Эпилог
Три месяца спустя
Лиса
- Чон, - вслед за звуком открывающейся двери доносится приятный женский голос. – Проходите, доктор вас ждет.
Настороженно поднимаю взгляд на медсестру, пристально сканирую ее, будто оценивая риски, и сильнее впиваюсь ногтями в ладонь Чонгука. Свободной рукой машинально прикрываю живот, защищая маленькое чудо, которым все-таки наградила нас судьба.
- Можно… с мужем? – малодушно прошу, потому что подсознательно не доверяю врачам. Только Чону. Ему – полностью.
Кажется, что когда он рядом – мне и нашему малышу ничего не грозит. Стоит ему отлучиться, и меня захлестывает страх все потерять. Упустить и забыть, как сон с первыми лучами солнца на рассвете. А я так не хочу просыпаться. Слишком гармонично себя чувствую в зацикленном моменте счастья. Будто наконец нашла свое место в этом мире.
- Конечно! Нужно с мужем, - улыбается медсестра, а вслед за ней довольно, с затаенной гордостью хмыкает Чонгук, удовлетворенный своим новым статусом. Важно поднимается и подает мне руку, на безымянном пальце которой поблескивает кольцо.
Мы расписались почти сразу после того, как подтвердилась беременность. Заранее съездили к моим родителям, чтобы рассказать обо всем случившемся. Инициатором встречи стал Чонгук. Я долго тянула, боялась расстраивать и шокировать их, не знала, как подготовить к неожиданным новостям, но он твердил, что все должно быть правильно и по-человечески. Собирался просить моей руки у отца, готовился и переживал, но все внимание в итоге сосредоточилось на лапочках.
Родителям нелегко было осознать, что у их недавно разведенной, бесплодной дочери вдруг оказалось двое детей. Однако очень быстро, под аккомпанемент звонкого смеха и милого щебета Лины и Ланы, на смену их удивлению пришла щемящая радость, которую мы подкрепили аккуратным сообщением о моей беременности. Мама и папа окончательно растрогались, а Чонгука приняли в семью авансом. Ведь во многом благодаря ему исполнились не только мои, но и их мечты. За один день они стали бабушкой и дедушкой троих внуков.
В отличие от моих родителей, мама Чонгука отреагировала сдержанно. Оценила меня холодным, равнодушным взглядом, будто я не более чем неудачная, серая тень ее предыдущей невестки. Недолго пообщалась с двойняшками, пока у нее не разболелась голова. И лениво поздравила нас с пополнением.
На роспись не приехала, сославшись на плохое самочувствие. А извинялся за это Чонгук. Он успокаивал меня, что дело не во мне, искал оправдания ее пренебрежительному отношению. Рассказал даже о смерти отца, с которым у них была оборвана связь много лет назад. В его рассказах я уловила нечто более глубокое. Я сполна прочувствовала горечь и боль, что он усердно скрывал от всех под железной маской.
Человек, которого лишили семьи собственные родители, всю жизнь пытался построить собственную по кирпичикам, укрепить, склеить намертво, а она то и дело грозила рассыпаться, как карточный домик на ветру. Чон возрождал ее из пепла, на обломках, настойчиво возводил вновь. И у него вышло, потому что в глубине души он не переставал верить.
Тогда я поклялась себе, что буду любить его за двоих. Нет, больше. Со знаком бесконечности. Поддерживать и сохранять нашу семью. Идти навстречу, а не шататься из стороны в сторону. Никаких больше сомнений! Даже если весь мир вдруг станет против него, я займу его сторону.
Парадокс, но свекровь помогла мне щелкнуть заржавевший тумблер внутри себя. Наконец-то, я включила яркий зеленый свет – и разбила все остальные фонари. Мое «да» в ЗАГСе прозвучало настолько четко и уверенно, что даже Чонгук растерялся. Ведь он до последнего волновался, что я сбегу из-под венца.
Отмечали мы тихо. Без пафоса и толп гостей. Устроили уютный праздник в обновленном кафе, куда были приглашены только самые близкие и друзья. Там же организовали торжественную церемонию, главными героями которой стали наши воздушные, прелестные лапочки. Из их крохотных ручек мы брали кольца, и это было лучшим благословением для нас...
- Так, посмотрим, готов ли сегодня малыш показать свой пол, - вырывает меня из воспоминаний тонкий голос врача. – В прошлый раз так ведь и не повернулся? – тепло усмехается.
- Стесняется, - рокочет надо мной Чонгук, поглядывая на монитор УЗИ.
Доктор водит по небольшому животу холодным датчиком, а я, замерев, жду вердикта. Мысленно прошу кроху открыться нам, потому что дольше мучить папочку нельзя – и так весь извелся, пока не дождался повторного УЗИ. Я уверена, что Чонгук мечтает о сыне, но…
- Девочка, - озвучивает доктор.
