23 часть
Утро воскресенья у всех девушек проходило в идилии, каждая отсыпалась после трудной и доволи эмоциональной недели. Но Кира была бы не Кира, если бы не стала приводить свое маленькое гнёздышко в порядок. После пятничной вечеринки она не успела вчера прибраться, поэтому ее утро началось как и у любой золушки в пол восьмого утра, что не привычно для нее в выходные. Выпив коыее, девушка принялась наставлять вещи по полочкам и на радость, их оказалось не так уж и много, как она думала изначально.
Ближе к двенадцати блондинка освободилась и в квартире стало уюней, чем парочкой часов ранее. На стенах висело пару плакатов, не было забитых коробок и пакетов, теперь все лежало по местам.
Но минусы в этой квартире все же были, точнее даже во всем доме - старые постройки. Стены были не сильно толстыми, и было слышно крики, скандалы или громкую музыку не только соседнй с боку, но и снизу или сверху.
- А никто и не говорил что будет спокойно, Кира Андреевна. - уточнила сама для себя девушка с лёгкой улыбкой доставая с холодильника очередную банку газировки.
Судя по гульдяжу, то соседи снизу и немного дальше по этажу были весёлыми людьми, вечный шум, но иногда он и стиха, что не могло ни радовать. Захотелось своими глазами посмотреть на этих активистов.
Но, взвесив настроение, Кира передумала. Втягиваться в соседские мелодрамы и выяснять, кто у кого громче топает — слишком взрослый квест для воскресного утра. Она хмыкнула, допила остатки газировки и, не дожидаясь, пока в голове окончательно закипит от шума, пошла переодеваться.
Нацепила простые джинсы, толстовку, волосы стянула в небрежный хвост. Всё. Выглядит так, будто просто вышла за хлебом — и этого вполне достаточно. Сумка через плечо, ключи в карман, дверь за собой — клац.
На лестнице пахло сыростью и чем-то пережаренным — может, рыбой, может, курицей, Кира не вникала. Мимоходом бросила взгляд вниз — из-под двери квартиры на пятом этаже вырывался свет и слышались чьи-то шаги, быстрые, нервные. Но внимания она не обратила. Просто прошла мимо, ловко перескакивая через скрипучую ступеньку у поворота.
Во дворе было серо и сыро, как и положено настоящему осеннему воскресенью. Возле мусорки курили двое подростков с капюшонами натянутыми до бровей. Пес копался в пакетах, а бабка с тростью шла за ним, ворча на весь двор. Кира заулыбалась краем губ.
Маршрут был простой — ближайший маркет, взять сладкое, что-нибудь из нормальной еды и, возможно, свечи. Глупость, но ей казалось, что в этом безумном доме свечи как-то уравновешивают энергетику.
— Интересно, доживу ли я тут хотя бы до зимы без криминала, — пробормотала она себе под нос, пока шла, опуская руки глубже в карманы. — Или хотя бы без нервного срыва.
Ответа, конечно, не последовало. Только ветер хлестнул по щеке, а из открытого окна на шестом этаже снова посыпалась музыка.
Та же песня, уже в третий раз.
— Господи, — Кира закатила глаза. — Убейте меня пультом от караоке. Или хотя бы скиньте текст, я уже почти выучила припев.
Шаг — другой — и она исчезла за поворотом, растворяясь в городе, где хоть иногда бывало тише, чем в этих стенах.
Лиза проспала все будильники которые у нее были выставлены на повседневнку. За неделю девушке устала до свиста в голове. Проснулась она ближе к часу дня и казалось будто не из мара сего, голова гудела от переизбытка сна а в теле была слабость.
Глаза открывались с трудом, в горле пересохло. По всем признакам было начало простуды. Полежав ещё немного, брюнетка собрала мысли в кучку и нехотя начала вставать. Ноги подкашивались, тело было словно чужое, но она всё-таки добралась до кухни.
Первым делом — таблетка от головы, потом витамины и растворимый аспирин, который всегда стоял про запас в одном из ящиков. Запив всё это тёплой водой, она достала из холодильника молоко, насыпала в миску кукурузные хлопья и залила всё безлактозным молоком — на большее не хватило сил.
Съела медленно, почти безвкусно, словно еда была не для насыщения, а для ритуала. Потом — в куртку, смахнув с плеча крошки, и на балкон. Утреннюю сигарету, хоть и ближе к обеду, она не могла пропустить, не сегодня.
