Глава 8
Пульс скакал, дыхание стало резким и прерывистым, а холодный липкий пот выступил на коже. Каждое движение казалось затянутым, и мир вокруг словно замедлился.
Нет... только не он. Только не здесь.
На пороге нашей маленькой квартиры стоял Мин Юнги — всё такой же красивый и одновременно ужасный. Знакомый запах, смешанный с горечью воспоминаний, ударил в нос, будто мяч. Больно. Этот запах отдавал только болью. И он не изменился. Рубашка, которую я дарила на нашу годовщину. Штаны, которые я терпеть не могла — казалось, даже в них он выглядел медведем, хотя телосложение у него было спортивным и стройным.
Тень злости скользнула по его лицу, щеки подергивались, зубы сжаты. На что он зол?
Я не собиралась впускать его в квартиру. Полтора года он не появлялся, и тут вдруг понадобился?
Я разорвала наш зрительный контакт первой:
— Чего тебе? — прохрипела, пытаясь, чтобы в голосе слышалась уверенность.
— Соскучился по сыну. Нельзя или надо спрашивать разрешение, когда встречаешься с собственным ребёнком? — злобно протянул он.
— Ах, вот оно что... Соскучился? Полтора года не скучал? Или только сейчас вспомнил, что сын есть? — слова рвались наружу, выплёскивая всю накопившуюся злость. — Был занят своей новой подружкой, забыл про Минхо?
Мин Юнги нахмурился, попытался продвинуться внутрь, но я упёрлась ладонью в его грудь:
— Стоять! В свою квартиру я тебя не пущу. Минхо спит, и я не буду будить его ради тебя.
Его губы поджались, глаза блеснули угрозой:
— Ты совсем обнаглела! Забыла, как в больнице лежала? Могу напомнить.
Вдруг рядом раздался твёрдый, спокойный голос, от которого по коже пошли мурашки:
— Что здесь происходит? Почему вы кричите на девушку?
Я дрогнула и едва успела коснуться спины Чонгука.
— Чонгук... не надо... — но он меня перебил:
— Что "не надо"? Какой-то левый мужик орёт на тебя на лестничной площадке? Это нормально?
Я впервые всмотрелась в него — высокий, широкий, массивный. Мин Юнги рядом казался ребёнком. Чонгук был больше раза в два, плечи словно скалы, взгляд твёрдый и непоколебимый.
Мин Юнги взвился. Он схватил Чонгука за грудь, гневно шипя:
— Кто ты такой, чтобы лезть в чужие отношения?
— Тебе лучше не знать, — на лице Чонгука играла ухмылка, угрожающая и холодная. — Я тот, о ком твоя дорогая Лиса думает каждую ночь.
Слова прозвучали, как удар в солнечное сплетение. Лицо Мин Юнги исказилось от отвращения.
И тогда драка вышла на новый уровень. Мин Юнги пропустил удар в грудь, согнулся от боли и рухнул на пол. Чонгук даже не моргнул — лишь слегка встряхнул руку, которой нанес удар, будто это было пустяком.
Я стояла неподвижно, с ужасом наблюдая за сценой.
Мин Юнги, с трудом поднявшись, прошипел:
— Ты совсем страх потерял... Я сделаю так, что ты ещё пожалеешь... — и ушёл, полушёпотом, словно тень.
Чонгук стоял и... улыбался.
— Спасибо, что заступился... но не стоило, — выдохнула я, стараясь скрыть дрожь.
Он лишь цокнул и направился к своей квартире. Я обернулась и увидела Минхо — он тихо плакал, маленькие ладошки терли глаза. Сердце разорвалось на куски. Я быстро взяла сына на руки, прижала к себе, поцеловала в лоб. Он обвил ручками шею и уткнулся носиком в плечо.
Чонгук подошёл, Минхо успокоился и посмотрел на него настороженно.
— Эй, малец... Расти быстрее и защищай маму, — тихо сказал Чонгук. Его голос был мягким, почти тёплым.
Он ушёл, а мы направились домой.
