ухх
Иноджин смеётся, делает свой геройский шаг, и тут...
Саюри медленно поднимает голову.
На её лице больше нет розового смущения.
Губы - в тонкую линию.
Глаза - чёрные, как у хищника, холодные, без капли эмоций.
Ветер в классе... будто перестал дышать.
И тут раздаётся этот голос.
Страшный. Холодный. Без капли колебания.
- "А ну стоять."
Голос... не её.
Голос - её матери.
Именно таким голосом она когда-то приказала остановиться шиноби во время допроса.
Все замерли.
Иноджин застыл, будто под гендзюцу.
Чо-Чо тихо сказала:
- "Саюри?.."
А Шикадай...
У него задрожали пальцы.
Он медленно посмотрел на сестру, потом на пол, потом снова на неё.
- "...Это она..." - прошептал он.
- "Что?" - переспросил Рэн.
Шикадай сглотнул и произнёс:
- "Это её голос. Голос мамы. Саюри сейчас - она... полностью как мама."
И тут Саюри делает шаг вперёд.
Все отступают. Даже Иноджин.
А Шикадай шепчет себе:
- "Только не веер... только не..."
Она достаёт веер.
Все: "О НЕТ."
Саюри идёт медленно, как сама буря.
Иноджин попятился:
- "Саюри... я... извини..."
Она встаёт рядом, заглядывает ему прямо в глаза, и всё ещё тем же голосом, говорит:
- "Поцелуи - это дело обоюдное. Ты уверен, что хотел, чтобы я это запомнила?"
Иноджин молчит.
Даже рот открыть боится.
А Шикадай:
- "Боже, сестрёнка, ты реально монстр, как мама... но мне это нравится. Никто тебя не обидит."
День был тёплый, и всё шло спокойно.
В классе, как всегда, шумно - Чо-Чо рассказывала про новый сериал, Шикадай дремал, а Иноджин... был Иноджином. То есть - снова решил быть "героем романтики".
Он наклонился к Саюри и, как ему казалось, "очаровательным движением", упал на неё губами - прямо перед всеми:
перед Чо-Чо, перед Мирай-сенсеем, перед Айрой, даже в окно заглядывал Хокаге и отец Иноджина - Сай.
Шум. Паника. Кто-то закричал. Кто-то подавился.
А потом... тишина.
Слишком страшная тишина.
Саюри медленно поднялась.
На её лице исчезло всё, что могло казаться детским.
Свет в глазах - угас.
Чёрные зрачки как будто засияли холодом.
В классе стало на пару градусов холоднее.
Мирай-сенсей тихо шепнула:
- Что это?..
А Шикадай, откинув волосы со лба, вдруг напрягся.
Он почувствовал не просто опасность.
Он узнал этот голос, ещё до того, как она его произнесла.
И тут - он прозвучал.
- "А. Ну. Стоять."
Низкий. Грозный. Невозможно поверить, что он вышел из уст его сестры.
Это был голос, от которого некогда скрывались преступники, от которого Сай молчал, от которого Шикамару не спорил.
Иноджин остановился. Не дышал.
Чо-Чо упала на скамейку.
Айра спряталась за папку.
А Шикадай, медленно поднимаясь с парты, прошептал:
- ...Она...
- Что? - переспросила Мирай.
- Она, как мама. Один в один. Этот голос... он возвращает страх.
Иноджин попятился, но Саюри шла вперёд, как сама смерть в шиноби-версии.
Из её рукава медленно выползает веер.
Он небольшой, но в руках Саюри он словно величиной с проклятие.
И вот она уже перед Иноджином.
Смотрит прямо в его душу.
- "Ты что-то хотел сказать? Вслух. Чётко. Без ошибок."
- Я... я... - Иноджин икнул.
- "Я СЛУШАЮ."
Шикадай облокотился о стену и выдохнул:
- Мама... ты бы гордилась.
Сай в окне побледнел.
Хокаге отодвинулся с выражением:
"Оу, точно дочка ТЕМАРИ..."
И тут взмах веера - и громкий шлёп по голове Иноджина.
Он падает с таким лицом, будто его ударил не веер, а сама Божественная Карма.
Саюри разворачивается.
Говорит уже своим голосом:
- "Если ещё раз решишь творить романтику без моего согласия - я превращу тебя в рисунок без лица."
Чо-Чо аплодирует стоя.
Мирай кивает с уважением.
Айра восхищённо шепчет:
- Я хочу быть как она...
А Шикадай громко заявляет:
- "Прошу внести в летопись деревни - это был момент, когда родилась новая легенда УЖАСА. Моя сестра."