Мышонок

Когда я пришла домой на меня изрядно покричали, однако все мои мысли были заняты той "мимолетной слабостью", которой я оправдала себя перед Артемом. Спрашивается, зачем я так поступила? Я не могла понять. Я очень стеснялась. Стеснялась всех аспектов. Например того, что это был мой первый поцелуй, а значит неумелый. Было вообще стыдно осознавать, что я с кем-то поцеловалась. Особенно было стыдно перед самой собой. Я в обиде на него, но все равно позволила ему продолжить. Лиля уже много раз спрашивала меня за что собственно я на него обижаюсь.

- Ты ведешь себя как маленькая избалованная девчонка, обиженная всем миром. Так неправильно. Он ни в чем не виноват. Ты сама решила умереть, он тебя не провоцировал, а значит вина полностью лежит на тебе. Ты повела себя как последняя слабачка. Хоть я и знаю тебя не так долго, но с уверенностью могу сказать, что ты себя не дооцениваешь, - в тот день она была более строгой ко мне. Ругала меня за то, что я на него обижаюсь, отчитывала, как, действительно, маленькую девчонку. Тогда я в шутку назвала ее "мамочкой", а она наорала на меня, села за стол на кухне и съела все конфеты. Потом успокоилась, пришла ко мне в комнату и извинилась за все сказанные слова. Я, конечно, в долгу не осталась, но все равно на душе гадко от того, что я обидела ее.

- Возможно я действительно веду себя не подобающе для своего возраста? Хотя я всегда считала себя той же самой маленькой девочкой, которая радовалась простым мелочам, грустила из-за того, что идет дождь и я не могла погулять, злилась если в садике отбирали игрушку. Я никогда не считала себя взрослой, мне нравится быть маленькой.. Но за всем этим я не заметила, как мне исполнилось 16. Вроде бы и взрослая, но еще совсем ребенок. Так кем же себя считать? Слушать окружение или свое сердце?

- А когда ты вообще кого-либо слушала? - усмехнулось второе я и я его поддержала. Возможно, люди считают, что я веду себя по-детски, да и пусть! Я никому ничего не обязана, я никому не обещала вести себя как взрослая, а значит мне присуще делать ошибки. В конце концов я не виновата, что обижена на Артема из-за того, что сглупила и захотела покончить с собой. Отчасти это и его вина тоже. Просто не нужно было сразу отбирать телефон и жаловаться моим родителям. Вот уж кто повел себя как ребенок, так это мой учитель информатики. Чуть кто его персону обидит идет и жалуется старшим. Но-но-но! Так не честно.

Весь мой стыд, весь мой страх, безысходность и остальные эмоции, главенствующие над остальными моими эмоциями, исчезли. Пришла детская радость, глупая обида и смех. Такой чистый, словно и вправду детский. На душе стало так светло, что даже те извращенцы, пристающие ко мне уже не казались такими монстрами.

Хотелось пойти и обнять родителей. Пусть они пол часа назад ругали меня, но сейчас они сидят на кухне и успокаивают нервишки крепким чаем. Чай на ночь неправильно, но что уж поделать? Такие у меня родители и я пошла в них. Да, мои настоящие родители останутся воспоминаниями, но нельзя жить лишь воспоминаниями. Так что нос выше и идем успокаивать родителей.

Такие мысли посетили меня. В тот вечер я многое обдумала, но кто же знал, что случай на улице так повлиял на меня?..

Когда я зашла на кухню, сразу же извинилась перед своими мамой с папой, рассказала о своих мыслях и расправила руки для обьятий, но есть одно но... Когда подошел папа, то ко мне сразу же пришел страх. Одолевающий и парализующий все нервы, так, что даже пошевелиться не можешь. Из глаз вдруг хлынули слезы. Руки инстинктивно прижались к груди, а из горла вырвался крик:

- Не подходи!!!

Папа остолбенел. Он стоял на месте и боялся пошевелиться. Он болезнено смотрел мне в глаза, силясь что-нибудь сказать.

