» not friends

pov lisa

Домой я входила уставшей. Из-за выходки Чонгука пришлось дополнительно все обговаривать с журналом, я закинула удочку об отмене моей персоны, но рыбка не клюнула. Идея Чона казалась им чуть ли не гениальной. А вот мне отнюдь. Чон следит за собой, проводя несколько вечеров в тренажерке, предлагая фотосессию, я брала это в расчёт. Он красив, харизматичен и умеет подать себя, это бесспорно. А вот я... Ну обычная девчонка, среднего роста, скорее худая, чем стройная, лицо простое, немного пухлые губы. Волосы светлые от природы, с детства ношу длину ниже плеч, но всегда строго заплетена или в хвост, или в косу.

Бросив сумочку на тумбу у входа, я придирчиво осмотрела себя в зеркале. Косметикой пользуюсь редко, разве что для корпоративов или деловых ужинов, и то умеренно. С другой стороны, выгляжу естественно. К тому же, мне всего двадцать три, могу себе позволить, прятать морщины пока нет необходимости.

Из комнаты выглянул Чимин, видимо, недоумевая, где я застряла. Увидев его отражение в зеркале, я улыбнулась.

— Чего не заходишь? —поинтересовался муж, приближаясь и обнимая сзади. Я пожала плечами, разглядывая его. Отстранившись, обернулась. Легко поцеловав в губы, стянула балетки. Туфли на каблуках ношу редко, во-первых, тяжело, во-вторых, Чимин с меня ростом и чувствует себя неуютно, если я возвышаюсь над ним.

Мы прошли в кухню, муж стал хлопотать с чаем, я разглядывала его спину, думая, как сообщить, что его жена скоро будет сверкать на обложке известного журнала в одном бикини? Вряд ли Чимин оценит сей факт. Он двигался, привычными движениями доставая чай в коробочке, ополаскивая кипятком заварник, засыпая листья, заливая водой. Он всегда был такой: правильный. Мы познакомились на первом курсе, учились на одном факультете. Пак не был талантлив, но был старателен, и на фоне остальных своей старательностью вылезал. Он скрупулезно учил предметы, сдавал экзамены, проходил практику. Встречаться мы начали после первого курса, оказавшись как раз на практике в одной газете. Поначалу я относилась к нему только как к другу, но Чимин настойчиво продолжал меня добиваться, и я сдалась. С ним было спокойно и хорошо. Он меня не контролировал, не запрещал бегать по клубам и вечеринкам, которые сам не любил, помогал вытягивать предметы, на которые я беспечно забивала. К концу пятого курса парень сделал мне предложение, и я согласилась. Родители были против, папа не терял надежды, что я выйду замуж за Чонгука, а мама считала, что я выхожу замуж слишком рано.

«— Мы четыре года вместе, —  усмехнулась я, услышав эти слова.

— Ну и что? Чимин хороший мальчик, но ведь ты его не любишь.

Тут я даже обиделась.

— Откуда такие выводы? -—  спросила, потерев нос. Мама, вздохнув, села рядом и взяла меня за руку.

— Помнишь, у нас собака была? Эбби?

— Ну, — настороженно спросила я, не понимая, к чему она клонит.

— Ты ведь совсем маленькая была, когда мы ее взяли. Боялась, пряталась. А Эбби приходила спать к тебе в ноги каждый день. Пока ты, наконец, не привыкла и не стала воспринимать этот факт как данность.

Мама замолкла и вернулась к посуде, а я пыталась осмыслить данную информацию в контексте предстоящей свадьбы.

— Ты намекаешь, что Чимин как собака? — решила уточнить. Но мама, не желая продолжать разговор, спешно убежала в гостиную.»