Весь оставшийся день мы провели с Минхо за играми. У нас полно игрушек для развития, но любимое — это пазлы. Полуторагодовалый малыш с лёгкостью собирал наборы для трёхлетних детей. Мы вместе собрали очередную картину, а потом порисовали. Я заметила, что у него есть талант к рисованию. Нет, я понимаю, что каждая мама считает своё чадо выдающимся, но у Минхо действительно получалось хорошо: силуэты животных, людей и предметов узнавались с первого взгляда. Возможно, когда вырастет, я отдам его в художественную школу — если он сам того захочет.
Пока малыш увлечённо творил, я погрузилась в собственные мысли о будущем, о том, каким оно будет. Из раздумий меня вырвал звук сообщения на телефоне:
«Я жду оплаты».
Что? Незнакомый номер... это же не мог быть Мин Юнги. Он не мог. Может, Чонгук? Хотя откуда у него мой номер? Странно... Заблокировала номер и пошла готовить Минхо к прогулке.
Погода была довольно хорошей для конца ноября: холодный ветер стих, солнце выглянуло из серых облаков. Главное — чтобы не пошёл дождь.
В парке людей было немного. Минхо побежал в песочницу с другими детьми, а я устроилась на ближайшей скамейке и наблюдала за ним. Не заметила, как рядом присел кто-то. Не обратив внимания, продолжала следить за сыном.
— Добрый вечер.
Я обернулась и встретилась с шоколадными глазами. Ким Тэхен. Всё так же неотразим. Лёгкая улыбка на его лице заставила меня машинально улыбнуться в ответ.
— Добрый вечер. Вы тоже решили прогуляться? — не знала, куда деть пылающие щеки. И да, это было из-за не холодного ветра.
— Да, с Сэмом решили пройтись вечером.
— Это хорошо... — он оглянулся вокруг, заметив отсутствие Сэма. — А где Сэм? Я его не вижу.
— Сейчас у нас дважды в неделю занятия с кинологом. Поэтому он на тренировке.
— Ах вот как... какой вы хороший хозяин.
Тэхен слегка рассмеялся и посмотрел в сторону, где играл Минхо. В этот момент зазвонил мой телефон:
— Да, я слушаю.
— «Лиса, когда отдашь в издательство переделанную главу? Сроки подходят, а ты с нами не связалась».
— Прошу прощения, я сейчас не дома. Всё готово, как только вернусь — сразу отправлю на почту.
— «Лиса, это срочно! Редакторы ждут. Сделай как можно скорее. Жду».
Боже, как всё успеть... Нужно быстрее домой. Я встала со скамейки, как услышала:
— Лиса, вы уже уходите?
— К сожалению, да... нужно домой, чтобы отправить рукопись.
— Что? Рукопись? Вы ещё и писательница?
Я съёжилась под смущённым взглядом.
— Да, чтобы чем-то заняться в декрете.
— Вы настоящая находка, Лиса.
— Всё не так... К сожалению, нам пора. До встречи, Тэхен.
Мне показалось, или в его взгляде мелькнула грусть? Нет, это невозможно.
Мы забрали Минхо и пошли домой. Дома я сразу отправила рукопись — словно гора с плеч упала. Уложив сына, села почитать книгу, но мысли не давали покоя.
Я понимаю, что должна быть сильной. Сильной ради Минхо, ради себя. Но я устала... Завтра будет новое утро, а я устала. Иногда я представляю кого-то близкого, кто в трудную минуту обнимет, скажет тёплые слова... шепнёт на ухо:
Наступит очередное утро,
и ты будешь жить дальше, даже если кажется, что после потерянного счастья нет сил. Ни инфаркты, ни седые волосы, ни болезни — ничего не сломает тебя. Ты перевяжешь раны, улыбнёшься, снова начнёшь здороваться за руку, несмотря на недавние прощания.
Наступит утро, когда грусть поубавится, прошлое перестанет тянуть вниз, а важные люди останутся рядом. Мир не рухнет. Лето будет тёплым, звёзды по-прежнему будут падать ярче в августе, мечты останутся ясными. Сердце будет биться, и ты вспомнишь, что живёшь.
Наступит утро, и ты снова поверишь в чудеса, в счастье, в смысл своих дел. Ты не будешь копаться в прошлом, ведь в нём лишь уроки. Наступит утро, и ты снова начнёшь жить. Всё, что ушло, окажется неважным, а важные останутся. И жить, чувствовать, порой терпеть — станет естественно.
Потому что, как бы ни было, непременно наступит утро, и всё пройдёт.
С этими мыслями я уснула...