- Милая, что случилось? Неужели эти бандиты так на тебя повлияли? - задумалась мама и я вздрогнула. Если отныне я буду бояться всех людей противоположного пола, то что тогда будет с моими походами в школу, что будет с папой? - А меня ты не боишься? - все так же задумчиво спросила мама. Я помотала головой и кинулась в ее обьятия.

Папа с горечью смотрел на это. Мне и самой было обидно, что я его боюсь, но ничего поделать с собой не могу. Даже при одной мысли, что мне нужно его обнять, тело сотрясает дрожь, слезы накатывают на глаза, а сердце начинает биться быстрей. Страх все растет и растет. С каждой секундой меня обуревала паника.

Мама заметила мое состояние и увела в комнату.

Возможно, что страх образовался не сразу, а со временем. Тогда это объяснит то, что Артема я совсем не боялась.

Я улеглась в кровать даже не переодевшись и уставилась в стену, обдумывая все произошедшее со мной за время нашего пребывания в этом городе. И не заметила как уснула.

Утром у меня раскалывалась голова. Еще бы. Так мало поспать - у любого голова трещать будет. Пришлось даже таблетку выпить, благо родители позволили. Не боялись, что слопаю все, не переживали, что опять начну переживать и убиваться, были спокойны за свои и мои нервы. И позволили выпить таблетку без всяких уговоров. Как ни странно, эта подействовала. Раньше не успевали таблетки действовать, как голова сразу же начинала болеть с новой силой. Да, слез я не жалела.

За это утро я успела сходить в душ, прочесть половину книги, позавтракать. Но все равно было скучно и родители решили, что пора бы мне вспомнить о школе. В самом деле, я там не была уже около недели.

И вдруг ко мне пришло осознание.. Новый год!! Без тех рушащих душу на кусочки мыслей, о скором празднике с подарками, необыкновенным чудом, весельем и волшебством было по-истене радостно осознавать его приближение.

Вдруг раздалась трель дверного звонка и примерно через минуту ко мне в комнату зашла мама.

- Оденься. Тебя там какой-то симпатичный молодой человек зовет пройтись по улице и поговорить.

Я недоумевала кто это мог быть. Но самым страшным было то, что это мог быть Артем. С кем с кем, а с ним я сейчас общаться не хочу. Обида еще не полностью прошла, возможный страх навевал печаль, а еще было немного стыдно.

Деваться было не куда. Мама наверняка уже сообщила, неизвестному мне пока, незванному гостю, что я дома.

Вышла и остолбенела. Моя догадка оказалась верна.

Артем пару секунд помолчал, оглядывая меня с ног до головы, а потом, неловко потупив взгляд, поздоровался:

- Привет.

- Привет, чего пришел? - спросила я, поражаясь своему спокойствию. Где тот всепоглощающий страх, который был перед отцом?

- Тебе мама разве не сказала, что я хочу пройтись с тобой по улице? - усмехнулся преподаватель информатики.

- Твои проблемы, а я не хочу выходить, - отрубила я. - Говори быстрей.

- Ну ладно... Жень, сначала поговорим как классный руководитель и ученица, - начал Артем. - Меня не устраивает то, что ты уже неделю не появлялась в школе. У тебя есть уважительная причина?

- Вам правду? - сощурив глаза, посмотрела я на него. Тот лишь кивнул и поправил свои очки.

- Ну, уважительная причина это или нет - решать, конечно же, Вам, но для меня эта причина бесспорно уважительная. Начнем с того, что мои родители погибли. Это было давно и я их даже не помню. Ну, вы знаете. Так вот, еще, не так уж и давно я познакомилась с хорошим человеком, к которому довольно быстро привязалась, а знаете кто он? Не-ет? Так я Вам скажу, - продолжила ломать комедию я. Не спорю, тогда меня занесло. - Он оказался сыном убийцы моих родных родителей. Вы в шоке? Я тоже... Но знаете, а это еще не все. Этот человек оказался моим учителем информатики. Злобным, холодным человеком, который абсолютно похож на своего убийцу-папашку. И теперь я с этим человеком не хочу иметь НИ-КА-КИХ дел... Намек понят? Думаю, да. Я свободна?