В общем, я злилась. И потому решила выйти замуж непременно. Что и сделала. Не знаю, что там мама говорила про любовь, но я ни разу не пожалела. На свадьбу мы получили в подарок от моих родителей квартиру, я устроилась в отцовскую фирму, Чимин в рекламное агентство. Потом папа ему помог открыть своё, небольшое, но все же лучше, чем работать на дядю. С детьми решили повременить, занявшись карьерой. Семейная жизнь текла тихо и спокойно. Семейная, не моя. Если Чимину хватало его работы, то я рвалась реализовать свой потенциал рекламиста, как могла. А ещё было много тусовок, вечеринок, выставок, я вела активную социальную жизнь. Что Чимина к ней не привлечь, поняла ещё в университете. Ну не того склада характера человек, что поделаешь. Многие удивлялись моему выбору, считая, что я могла найти кого-то лучше, я никогда никому ничего не объясняла. А истина была проста: мы с Паком принимали друг друга такими, какие есть, не пытаясь переделать. И именно этот факт помогал нашему браку быть крепким. Когда знакомые разбегались и разводились спустя три года совместной жизни, я только сочувствовала, слушая, как мне повезло с Чимином. И я действительно считала: повезло.

Муж поставил передо мной чашку горячего чая на блюдце, положил рядом конфетку, это у нас вроде ежевечернего ритуала. Иногда мне кажется, он знает мои привычки лучше меня.

— Тяжелый день? — спросил, садясь рядом, кладя руки на стол. Такой уютный, такой родной.

— Вроде того.

— Чонгук доставал? — о нашей многолетней вражде Чимин, конечно же, знал, относился снисходительно. Как и большинство вокруг. Кажется, только мы с Чоном серьезно участвовали в этой войне.

— Да нет, просто дел много, у нас рекламная компания запускается.

— Расскажешь?

Мужу, конечно, как рекламисту интересно. Я пила чай, рассказывала, и все никак не могла выдать главное: что моделями будем мы с Чонгуком.

— Здоровый образ жизни нынче популярен, — заметил Чимин, —хорошая идея. Ты у меня молодец.

Я вяло улыбнулась, муж встал, потягиваясь.

— Пойду поваляюсь с планшетом, что-то устал сегодня.

Он ушёл, я кинула взгляд на часы: половина девятого. Время детское, а мне тоже ничего не хочется. Приняв душ, завалилась рядом с Чимином с книгой по маркетингу. Муж уснул первым, с планшетом на животе. Отложив его, я улеглась рядом, погасив свет, смотрела в потолок и думала о предстоящих съемках. Надо с кем-то об этом поговорить. И конечно, на ум пришла Дженни, любительница позировать на каждую камеру, которую видит. Уж она мне подскажет, как себя вести.

pov jk

Время до съемок пролетело неожиданно быстро. Если честно, думать о них было некогда. Надо раскручивать фирму, выходить на более высокий уровень продаж, а для этого искать партнеров, вести переговоры. По-хорошему, нужен был кто-то новый, большой и щедрый, чтобы рывком перетянуть нас на следующую ступень. Но пока такого не находилось. Я бы даже сказал, старые-то партнеры работали с ленцой, о новых и речи нет. То ли период такой, то ли Манобан права, и я умудрился образом клубного мальчика испортить впечатление.

Отец был мной недоволен, на обеде в ресторане ел молча, кидая хмурые взгляды, обозначавшие что-то вроде «когда же ты возьмешься за ум» и «я вообще-то возлагал на тебя большие надежды». Хотя он прекрасно знает, что я делаю все возможное. Ну сорвался, с кем не бывает? Отец бы, конечно, ответил, что с ним. И что на подобные срывы я не имею права, потому что на меня возложена ответственность. В общем, мы нашли бы, что друг другу сказать, потому ели молча, обмениваясь взглядами. Аппетит стремительно пропадал, зато появлялось желание послать все к чертовой матери. Нужно было на ком-то отыграться, и конечно, когда позвонила секретарша, чтобы напомнить, что через два часа эта дебильная съемка, я сразу понял, на кого выльется мой нерастраченный гнев.