Свежий воздух тут же хлестнул по лицу, будто пытался привести в чувство. Лиза прикурила, вдохнула, и в голове немного прояснилось. Она стояла босиком, кутаясь в воротник, смотрела на серое небо и думала, что день, пожалуй, всё-таки придётся прожить.
***
Кира вернулась домой ещё до двух. Куртку повесила, сумку бросила на стул, сама тут же направилась в комнату, где всё ещё витал слабый запах утренней уборки. В квартире было тихо, если не считать доносящейся откуда-то снизу танцевальной басовитой какофонии.
Села на кровать, потянулась, уткнулась лбом в колени. День только начался, а казалось, что она уже устала.
Медленно перекатилась на спину, глядя в потолок. Мыслей было немного — или, наоборот, слишком много, чтобы можно было выделить хоть одну.
Вспомнила про школу. Завтра понедельник. По расписанию — математика, литература, физра. Плюс контрольная по биологии, если та не сдвинулась.
— Класс, — пробурчала она. — Вечный праздник.
На секунду захотелось всё бросить, выключить голову, лечь спать до вторника. Но знала — всё равно придётся садиться, хоть мельком пробежать тетрадь.
Она поднялась, открыла шкаф, достала рюкзак. Книжки были на месте, в пенале — как всегда, три с половиной ручки и сломанный карандаш. Села за стол, пролистала пару страниц, но глаза тут же уткнулись в телефон. Проверка сообщений, лента, мем с котом. Конспекты подождут.
Кира вздохнула, свернулась обратно на кровать и накинула плед. Пока ещё можно ничего не делать. Час-другой — и начнётся вечер. А пока воскресенье продолжается. Хоть и с понедельником на горизонте.
***
Утро воскресенья застало Вилку на кухне с ложкой в одной руке и телефоном в другой. Оладья в тарелке не убывали, а она всё не могла оторваться от переписки в чате — мемы, стикеры, какие-то обсуждения, кто с кем виделся.
В квартире было тепло, сама возилась в другой комнате, что-то мурлыкая себе под нос. Виолетта встала позже обычного, но всё равно чувствовала, что это — последний нормальный день перед школой.
— Господи, хоть бы физру отменили, — пробормотала она себе под нос, листая расписание.
Никаких планов. Ни души не хотелось видеть. После всех событий недели — только воздух, плед и тишина.
Крис закончила смену под утро. Последний клиент вышел на перекрёстке, пожелал ей «потерпеть эту странную жизнь» и хлопнул дверью. Девушка выключила навигатор, потёрла глаза и минуту просто сидела в тишине, уставившись в лобовое стекло.
На часах — почти семь. Возвращаться домой не хотелось.
Она направила машину в сторону дома Мишель, зная, что та уже бодрствует — у неё и по выходным порядок, зарядка, режим. Как будто она всё ещё не выдохлась.
На пороге Мишель встретила её в халате с мокрыми волосами и словами:
— Ты как всегда. Заходи, спать будешь у меня.
Крис только кивнула. Ей было всё равно, где лечь. Лишь бы никто не трогал.
Настя проснулась ближе к девяти — не от будильника, а просто так. Солнце било прямо в лицо, и спать уже не получалось. Рядом на кресле лежал учебник истории, открытый на какой-то случайной странице, и зарядка мигала красным.
Она потянулась, встала, прошлась босиком по холодному полу и, как всегда, первым делом включила чайник.
Сегодня она обещала заехать к Кире — помочь разобрать пару коробок, забрать оставленные на новоселье наушники. Но торопиться не хотелось.
Пока заваривался чай, Настя посмотрела в окно. Серое небо, мокрый двор. Впереди школа, люди, разговоры, оценки.
— Выжить бы, — сказала она себе, — и желательно без приступов бешенства.
Каждая из них проживала своё воскресенье — по-разному, но одинаково устало. И всем им не хотелось думать, что уже завтра — понедельник, но радовало то, что уже через неделю каникулы.
***
Крис проснулась на диване под пледом с запахом чьих-то духов и горячего хлеба. Мишель сидела рядом на полу, что-то писала в блокноте и подбирала ногами музыку на ноуте — фоновое, без слов.
— Кофе на кухне, — сказала она, не глядя. — Там ещё сыр и круассаны, если ты вдруг снова поверила в жизнь.
Крис протёрла глаза, медленно села.
— Мне бы пару часов без руля и без людей. И чтобы никто не спрашивал, как я, — пробормотала она.
— Тогда ты не туда приехала, — Мишель усмехнулась. — Я как раз собиралась это спросить.