- Жень, ну зачем ты так? - тихо прошептал Артем. - Я не виноват, что мой отец был мафией и киллером и я не должен расплачиваться за его грехи. Не спорю, твоих родителей уже не вернуть, но это не повод мучать меня. Я тебя люблю, а ты любишь... - Но договорить ему было не суждено.

- Ах тебя не мучать? Значит ты не виноват, да? - Нет, ну он действительно не виноват, но моему гневу не было предела. - А ты вообще в курсе как мне жилось в дет. доме?! А ты в курсе, что я в этой семье относительно недавно?!. А ты в курсе, что сначала эта семья взяла надо мной опеку, а потом снова вернула? А ты в курсе, что я пробыла с ними тогда всего лишь неделю? Знаешь ли ты, как надо мной издевались, били и отбирали еду? Знаешь ли ты, что потом эта семья взяла меня только из жалости, потому что на тот момент я была анорексичкой?! Знаешь ли ты, что единственную фотографию с моими настоящими родителями, которую мне успешно удавалось скрывать два года, вса же нашли и разорвали?! Знаешь ли ты, что когда кто-то в чем-то провинился, сразу же все сливали на меня?! За это меня сажали в отдельную комнату без еды и воды на три дня! А потом все начиналось заново? Знаешь?! Не-ет, ничего ты не знаешь. Я мучалась все годы своей жизни просто так, ни за что. Пока ты купался в родительской любви, учился, радовался жизни! - с каким-то маниакальным азартом вещала я, говоря все это плакала. Ничего не могла с собой поделать. Слезы ручьем катились из глаз, застилали их. Ноги подкашивались и вскоре я свалилась на холодный пол, прикрыв лицо руками и надрывно рыдая. Воздуха стало не хватать и я начала задыхаться. Ингалятор!! Черт. Ингалятор остался в комнате. А-а, мне конец!

Артем выудил из кармана ингалятор и протянул мне. Я вдохнула лекарство. Потом еще пару раз и наконец успокоилась. Только потом непонимающе уставилась на Артема.

- Я предполагал подобное. У меня у сестры тоже астма, - я невесело усмехнулась и покачала головой, отдавая ингалятор обратно. Кто ж так делает? Это же негигиенично, да и много еще причин. Артем молча уселся рядом со мной и обнял.

А я что? А я отскочила от него как ошпаренная. Сердце снова быстро забилось, глаза расширились от страха. Паника. Снова она. Значит я его не боюсь, пока он не начнет что-то делать в сторону меня, к примеру простые обьятия на меня уже так остро действуют.

- Ты чего? - удивился он и протянул ко мне руки, снова пытаясь обнять. Но я отшатнулась от него и как заговореная уставилась на его руки.

- Не... Приближайся... Ко мне, - хриплым голосом проговорила я.

- Я не знал, что тебе так плохо жилось. Извини меня пожалуйста за все. За отца, за твоих родителей, за то, не знаю что, - он грустно усмехнулся. - Я тебе искренне сочувствую. Да что там, мне реветь хочется, от осознания того, что мой мышонок так страдал. Прости уж, что так плохо выражаю свои мысли и эмоции. Только дай мне тебя обнять и я уйду... И больше не вернусь... Обещаю.

- Не могу. Я... я... боюсь, - я в последний раз всхлипнула. Эти воспоминания давили на меня, не давая забыть об ужасном прошлом. И сейчас, когда мне уже почти удалось о них не вспоминать, пришел Артем и разбередил старые раны.

- Почему не можешь? - изумился Артем. - У тебя фобия что ли из-за этих полудурков? - вдруг осенило парня. - Зря я, получается, их живыми оставил..

- Нет, не зря. Они тоже люди, какие бы злодейства они не творили они имеют право на жизнь.

- Ты слишком добрая, а ничего, что из-за них ты теперь до скончания века будешь от противоположного пола шарахаться?!

- Это не должно тебя волновать, - отчеканила я. - Просто уходи...

И он ушел. Стивнув зубы, тихо матерясь, злясь на весь белый свет, но ушел. На душе стало так тоскливо, но я машинально облегченно выдохнула. Сердце успокоилось, страх ушел вместе с Артемом.