Мне не хватает кислорода, дыхание сбивается. Закусив губу, осторожно перевожу взгляд на задумчивого Чона. И с трудом сдерживаю нервный смех. Что это, если не карма? Мужчина, который возомнил себя ярым женоненавистником, получил бумеранг. Теперь ему всю жизнь придется оберегать троих принцесс, кружить над ними коршуном и следить, чтобы никакой «говнюк» их не обидел.
- Поздравляю, счастливый папочка, - подбадривающе смеется женщина, откладывая датчик и протягивая мне салфетки. – Так, я вам сейчас фотографию распечатаю.
Чонгук молча стирает гель с моего живота, бережно касаясь его пальцами. Погружен в свои мысли, а на красивом лице – ни единой эмоции. Будто гипсовая маска.
- Ну, прости, - перехватываю его кисть, поглаживаю нежно. – Я правда хотела подарить тебе сына. Наследника. Но… - виновато пожимаю плечами.
- Рыженькая, не дури, - отчитывает меня, укоризненно покачивая головой. – Ты серьезно думаешь, что я горю желанием продолжать эту проклятую фамилию? Наоборот. Бог не зря мне всех девчонок послал, - щелкает меня по носу. - Просто… - широкая, горячая ладонь ложится на живот, согревая его. Уверена, малыш тоже это чувствует. Нам обоим становится уютно и тепло. – Мне кажется, я только сейчас в полной мере осознал, что у нас родится ребенок. До этого все было суматошно, как в тумане. Анализы бесконечные, ты сомневалась. А сегодня… Вот же она, - кивает на монитор. – Настоящая… Дочка, - произносит с нежностью и отцовской любовью.
- Спасибо тебе за нее, Чонгук, - поднимаюсь с кушетки и тут же оказываюсь в его заботливых объятиях. – За всех трех лапочек, - широко улыбаюсь. Покосившись на врача, что повернулся к нам спиной, быстро чмокаю мужа в щеку.
- Слушай, но если ты решишь еще раз попробовать заделать сына, я весь к твоим услугам, - бархатно смеется, и я отвечаю ему тем же.
- Думаешь, осилишь четыре дочки? – подтруниваю над ним.
- Да хоть пять, - охотно отзывается. – Они у нас с тобой замечательные получаются.
- Разве это не первая ваша беременность? – недоуменно уточняет доктор, отдавая нам снимки малыша.
- Кхм, благодарю, - Чонгук обезоруживает женщину сияющей улыбкой, заставляя меня приревновать. – До свидания.
Сделав вид, что не услышал ее вопрос, выводит меня из кабинета. Нагло захлопывает за нами дверь. Спасает меня из неловкой ситуации, как умеет.
– Так, теперь в кафе? – уточняет, садясь за руль автомобиля.
Знает, где можно отвлечь меня и расслабить. Хотя на этот раз у меня есть для него небольшой сюрприз. Киваю с хитрой улыбкой и отворачиваюсь к окну, удобнее устраиваясь в кресле.
* * *
Чонгук
Я был уверен, что подготовил для Лисы шикарный и, что немаловажно для такой практичной дамы, полезный сюрприз, однако… Она перещеголяла меня. Заткнула за пояс. Не просто продемонстрировала ум и находчивость, чего в ее рыженькой голове в избытке, но и показала любовь.
В то время, как внимание всех гостей обращено на площадку перед кафе, где разворачивается шоу для детей, я буравлю взглядом вывеску ЭКО-кондитерской. Сегодня ее официальное открытие. Лиса готовилась к важному событию кропотливо, беспокойно, продумывала каждую деталь. Казалось бы, должна нервничать в этот момент. Но она довольно хихикает, а волноваться заставляет меня.
Любуюсь стилизованным под мультики изображением наших лапочек, которые стали лицом кондитерской. Моргаю – и еще раз вчитываюсь в надпись. Не показалось…
Под боком у «Сладкой жизни» присоседилось… «Сладкое Воскресенье».
- Нравится? – победно мурлычет моя непредсказуемая жена и берет меня под локоть.
Казалось бы, такая мелочь. Даже более того, ребячество. Но я знаю, что для Лисы значит кондитерская. Она в нее душу вложила. И это… что-то вроде признания в любви. Рыженькая сделала меня своей частью, поселила в сердце наряду с главными ценностями.
- Неплохо звучит. Чего это ты вдруг? – подавив эмоции, хмыкаю невозмутимо.
- Всего лишь объединила свою девичью фамилию с замужней, - не теряется она, шустро найдя отговорку. И бубнит, опустив голову: - Говнюк бездушный.
