Глава 4
Пока я сидела дома, потихоньку вписывала имена людей, которые издевались надо мной или просто, они мне сами не нравились.
– Ты отличаешься от Лайта, – произнёс Рюк, – Сначала, он убивал лишь преступников, а ты, всех своих знакомых.
– Конечно, ты прав, но я, убиваю не всех подряд. Чтобы было не подозрительно, умирает сначала пожилые и люди, у которых проблемы со здоровьем. Вот, смотри. Это бабушка – Ёсико Хиго – каждый день кричала на меня за то, что мы с мамой были очень шумными во время «разговоров» и не давали другим соседям спать. Хотя, когда видит мать, всегда ей улыбается. Лицемерка. А вот. Этот, Акио Судзуки, домогался меня в 11 лет. Конечно он просидел в тюрьме, два года, но его отпустили. Так что, ему так и надо, – рассказывала я Рюку.
– Да... Видать много врагов было. Уже четыре листа исписала.
– Мир людей очень жесток, Рюк. Честно, я бы хотела побывать в мире богов смерти...
– Ты бы сразу померла от скуки! – Рюк точно не ожидал такого от меня.
Иногда по новостям мелькали преступники. Я тоже их записывала. А почему бы и нет? Листов много, для всех хватит.
– Рюк. А вот в тетради написано про глаза бога смерти. Как они действуют?
– У нас – богов смерти – необычные глаза. Сейчас я смотрю на тебя и вижу твоё настоящее имя и дату смерти, – Рюк пристально смотрел на меня.
– Ну... Тогда можно мне их!
– Конечно можно! Только, сколько лет тебе осталось жить, сокращается в два раза. Вот к примеру: осталось тебе жить 50 лет, ты берёшь глаза бога смерти, и тебе остаётся жить 25 лет.
– Нет. Пожалуй мне они ни к чему, – расстроившись сказала я, – Точно! Рюк, а есть ещё тетради смерти?
– Конечно. Они есть у каждого бога смерти. Если ты внимательно читала правила, то увидела, что на Земле может быть не больше шести тетрадей.
Всё больше и больше было вопросов, но так мало было ответов.
На следующей неделе прилетел отец со своей новой женой. На суде было всё гладко. Вся мамина наследственность перешла ко мне на руки. Дом, в котором мы жили, принадлежал отцу. Но на суде оказалось, что по документам было всё оформлено на мать. Помимо дома я получила 3 миллион йен. Откуда у матери столько денег? Оказывается, буквально на днях, она продала бабушкин дом. Теперь моим опекуном стал отец. Выйдя из зала суда он сказал:
– Мизуки, понимаешь, в Америке сейчас без присмотра стоит моё агенство. Мне срочно нужно возвращаться, понимаешь?
– Я всё понимаю. Можешь оставить свою единственную дочь здесь и катиться на все четыре стороны, – откровенно говоря, я была в бешенстве. Мало того, что мы не виделись больше трёх лет, так он даже не звонил мне всё это время. – А раньше, я думала у нас осталась хоть какая-нибудь связь! – Я завернулась и побежала куда глаза глядят.
Как раз таки глаза привели меня в тот самый парк, где я любила играть с папой. Сев на лавочку я стала рыдать, что есть мочи. На самом деле, я не сильная. Глупая, думала, что справлюсь со всеми проблемами. Даже единственный человек, который поддерживал меня до двенадцати лет, оказался таким же прогнившем внутри.
– Я уже и забыл, что люди могут так реветь, - сказал Рюк, про которого я честно забыла.
– Только тебя здесь не хватало! - кричала я на него. В какой-то момент мне стало жаль Рюка, – Извини. Погорячилась.
– Да ничего. В какой-то степени, я тебя понимаю.
Придя домой я сразу же решила написать имя отца. «Мэдока Ямамото. Погибнет в авиакатастрофе в 23:15». Всё. Теперь у меня никого нет. Я осталось одна.