Вот и как теперь поступать? Как понять чего действительно хочется, когда не хочется ничего и одновременно всего? Хочется чтобы Артем не уходил, обнял и сказал что-нибудь успокаивающее, но одновременно я понимаю, что ничего не получится. Страх помешает мне его обнять. Хочется пойти и сдохнуть, но одновременно с этим хочется жить дальше и узнать, что судьба подкинет мне еще.

Я зашла домой. Мама спросила зачем приходил этот молодой человек, но по ее глазам я поняла, что она все знает.

- Мам, я совсем запуталась. Мне плохо, ужасно одиноко, - я не выдержала и, обняв маму, громко разревелась.

- Ну, ну, не плачь. Все образуется. И не думай, что я тебя так успокаиваю. Как говорили мудрые: жизнь - это зебра, полоса черная, полоса белая. Вот ты познакомилась с этим Артемом. Общалась с ним. Обрела хорошую подругу, которая не бросила тебя в беде. Это белая полоса. А сейчас судьба, так скажем, взяла свою плату за это мимолетное счастье. За все в этой жизни надо платить, доча. Ничего с этим не поделаешь.

- Мам, спасибо тебе, - расчувствовалась я.

- За что? - мама тепло улыбнулась мне.

- За все. Вы с папой так много сделали для меня, - мама кивнула, поцеловала меня в лоб и пригласила обедать. Но я отказалась. Как ни странно хотелось не этого. Хотелось петь.

Когда-то я любила включать плейлист с любимыми песнями, садиться на кровать поудобнее, брать телефон в руки и петь. Подпевала певцам и певицам. Был, почему был, он и сейчас есть, плейлист, который назывался "Любимые песни, со словами". Так вот, я включала его когда мне было грустно и требовалась разгрузка и пела. Пела, пока голос не охрипнет или пока не надоест. И все равно сколько раз этот плейлист прокрутиться. Когда услышу хорошую песню, которую можно спеть - сразу добавляю туда. Сейчас в этом плейлисте скопилось столько песен, которые я слушала несколько раз, но которые ни разу не пела. Одна из них песня группы Imagine Dragons "I'm so sorry". Еще мне очень нравится петь песню группы 4 Minute "Crazy". Иногда, если песня нравилась сильно-сильно и была ритмичной, я вставала и танцевала. Танцую я, конечно, не проффесионально, и даже сказать, ужасно, но мне вполне нравится. Таковой песней была песня группы Open Kids "Show Gerl". Эту песню я и петь любила. Сколько удовольствия и прилива бодрости я тогда получала. Выходя после такого, так называемого, концерта одного певца, я просто светилась счастьем.

Вот и сейчас я собираюсь повторить.

Я включила первую песню, которую скачала после того, как узнала, что Артем слушает группу Imagine Dragons. Не трудно было догадаться чью песню я слушала.

Встала посреди комнаты и принялась слушать вступление, а потом запела... Тело стало невольно танцевать. Особенно на припеве меня прорвало.

You can't fight the friction
So ease it off
Can't take the pressure
So ease it off
Don't tell me to be strong
ease it off
You can't fight the friction
So ease it off

Закончившись, песня переключилась на другую, эта на следующую. Так я пела и танцевала около получаса, пока совсем не выдохнулась. Я бессильно упала на кровать, переводя дыхание.

- Ни слуха, ни голоса, - усмехнулась, ворвавшаяся в комнату, Лиля.

- Тебя не учили стучаться, не подслушивать и здороваться при встрече? - устало выдохнула я.

- Представь себе, да! - весело выдала подруга и плюхнулась рядом со мной на кровать. - Тук-тук-тук, привет. Я не подслушивала, просто ты пела громко.

- Это не у меня голоса нет, просто выдохлась, вот и все.

- Ну, я тут не так давно, но слышала как ты поешь без отдышки. Не парься, я вот тоже хреново пою, - беззаботно возвестила Лиля.

- Спасибо, успокоила, - фыркнула я.

- Пожалуйста, обращайся.

- Всенепременно!

- Хватит фыркать, го лучше гулять?

- Не хочу, - пробубнила я.

- Нет, хочешь! - настаивала подруга. - На улице такая хорошая погода, а ты опять хандришь. Нужно освежиться, проветрить мозги. Ты в последнее время слишком много думала. Я не вынесу если ты сойдешь с ума. Так что даже не ищи отговорок, я все равно вытащу тебя на улицу.

