4💘
Никки перестал шутить.
Это было первым признаком того, что что-то не так.
На первой неделе команда пыталась верить, что Нил просто уехал — на пару дней, может быть, к кому-то, к тем, кого не знали они.
Может, ему стало тяжело. Может, ему нужно было время.
Кевин всё пытался тренироваться ещё усерднее, закрывая глаза на то, что командный график рушился.
Элисон ломала ногти, постоянно печатая запросы, пробивая имена, телефоны, старые адреса.
Метт обошёл все возможные точки, где мог бы появиться Нил: вокзалы, залы, дешёвые гостиницы.
Ваймак не вмешивался. Он просто ждал.
Он ведь знал, что Нил сам выбрал исчезнуть.
Но не Эндрю.
Он молчал.
Он не искал.
Он не комментировал.
Он просто стал… пустым.
На четвёртую ночь после исчезновения Нила, Элисон зашла на кухню и застала Эндрю сидящим в темноте.
— Тебе тут уютно в полумраке? — сарказм звучал глухо.
Он не ответил.
Она медленно подошла, налив себе кофе.
Молчание было густым.
— Ты всё ещё уверен, что это было правильно?
Он не повернулся.
Только сжал чашку.
— Если ты о том, что ты ему сказал.
Он снова молчал.
— Ты же знаешь, он не ушёл бы просто так. Ему нужно было что-то, что его сломает.
— Я не ломал его, — сухо.
— Но ты и не держал. — Голос Элисон стал тише. — Он был твоим, Эндрю. Но ты его не удержал.
Он поднял взгляд. В глазах — ничего.
Ни боли. Ни злости. Ни оправданий.
Просто тишина.
Прошла неделя.
Интернет — пуст.
Никаких транзакций, никаких следов передвижения.
Старый айпи, привязанный к его планшету, не давал сигналов.
Карты не использовались. Социальные сети — удалены. Телефон — отключён.
Никки не выдержал:
— Он что, испарился, блин? Как можно вот так — раз, и исчезнуть?!
Кевин молча сжимал пальцы.
Он уже несколько дней не пил. Даже это перестало помогать.
— А если с ним что-то случилось? — спросил Метт, и в его голосе была настоящая тревога. — Мы даже не знаем, жив ли он.
— Он жив, — отрезал Эндрю.
Все повернулись.
— Ты уверен? — тихо спросила Элисон.
— Если бы нет… я бы знал.
На второй неделе начались сны.
Не яркие.
Просто вспышки.
Пустая комната. Оранжевые волосы на подушке.
Голоса, которые уже нельзя разобрать.
Пальцы, соскальзывающие с ладони.
Крик, застрявший в горле.
Он просыпался и долго не двигался.
Просто лежал.
Смотрел в потолок.
Он не любил признавать чувства.
Он даже себе не позволял этого.
Но где-то под грудной клеткой жгло.
Не боль.
Пустота.
Как будто кто-то вынул орган. Частицу. Память.
И осталась только выжженная тишина.
На третьей неделе Эндрю попытался занять себя.
Чтение. Тренировки. Механическое выполнение.
Но в каждом звуке он слышал то, чего не было.
В каждом углу — то, кого нет.
Он начал замечать, как часто смотрит на входную дверь.
Как ждёт шагов.
А потом — перестал.
Он принял это.
Он сделал это.
Он прогнал того, кто, возможно, был последним, кто его действительно…
Но он не думал об этом.
Кевин впервые подошёл к нему после тренировки.
— Если он не вернётся, — сказал он, не глядя в лицо, — мы не выйдем в сезон. Команда в разладе.
Эндрю пожал плечами.
— Я не говорю про очки. Я говорю про то, что все на грани.
— Тогда пусть упадут.
Кевин сжал кулак.
— Это ты виноват, — бросил он и ушёл.
Эндрю остался один.
Он даже не отрицал.
Он знал.
В четвёртую неделю Никки ворвался в комнату с ноутбуком.
— Кажется… — голос дрожал. — Я нашёл след. Кто-то с похожей комплектацией, с похожими чертами — был в Токио. Но записи стёрты. Только скриншот в фоновом архиве у частного хостела.
Элисон бросилась к экрану.
Но лица не видно.
Только силуэт. Фигура. Одежда.
Метт тихо прошептал:
— Это он?
Эндрю подошёл ближе.
Смотрел. Долго.
А потом кивнул.
— Он.
— Тогда мы можем…
— Нет, — тихо. — Он не хочет, чтобы мы его нашли.
Все обернулись.
— Ты говоришь так, будто точно знаешь.
Он кивнул.
— Потому что знаю. Он исчез. По-настоящему.
— Ты сожалеешь? — Элисон смотрела прямо в глаза.
Он не ответил.
Просто опустил взгляд.
И в этом был ответ.