В съемочном павильоне я сразу попал в руки толпы девушек, так что и впрямь успел почувствовать себя звездой. Меня привели в комнатушку с зеркалом, закиданную всяким тряпьем, и выдали мой сценарный костюм: шорты по колено. Ну отлично, хорошо хоть не обтягивающие плавки. Такого бы я не выдержал, терпеть не могу боксеры, в них же элементарно неудобно! Потом пришлось отмахиваться от желающих меня подкрасить. Тут я стоял насмерть, чем очень их огорчил.

Место съёмки представляло собой кусок белого полотна, только угла между стеной и полом не было, этот участок был закругленным. Везде софиты, крутятся люди. Фотограф оказался мужчиной и даже не геем, на первый взгляд. Он доступно объяснил концепт и что требуется. Минни пару раз таскала меня по фотосессиям, так что я особенно не напрягался, будучи уверенным, что справлюсь. Фотограф предложил сделать несколько пробных кадров, я подозрительно спросил, где моя напарница. Не удивился, если бы Манобан умудрилась меня облапошить, слившись-таки, но одна из девочек заверила, что она скоро будет. Вот и отлично, не мне же одному страдать. Впрочем, я довольно быстро освоился перед камерой, даже позировать начал, получив одобрение фотографа. Надеюсь, он все же не гей.

Сначала я увидел тонкую девичью талию, которую, казалось, можно всю обхватить руками, потом шикарную задницу, длинные стройные ноги, вернувшись взглядом вверх, пробежал по спине, наблюдая, как девушка перекидывает волосы на одно плечо, открывая татуировку на лопатке. Причудливый цветок, я не задержался на нем взглядом, ещё раз с удовольствием осмотрев фигуру девчонки, и только через пару секунд понял, кто передо мной. Манобан! Я часто заморгал, не веря сам себе. Она же, повернувшись, стояла, обхватив себя руками, словно пытаясь прикрыться. И ее можно понять, на ней было изумрудное бикини, которое почти ничего не скрывало. Я помимо воли опустил взгляд на ее грудь, небольшую, красивую, округлую, высокую... плоский живот с впалым пупком, плавный изгиб бедра, узкая талия. Я отвернулся, выдыхая. Я, что, реально сейчас пялился на Манобан? На эту глупыху с косами, которая постоянно тыкала меня локтем в бок? Надо признать, это было давно, но наши отношения вроде как застыли в том возрасте. Да мне бы и в голову не пришло посмотреть на Лалису как на девушку. Но она блять, не просто девушка, а сексуальная, красивая.

Так, стоп. Это ж Лиса, Чон, выдохни и возьми себя в руки. Так я и сделал. Резко обернулся, натягивая улыбку, и тут же почти впечатался в Лису. Точнее, она впечаталась в меня, потому как ниже ростом, а без каблуков достает только до груди. Я ощутил ее дыхание на теле и дернулся, отстраняясь. Манобан вымученно улыбнулась, продолжая закрывать себя руками. Я почувствовал себя неловким подростком и разозлился. Напомнил себе про обед, укоризненные, почти разочарованные взгляды отца, и разозлился еще больше. Вот так лучше, привычней. Улыбнувшись, вздернул бровь, разглядывая подругу детства.

— Манобан, — сказал насмешливо, — ты руки к себе приклеила, что ли?

Она вспыхнула, опуская руки, посмотрела с вызовом.

— Сделаем несколько совместных кадров, — вступил фотограф, отвлекая нас и объясняя, чего хочет.

Мы оказались одни на белом полотне, рядом друг с другом. Она явно нервничала, хотя и старалась держаться. Не думал, что Лиска настолько пай девочка, подумаешь... Мы же не голые, в конце концов. Поняв, что она может стоять так до бесконечности, я притянул ее к себе за талию, наверное, резче, чем стоило, потому что она, не ожидая этого, снова впечаталась мне в грудь, на этот раз успев выставить ладони. У неё были холодные пальцы, обжигающе холодные, я поморщился.