- Нравится, - шепчу ей на ушко и зарываюсь носом в шелковистые кудри. – Только теперь мой сюрприз немного не вяжется…
- Какой сюрприз? - мгновенно смягчается, а в зеленых глазах загораются карие искорки.
- Отойдем к парковке?
Не дожидаясь ответа, беру ее за руку и похищаю из толпы, увлекая за собой. По пути даю знак Тэхену и Дахен, чтобы они следовали за нами.
- Я хотел, чтобы у твоей кондитерской был новый автопарк, - комментирую, а друг жестами подзывает своих людей.
По сигналу на парковку въезжают несколько автомобилей, которые помог выбрать и пригнать Тэхен. На капоте и боках красуется логотип «Сладкая жизнь», лично нарисованный Дахен, его женой и известным аэрографом.
- Ничего себе, - выдыхает Лиса и прикрывает рот ладошкой. – Спасибо, это так шикарно! Лучший подарок, - благодарит всех по очереди, оставив меня на закуску. Зато мне достается ее поцелуй. Сладкий, но короткий, потому что она оглядывается на ворота. И застывает.
Завершает колонну ее обновленная машинка. Удивительно, что она вообще на ходу, после того что с ней сделал урод Ан, но автосервис Ким творит чудеса.
- Ой, это что, моя старушка? – с недоверием прищуривается рыженькая. Подходит ближе, ведет пальчиками по сияющему капоту, открывает водительскую дверь.
- Да, она, - подтверждаю и с благодарностью пожимаю руку другу. Тэхен и Дахен удаляются, оставляя нас наедине.
- Я думала, ты ее на запчасти сдал, - округляет глаза Лиса, рассматривая салон.
- Честно говоря, я хотел. Однако решил, что ты воспримешь в штыки мою самодеятельность, - признаюсь как на духу. – Ребята Техена ее полностью перебрали. Считай, модель только из салона. Нравится? – возвращаю ее же вопрос.
- Очень! – восклицает, не мучая меня ни секунды. – Логотип идеальный, пусть и принадлежит основному кафе.
- Попросим Дахен для ЭКО-кондитерской отдельно разработать, - подмигиваю Лисе, и она ныряет в мои объятия.
Шум двигателя заставляет нас оторваться друг от друга. Наблюдаем, как на территории появляется серебристый автомобиль. Первыми из него вылетают мальчики-близнецы, в которых я мгновенно узнаю своих племянников. А следом… Пассажирская дверь распахивается – и из салона выходит невысокая, хрупкая шатенка. Мигом оказывается рядом с пацанами, говорит им что-то. К моему удивлению, они слушаются и покорно подают ей ручки. А ведь Чонмин представил мне своих детей как несносных хулиганов.
- Кто это? – прижимается к моему плечу Лиса. – Такая молоденькая мамочка, зато как ловко управляется с сыновьями.
- Нет, она не их мама, - хмурюсь, вспоминая рассказы брата. – Может, няня…
- Они выглядят как одна семья, так что точно не няня, - спорит рыженькая, и я машинально целую ее в висок.
Стреляю вопросительным взглядом в Чонмина, который выходит из машины. Мрачно приближается к нам, и девушка с детьми шагает следом.
- Знакомьтесь, это Лия, моя будущая жена, - осторожно кладет руку на ее маленькие плечи, но ничего большего себе не позволяет. Наоборот, запрещает. И я в курсе, почему.
Значит, Чонмин все-таки подумал о моих словах, хотя изначально грубо отверг предложение. Единственно верное. Найти фиктивную жену, которая бы понравилась его детям и переняла бизнес.
- Я так понимаю, заедете в офис на днях? – аккуратно уточняю, чтобы не выдавать подробности.
- Если наш договор все еще в силе, - с показным равнодушием бросает Чонмин, а Лия наклоняет голову, стиснув губы. Видимо, между ними тоже… «договор».
- Разумеется, - пожимаю его холодную ладонь. – Буду ждать.
Лиса молча изучает Лию, заставляя ее окончательно растеряться. Повисает неловкая пауза. Спасают ситуацию мальчишки. Завидев наших Лану и Лину, которых привезли Лисины родители, они бегут к ним знакомиться.
Лия, убрав с себя руку Чонмина, срывается следом. Опять удивляет меня тем, как легко находит подход к детям. На этот раз ее слушаются не только сыновья брата, но и… наши неугомонные лапочки. С интересом впитывают каждое слово девушки, раскрыв рты.
- Мама, смотли, какая холошая тетя, - тычет Лина пальчиком в Лию. Она смущается и расплывается в теплой, лучистой улыбке. Боковым зрением замечаю, что и Чонмин не сводит с нее глаз. Кажется, братец влип, хотя сам еще не понял. Запреты и сроки тут бессильны.
