почти полусонном состоянием. Только сейчас - он заметил подпись. Это не его подпись, это другая. Но почерк один и тот же. Там была главная буква «М» и «Ю», а другое было сложно прочитать. Неужели он всё время жил в нём? Или это вовсе он... просто не помнит.
- Сон.. ты когда успел проснуться?- слышит голос, слова, но интонация до жути его пугает и ему это нравится. Голос такой милый, звонкий и приятный для ушей. Хочется слушать его вечно. Сон поворачивает голову к Адаму и улыбается.
- Доброе утро. Я только что проснулся.- он закрывает резко тетрадь и возвращает на место.
- Что ты там смотрел?- Адам делает несколько шагов, протирая сонно глаза, в то время как Сон уже садится на диван и тяжело выдыхает.
- Ничего, старые тетради. Ты выспался?- он делает жест рукой, тем же, парень сел рядом.
- Да. Скоро Джин приедет. Надеюсь после этого, Юнги и Чимин не будут больше нас беспокоить.
- Адам.. а ты не думаешь.. что может это мы и есть Юнги и Чимин.- немного неуверенно произносит альфа.
- Ты о чём? Это нелепо.- хмурит брови Адам, пытаясь понять, что именно Сон имеет в виду.
- Нелепо, то что мы думаем, что они обладали нашу душу, Адам. Я начинаю вспоминать мелодии и ноты, но я умею их читать, хотя и не занимался музыкой.
- Это сны.
- Сны не могут так воздействовать, тем более дать знания, умения или таланты. Ты же это понимаешь?- спокойно говорит ему Сон, замечая как тот морщит лицо, всё больше и больше.
- Сыграй мне что-то.
- Что?
- Сыграй что-то на пианино.- Адам отводит взгляд.
- У меня есть пианино в подвале, отец купил когда мне было двенадцать.
- Пошли.- Адам встаёт резко с место, хватая Сона за руку, он тянет его к себе и оставляет лёгкий поцелуй на его губах,- не терпится прослушать.
Сжимает крепко руку, чтобы тот не смог снова убежать, уйти навсегда. Он ведёт его в подвал, улыбаясь ярко, как солнечный лучик в конце тёмного туннеля. Пианино старое, должно быть белым, но из-за старости уже стало бежевым. На клавишах лежит толстый слой пыли, белые клавиши уже бежевые, а черные - серые. Адам садится рядом на стульчике. Рука Сона тянется к клавишам. В его голове всплывают те же ноты, он смотрит на пианино и слышит каждую ноту, звучание и громкость. Он начинает играть произведение.
[Chopin - Notturno In Si Bemolle Minore Op. 9 N.1]
Нота за нотой, пальцы скользят по клавишам, так профессионально, красиво, грациозно и элегантно. Пока мелодия возвращает Адама в глубокое прошлое, Сон закрывает глаза, не переставая играть. Он ни разу её не играл, ни разу не прикасался так к это пианино, как сейчас.
- Это я.- из-за этой интонацией в голосе Сона, Адам вздрагивает и тело начинает дрожать, будто перед ним и правда находится Юнги, а он Чимин.
- Н..нет.. ты Сон.- тихо произносит. Он впервые чувствует себя настолько ужасно. Его пронзала боль, моральная боль. Она иголками забивалась в сердце, заставляя его сильно кровоточить. Он чувствовал каждое касание Юнги, больные касания, его наглая улыбка, писалась на лице Сона.
- Я Мин Юнги.
По телу идут мурашки, Адам не может пошевельнуться, он дрожит и хочет убежать от жуткое место. Что случилось с Соном? Ему это не понять, но он будто переживал всю эту боль заново, видя перед собой Юнги, а не Сона.
- Сон...- голос дрожит, по лбу стекается капелька холодного пота.
- Сон умер, так же как и Мин Юнги. Адам, ты и я... мы мертвецы. Ты умер, Адам, так же как и Чимин. Мы умрём в страданиях. Боль будет душить нас всю нашу гадкую и несчастную жизнь, а воспоминания всегда будут терзать нас. Не давать покоя... Мои грехи, их невозможно искупить так быстро. Из-за этого... сколько бы я не умирал, я всегда буду страдать и возвращаться тут. Чимин не заслуживал это, поэтому он не оставит меня в покое. Не оставит мою душу спокойно покинуть этот мир, будет душить меня, чтобы я почувствовал ту же боль, что причинил ему я.- он улыбается, открывая глаза, смотрит на Адама, который будто покинул этот мир.
- Ты прав. Ты всегда будешь мучаться из-за этого. Это твой переговор, твоя судьба и ты сам себе это причинил. Не переставай играть.- Адам встаёт с место и берёт зажигалку, в конец комнаты он нашёл бензина. Брызгая им по пианино и Юнги. Он встаёт в конец комнаты возле двери, закрывая глаза, он слушает и слёзы сами спускаются по щеках.
- Играй, не переставай, пожалуйста. Я хочу убить тебя, я хочу чтобы ты медленно выгорал, так же как и я горел в воде, пока умирал.- Адам держит крепко зажигалку, а Юнги продолжает играть, не моргнув и глазом. Его душа разбита, он понимает всё. Не винит Адама. Не винит Чимина. Он отнял жизнь тому.. кто любил его, всем сердцем. И ненавидел так же, всем сердцем.
- Я люблю тебя.- тихо говорит Юнги, чувствуя крепкий запах бензина.
- Гори, Мин Юнги.- эти слова, заставляют Юнги перестать играть. А из глаза Адама, льются слёзы. Он бросает зажигалку в сторону пианино. Оно быстро начинает загораться, пальцы Юнги первые начинают гореть. А Чимин смотрит на всё это и всхлипывает, пока слёзы не исчезли. Он смотрел на Юнги уже с серьёзным лицом, безразличным. Огонь начал доходить до всего Юнги, а тот не издал ни звука, падая на пианино, из-за чего были слышны резкие звуки нескольких клавишах.
Картина была чудесная: около огней дрожало и как будто замирало, упираясь в темноту, круглое красноватое отражение; пламя, вспыхивая, изредка забрасывало за черту того круга быстрые отблески. Острые, длинные тени, врываясь на мгновенье, в свою очередь, добегали до самых огоньков - мрак боролся со светом. Иногда, когда пламя горело слабее и кружок света суживался. Тело горело, Мин Юнги горел, выгорал, вместе с пианино, белое пианино.
«Я так и не увидел свою могилу.» - подумал Адам и бросился в огонь.
[Конец]