— Ты, что, замерзла? — спросил, наклоняясь к ее лицу, второй ладонью накрывая шею сзади, чувствуя, как быстро бьется венка под моей рукой. Глаза у Лисы были карие, на носу и щеках россыпь едва заметных веснушек, их, наверное, и видно только с такого расстояния, когда глаза в глаза... Лиса замерла, словно окаменела, таращится, дышит часто, приоткрыв губы, и это вдруг тоже показалось мне сексуальным. Черт, мне пора снять девчонку в клубе, если уже на Лису вставать начинает. Хитро улыбнувшись, я наклонился к ее уху и шепнул:

— И это все, на что ты способна? —кажется, она окаменела ещё больше, а от уха по шее к руке понеслись мурашки.

pov lisa

Я не могла понять, что со мной творится. Даже когда надела этот дурацкий купальник, так не волновалась, и когда фотографа увидела, и полотно. А вот когда увидела Чонгука... Точнее, его спину, широкую, сильную, с перекатывающимися мышцами, сама не знаю, почему, но заволновалась. А вот он вёл себя обычно: как придурок. Язвил, ухмылялся и чувствовал себя совершенно свободно. Даже успел сделать несколько кадров. Я велела себе собраться, шагнула на полотно, а Чон, схватив, прижал к себе. От него вкусно пахло, а ещё у него были горячие руки, слишком горячие. Тело под ними плавилось, а когда он наклонился к моему уху и прошептал эти слова... одновременно появилась злость и нехватка воздуха, словно он его весь выкачал, забрал себе. Ну нет, так просто я не сдамся. Не зря же Джен мне целую лекцию зачитала, как себя вести. Я подняла на него глаза, оказавшись почти губы в губы и непроизвольно опустила взгляд на его. Никогда не видела Чона так близко. У него такие темно-карие глаза. И губы пухлые, верхняя как будто очерчена. В ухе серьга, маленькое серебряное колечко. Чонгук смотрел внимательно, изучающе, что ли, я, улыбнувшись, запустила руку ему в волосы, проводя по ним, взъерошивая, наблюдая, как его и без того карие глаза становятся ещё темнее. Злится, что не победил? Черта с два, Чон, я не уступлю. Второй рукой провела по его груди вверх, по плечу, обвила шею. Чонгук казался таким большим на фоне Чимина, сильным и притягательным. Понимаю, почему на нем девицы пачками виснут. Рука Чона перешла на поясницу, притягивая к себе вплотную, тело к телу, кожу к коже, и я выдохнула с трудом. Все это было слишком странно. Казалось, прошла вечность, а на деле пара мгновений. Потом фотограф сказал:

— Давайте, ребята, покажите мне страсть.

Мы выдохнули одновременно, словно перед прыжком в воду, и бросились в бездну. Я слышала щелчки фотоаппарата, голоса, видела мелькающий свет, но все фоном, на первом плане был Чонгук. Его руки, прикосновения, взгляды. Я реагировала неправильно, ругалась на себя, заставляя быть раскрепощенной. Ловила его взгляд, совсем уже потемневший, и думала: после съемки он меня точно убьёт. Но тут его губы оказались у моей шеи, руки на животе, а сам он прижался сзади. Съемки это тяжелая работа, чертовски тяжелая. Я с трудом держала голову, ловя себя на желании положить ее на плечо Чона. И все же сделала это, повернув к нему лицо. И мы оба почему-то застыли, да так и стояли, пока фотограф не крикнул:

— Отличная работа, ребята! — и хлопнул в ладоши, возвращая в реальность, отбрасывая нас друг от друга. Я кинулась к халату, ища в нем спасение.

— Это все? — задала вопрос.

— Да. Кадров достаточно, целый час снимали. Вы отлично смотритесь вместе.

Я взглянула на Чонгука, он стоял молча, скрестив на груди руки. Неужели уже час прошел? Обалдеть можно. Поймав очередной взгляд Чона, сбежала переодеваться. Надеюсь, он не будет убивать меня прямо сейчас?