- Мама, давай их пирожными накормим, - гостеприимно напоминает Лана, указывая на близнецов и их будущую маму. До совершеннолетия, а может, и навсегда.
- Мы вас проведем в кафе, - смеется Лиса, взяв дочек за ладошки. – Идемте, Чонмин, - выводит из ступора каменного истукана, и он широкими шагами пересекает расстояние до Лии. Подает ей руку, и она вкладывает в нее свою маленькую ладонь.
- Я догоню, - кричу им, а сам обращаю внимание на подозрительную фигуру у ворот.
В непрезентабельном, уставшем мужике узнаю урода Ан. Судя по кривой роже, он давно подсматривает за нами и видел достаточно. Нас с Лисой, ее округлый животик, наших лапочек. Скорее всего, понял, что потерял. Но поздно. Загрызу каждого, кто пасть на мою семью раскроет. Не отдам.
Вызываю охрану, поручаю вывести незваного гостя и закрыть все ворота. Вопреки здравому смыслу, иду к нему сам, собираясь лично вышвырнуть его на улицу. Я не против еще разок дать ему по морде. Но так, чтобы Лиса потом не заметила следов на моих руках. Не хочу ее расстраивать, но в то же время кулаки чешутся, а в груди клокочет гнев.
Благо, Ан, поджав хвост, как трусливый дворовой пес, уходит сам. Прострелив меня ненавидящим взглядом, скрывается в салоне старого, потрепанного автомобиля – и трогается с места.
- Сехун, надо усилить охрану в кафе. И дома тоже, - на всякий случай отдаю приказ.
Отдышавшись и остыв, возвращаюсь в кафе. Нахожу Лису и лапочек за столиком вместе с ее родителями. Невольно улыбаюсь, глядя на них. Смеются, беззаботно общаются, обсуждают кого-то. Судя по обрывкам фраз, которые долетают до моих ушей, этот кто-то – я.
- А я всегда тебе талдычил, надо менять мужика, - важно заявляет тесть, и я едва не давлюсь воздухом. Ни хрена себе!
- Вот да, - вторит ему теща, от которой я вообще не ожидал удара в спину. – Так бы до конца дней без детей и без любящего мужчины прожила, - продолжает, и я теряю нить разговора. – Как я рада, что ты от козлины ушла. К такому хорошему человеку, - мечтательно вздыхает.
Надеюсь, я не «козлина», а «хороший человек» в их системе координат. Решаю не гадать, не подслушивать, а подойти ближе.
- Кхм-кхм, - даю о себе знать.
- Гук~и, - оглядывается Лиса и своей нежностью мгновенно растапливает меня.
- Ох, не томи! Заждались уже, - всплеснув ладонями, теща посылает мне полный мольбы взгляд. – Ну же, кто у вас? Лисочка без тебя отказалась говорить. Решила, вдвоем объявите...
- Девочка, - выпаливаю сразу же, перебивая ее, а рыженькая выгибает бровь. Видимо, хотела как-то красивее преподнести родителям новость.
Развожу руками, намекая, что я не мастер интриг. Достаточно вспомнить, как я саму Лису в обморок отправил новостью о лапочках. Так что лучше бы сама отцу и матери все сказала.
- Одни девахи у тебя будут, Чон Чонгук, поздравляю, - официально приветствует меня тесть. – Кстати, пол ребенка от мужчины зависит. В генетическом коде заложено, - бросает невзначай. А в моем мозгу всплывает их беседа.
- Значит, готовьтесь растить внучек, - пожимаю плечами. – «Менять мужика» со мной не сработает.
- Ты нам нравишься, сынок, - впервые он называет меня так по-родственному. И чтобы закрепить результат, наполняет мою рюмку.
- Не спаивай мне мальчика, - непривычно ласково говорит обо мне теща, словно я ее сын. А мы ведь знакомы всего-ничего, толком не общались.
Озадаченно кошусь на Лису, откашливаюсь и молча опускаюсь на стул рядом с ней. Тут же под столом к нам подползают лапочки, забыв о правилах приличия. Устраиваются с двух сторон от нас.
- Очаровал ты всех, адвокат, - наклоняется ко мне рыженькая и жарко выдыхает в шею. Прижимается щекой к моему плечу.
- Кто бы говорил, - целую ее в макушку. – Любимая, - добавляю, потому что обычно скуп на признания.
Протягиваю руку под столом, укладываю ладонь на ее животик – и сижу так чуть ли не весь вечер, не в силах оторваться от своей армии лапочек. Готов убить за них, растерзать любого. И даже принести себя в жертву моим богиням. Потому что семья – это святое.
Конец!