Обе замолчали. В комнате было уютно, почти по-домашнему, и Зазаровой не хотелось никуда уходить.
Часы показывали 14:07, и Настя в третий раз проверяла, всё ли сложила. У Киры не было особого повода звать в гости, кроме как «просто прийти». Но Настя знала — иногда этого «просто» достаточно.
Сунула в сумку блокнот с конспектами и пачку печенья.
Переоделась в тёплую кофту и любимые кроссовки. В зеркале — слегка усталое лицо, но в целом нормально. Можно показываться на людях.
Перед выходом задержалась на кухне — быстро допила чай, взяла зарядку и села на пару минут в тишине.
Мама возилась на балконе, из соседней квартиры доносились звуки телевизора. День был тёплым, ленивым, но в Насте уже просыпалась привычная внутренняя тревога: завтра школа.
— Ладно, — тихо сказала она сама себе. — Лучше сейчас выйти, чем потом оправдываться, что не пришла.
И вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь
***
Часы на плите мигнули 14:29. Кира стояла на кухне, облокотившись о подоконник, и в который раз смотрела вниз — двор как двор: одинокая детская коляска, курящий парень у лавочки, тишина, если не считать фонового шума телевизора у кого-то из соседей.
Настя обещала подойти «ближе к трём», и это «ближе» Кира уже начинала расшифровывать как «ближе к вечеру». Но не злилась. Просто устала ждать, даже если ждала по-хорошему.
В комнате уже было прибрано, свеча горела на тумбочке, газировка стояла охлаждённая. Кира надела мягкий худи, заколола волосы в пучок и, проходя мимо зеркала, на секунду задержала взгляд — немного сонная, немного уставшая, но дома. И дома ей нравилось. Особенно когда можно кого-то впустить.
Села на диван, проверила телефон. Пусто.
Потом достала наушники, начала листать музыку. Третий раз дошла до одной и той же песни и отключила звук. Слишком настроение билось в такт.
— Приходи уже, — тихо выдохнула она, не отправляя это сообщение.
В дверь она всё равно услышит. И как бы Настя ни стучала — терпеливо, или с привычной поспешностью — Кира будет готова.
***
Вилка стояла у своей двери, задумчиво крутя в руках ключи. Дом был тих, мама сидела в другой комнате, и это тишина давила больше, чем шум.
Она посмотрела в сторону соседней двери — 36-я квартира, Лиза. Их комнаты были рядом, окна выходили в одну сторону, и иногда казалось, что можно даже слышать шёпот за стеной.
— Ну всё, — пробормотала Вилка и шагнула к соседке.
Дверь Лизы была почти рядом. Она подошла и постучала.
Три лёгких удара.
Потом пауза.
Потом тихий скрип.
— Кто? — спросил слабый голос из-за двери.
— Это я, Вилка. Просто так. Ты дома? Не спишь?
Несколько секунд тишины, потом дверь приоткрылась.
— Что тебе нужно? — спросила Лиза устало.
— Ничего, — улыбнулась Вилка. — Просто решила, что воскресенье слишком скучное без тебя.
***
Вечер медленно опускался на город, и каждая из девушек, находясь в своём доме, завершала свой день по-своему.
В квартире Киры царил полумрак. Она устроилась на диване с ноутбуком на коленях, погружённая в домашнюю работу. На экране мелькали формулы и литературные цитаты — учёба занимала её ум, но время от времени взгляд скользил к телефону, вмдя как приходят уведомления с разных чатов и пабликов. В другой комнате Настя, сидя за письменным столом, тоже боролась с учебой — её короткие волосы слегка падали на лицо, а в руках мерцал карандаш, переводящий мысли на бумагу.
Тем временем, в своём доме, Мишель и Крис после театра и ужина в кафе, возвращались к домашнему уюта. Мишель заваривала себе чай, пока Крис сидела на кухне, перебирая фотографии на телефоне, улыбаясь воспоминаниям о прошедшем дне.
В квартире Вилки и Лизы атмосфера была иной. Вилка старалась отвлечь Лизу, уговаривая её отложить телефон и поговорить, но Лиза была погружена в усталость и молчание. Её слабое тело словно прилипало к креслу, и даже присутствие Вилки не могло полностью развеять мрак одиночества.
Воскресенье подходило к концу, а вместе с ним — передышка перед новой неделей, с её хлопотами и задачами. В каждом доме было тихо, но в тишине — своя жизнь, свои мысли и надежды.