Садист. Часть 2.
-Тебе это правда настолько сильно нравится?- с силой проводя ногтями по коже Росса спросил США, уже прикусывая внутреннюю часть губы от долетевшего до его ушей судорожного вдоха.
Час назад Ам впервые зашёл в довольно-таки чистую квартиру Федерации. В холодильнике стояло дорогое немецкое пиво, помещение было трёхкомнатное и очень уютное. Было тепло, не то что на улице, где стояло 7 градусов тепла, а Россия вообще пошёл туда в одной рубашке, снимая пиджак. Н-да, по словам России: «Не мы такие, жизнь такая.».
На зелёных обоях в светлую полоску висели различные фотографии и картины с сильной амплитудой в возрасте. Окна небольшие, но на подоконниках можно было спокойно уместиться даже двоим громилам вроде России или СССР. Дальше пара дверей, как понял США в комнату РФ и в ванную комнату, а также проход в кухню без двери.
Кухня тоже была в зелёных тонах, плита, холодильник, тумбы, для Американца всё казалось маленьким, но Россия ступал с такой грацией и неосторожностью, что было сложно поверить в то, что это не его кухня, хотя она уступала в размерах кухне США, который был чуть ли не на десять сантиметров ниже Федерации.
Он приготовил чудесную яичницу из всего, что было в холодильнике, в котором только очень богатая мышь соизволила бы повеситься. Сыр, помидоры, масло сливочное, пять яиц. Слава богу то самое пиво не добавил.
Было вкусно. Россия прекрасно готовит. И с таким же характерным только для него детским взглядом и детскими жестами поедал своё творение. Хотелось прижать его к себе до хруста его рёбер, пока он не начнёт задыхаться в объятиях.
Началось всё как-то неловко. Можно было бы даже провести параллель с первым сексом. Никто не знал, как правильно что сделать, пока США в шутку, но слишком сильно толкнул Росса, из-за чего он упал на диван и глупо улыбнулся, томно и почти не шутя сказал:
-Я ве-е-есь твой,- а потом хихикнул, быстро заткнувшись, когда к нему по-хозяйски медленно начал подходить США, во взгляде которого плясали опасные огоньки. Он поцарапал Россу живот почти до крови, из-за чего тот вздрогнул.
Внутри бывшей колонии загорелся азарт и желание.
Он смахнул его на пол, проведя нежно пальцами по подбородку, тут же резко впившись ногтями в шею. Останутся следы, но не беда, потерпит. Слышит удовлетворённый хрип. Лёгкая усмешка сама слетает с растянувшихся в распутной улыбке-оскале губ.
Ногами садится на Россию, царапая вновь, легонько пиная, нужно этого страдающего подготовить к истязаниям, пусть помаринуется в собственном желании.
Давя на шею, он наслаждается беспомощностью парня снизу, его жалким видом, в его глазах инстинктивно скопились слезинки, а ослабевшие руки тянулись к замку его рук. Собственническая наглость скомандовала:
-Не смей,- отрезал, удивляясь самому себе. С губ Росса послышался сдавленных хрип, а глаза глянули вверх, тогда он быстро опустил свою игрушку, начавшую сразу же жадно вдыхать воздух.
Надавив на грудную клетку пострадавшего он придал ему полностью горизонтальное положение, замахнувшись. Уже заранее зная ответ он спросил:
-Не слишком?
-Нет,- такой Росс ему нравился сильнее. Податливое, разгоряченное тело, парочка красных следов на шее, на открытом, как не странно подкаченном животе. Странно потому что у него, в связи с работой довольно сидячий образ жизни, но, видимо, находит время на тренировки.
Удар приходится ровно в живот, на его губах крутится стон, который он еле сдерживает от пульсирующей боли и сильного тепла, от такого контраста, такого безумия хотелось бы пропасть в ощущении. И вновь удар, но в этот раз в щёку, даже лучше чем пощёчина, место удара горячо пульсирует мокрой болью, Россия негромко промычал от удовольствия, словно кипяток, эйфория распространилась от лица до ключиц, он живота по таза, грудной клетке, отдаваясь тянущим удовольствием. США сжимает руки России, растирая их до покраснения, до несильного хруста в суставах, оттягивает его за немного длинные кудри, отмечая их мягкость, и даёт смачную пощёчину по другой щеке, получая стон в ответ, это его удивило. Достаточно, чтоб от этого стона внутри всё перевернулось.
-Ты ведь сдерживался до этого?-«хозяин» сжал его волосы сильнее, тот проскулил-Не смей больше. Кричи для меня. Иначе я заставлю.
Он снял с себя ремень и туго завязал им руки России, закрепив их к дивану наиболее неудобным образом.
-И зови меня «Хозяин»,-сжав горячие руки на шее, словно шипами розы, ногтями пальцев вторгаясь в кожу, заставляя ключицы немного кровоточить, процедил он. Услышав стон, он начал сомневаться в своей гетеросексуальности, но вид подавать США и не собирался-Ты. Меня. Понял?
-Да-ах!-пнул в ногу, вновь безумное тепло, вновь мурашки и выступившие машинально слёзы-Хо-Хозяин...
-Так-то лучше.
Американец выводил Русского из реальности изощрённостью своих пыток, перед глазами плыли круги, крики и стоны так и выскакивали из лёгких, русский захлёбывался в собственных звуках, сумасшедшей болью, перебивающей её эйфорией и огромными дозами адреналина, мертвящим холодом и сильнейшим жаром жёстких прикосновений садиста. На теле оставались синяки, кровоточащие царапины, в каких-то местах сухая кожа даже покрылась мелкими трещинами, которые тут же проходили, покрасневшими местами недавних ударов и в паре мест даже остались укусы. Останется куча шрамов. Но Россия никогда не забудет удовлетворённого рычания Америки, его настолько тёплых рук, каждый сантиметр его тела полыхает при воспоминаниях об этом физическом ужасе и волшебстве.
Американец поймал себя на том, что ему это чертовски понравилось. Видеть текущую по подбородку России струйку красно-бордовой жидкости в перемешку со слюной, его слёзы блаженства, полные вожделения почти сизые, затуманенные желанием, лазурные глаза, в которых полыхали искры, огонь, ужасающе огромное пламя преданной покорности, ужаса и почти детской радости. Он не забудет этого горячего тела, дрожащего от больного наслаждения, ледяных рук, с которыми он случайно переплёл пальцы однажды. Чёрт. Америка, тебе это нравится, безумно нравится до посинения, до слёз, до хрипа. Нравятся отдающие прокуренной хрипотцой крики, мольбы о продолжении. Ты считаешь это чарующим, США, возбуждающим.
Когда Росс потерял сознание, Штаты фактически остался дома один, он продезинфицировал ранки РФ, там, где нужно было, перевязал, задерживаясь взглядом на накаченном прессе и мускулах. Альфа-самец, стонущий под государством в два раза меньше его. Усмехнувшись этой мысли, он потащил, как он не заметил, очень лёгкое тело к его кровати, вновь отмечая то, что в его доме царит порядок и он даже не видел тут алкоголя, за исключением того пива, что удивило и немного пошатнуло стереотипы в голове Америки.
Как только он положил Россию на мягкую кровать, он зарылся в простыне носом, сворачиваясь в калачик. Садись, провёл по его щеке тёплой рукой, к которой Русь тут же прильнул и накрыл его одеялом, понимая, насколько он устал, потому решил спать на диване, возле которого лежало покрывало, чем он и воспользуется.
|мне делать фф с депрессивным Казахстаном?|