- Ла-адно, пошли.

- Одевайся, собирайся, а я пойду чаю попью, - велела Лиля и упорхала на кухню.

Мне ничего не оставалось делать, как послушно собраться, причесаться и уйти с подругой гулять.

Мы отправились в парк на качели. Однажды Лиля сказала, что очень любит качаться на качелях, а я пообещала как-нибудь с ней сходить. М-да, правду говорят, язык мой - враг мой.

Лилька нагло отобрала у меня мой же телефон и включила какую-то песню, объяснив это тем, что мои лучше, а у нее к тому же телефон дома остался. Да, всю прелесть своей забывчивости я уже испытала на себе, когда вот так же оставила телефон. Остается надеятся, что мы не будем гулять до темноты.

- Слушай, сегодня Новый год, что ты хочешь, чтобы я тебе подарила? - вдруг спросила Лиля.

- Ничего. Не надо мне ничего, - честно ответила я.

- Да ну? Так не бывает. Что-то да тебя хочется. Скажи мне?

- Если и скажу, то толку от этого будет, как от лыж летом.

- Все равно скажи, - настаивала подруга.

- Ладно, твоя взяла. Я уже очень давно хочу себе книгу, но во-первых: она очень дорогая, а во-вторых: не известно где ее взять. Так вот, маме я не говорю, потому что знаю, она не разрешит. Опять отмахнется и скажет, что сейчас любую книгу можно прочитать в интернете. Она не понимает, что некоторых книг в интернете просто нет. Их даже купить не возможно. Я не говорю, конечно, что эта книга раритет или что-то в этом роде, но она очень крутая и я очень ее хочу. А еще...

- Что-то тебя не в ту степь понесло. Ты рассказала какой подарок хочешь - остальное для тебя дело третье. Сколько это будет стоить и где я этот подарок раздобуду - получатель не должен знать, так что я попорхала покупать эту книгу. Мне же можешь подарить игрушку. Знаешь таких лемуров с длинными хвостами? Я их обожаю, но мама говорит, что это пустая трата денег и что я уже взрослая, но от подарка не откажется. Пока-пока, - и она унеслась к выходу из парка. Вот что за человек? Вроде гулять звала...

Она такая живая, радостная, вечно куда-то торопиться, что-то делает, секунды усидеть на месте не может. Про таких людей говорят, шило в заднем месте. Я же не такая. Ближе к тем, кто все делает аккуратно, не торопясь, тщательно, сидит на попе ровно и прочее и прочее. Лиля как-то сказала, что я такими темпами превращусь в медведя. Он такой же вечно хмурый, серьезный, медлительный, на что я не к месту фыркнула, что я не косолапая. Хотя про это и речи не шло.

Я встала с качелей и направилась домой. По дороге я увидела мотоцикл, врезавшийся в столб, неподалеку лежал мотоциклист, около него врачи обдумывали как бы так устроить его на носилках, чтобы еще хуже не сделать. Рядом копалась полиция. Из кармана его куртки достали изрядно помятый телефон, который казался мне смутно знакомым, и положили в пакетик для улик.

Я не стала особо зацикливаться на этом. Мотоциклиста было жалко, но по сути он сам виноват, не так ли?

Придя домой, я попила чай и завалилась на кровать, обдумывая где бы я могла видеть этот телефон. Вдруг телефон оповестил о входящем вызове.

- Кто бы это мог быть? Может Лилька? - рассуждала я пока шла в прихожую за телефоном. Но звонила не она. Это был Артем. Почему-то в душу закрался липкий страх, не дающий нормально вдохнуть. Сердце заколотилось как бешенное. - Алло, - осторожно спросила я.

- Здравствуйте, Вас беспокоит Клименко Анатолий, я из больницы номер **. К нам с тяжелыми травмами поступил некий Саламатин Артем Викторович, Вы с ним знакомы? Вы записаны у него как "любимая", - казалось, что-то во мне оборвалось. Сердце пропустило удар, на глаза накатились слезы, я сжала свободную руку в кулак и еле шевелящимся языком ответила...