Я это исключительно я?

Джей лежала и глядела на весь этот ужас; её ядро, теперь превращённое в месиво, билось так сильно и отчётливо, что каждый отвратительный шавканье мяса было слышно, проводка тянулась из её внутренней части, и само ядро отчаянно поддержала в ней жизнь или же нет? Она не знает, не понимает этого, однако её центр, главный модуль держало чудовище... эта «Кей», та смотрела на неё желтыми глазами, что совсем не мигали, а стоящая сзади Ви давало лишь одно из самых ужасных чуств, – предательство. Она жила с ней, защищала от выговоров, состовляла ей лучшие и лёгкие расписанная, чтобы она пожила на день больше... всё чтобы быть преданным сейчас... какое же это отвратительное чуство.

Ви лишь отвела взгляд

Может от стыда, может от отвращения, ведь сама Джей находится не в самых лучших условиях. Её тело наполовину разрезано, где-то что-то сломано, где-то торчить, а кое-где совсем не хватает деталей, всё это начинкой в виде масла и проводов что тянулись с её открытого корпуса... а условное «сердце», что по прежному бьётся в руках психопата. Даже она сама в отвращении от своего вида, что тут говорит о ком-то другом...

— Итак, Джей, как я уже сказала… хочу кое-что объяснить. — «Кей» шагнула ближе, опустилась на одно колено, улыбаясь своей мёртвой улыбкой. На лице – масляное пятно, глаза немигающие, пустые. От этого взгляда стыло что-то внутри, но куда хуже было её присутствие. Оно давило. Оно душило. Так сильно, словно Джей оказалась в камере переработки, где из разных машин делали лишь куски металлолома с помощью пресса, кранов и всяких ужасных вещей, разрывающих технику на куски перед отправкой на переплавку.

Но тут было иное

Не те машины из металла, тут нет никакого пресса, а органическая плоть, что давила внутри. Нет никаких кранов, есть щупальца, что тянулись и множились на её глазах. Они были… и поглощали её, всё её тело… и теперь хотели и разум.

— Буду кратка. Я хочу твоего полного подчинения. — Сказала Кей, после чего улыбнулась.

— Не дождёшься, — прохрипела Джей, лёжа в луже масла и разбитых деталей. Её внутренности горели, искрили, стекали вниз каплями разогретого металла. Глухие сигналы тревоги системы звучали на грани восприятия, но какая теперь разница? Она скорее подохнет, чем подчинится этой твари. Гордость? Самое оно! И вообще...

— Видимо, ты не поняла. Я ничего тебе не предлагала. Я хочу, чтобы ты подчинялась мне. — «Кей» сжала пальцы, и Джей выгнулась, будто её пронзило разрядом. Нечто жгучее, разрывающее, по всем контурам её тела. Роботы не должны чувствовать боль. Не должны. Но она чувствует.

Какого чёрта?!

— А, кстати… это сделала я. Рада? — И «Кей» поднесла её ядро прямо к визору. Теперь Джей видела всё. Шевелящиеся мясистые усики, живые сосуды, наполняющиеся кровью, биомассу, разрастающуюся, захватывающую металл, словно болезнь. Как паразит. Как опухоль, которую нельзя вырезать. Всё это соединялось с ней десятками длинных кусков… чего-то непонятного. Оно было чёрным, болезенно красным и циркулировало, и это была кровь, а не масло… какая-то комбинация двух жиж в это дьяволькое отребье. — Так какой ответ?

Джей собрала всю волю, всю ярость, наполнила рот и…

Плюнула ей в лицо

Шмяк. Слюна потекла по дисплею. Хах! Да такой звук раздался до чего приятный! Наверное самый громкий из всех, что она слышала.

— Вот оно как. — «Кей» спокойно вытерлась и посмотрела на сердце. Затем, без предупреждения, вогнала с органом ей в грудь.

Рывок. Хруст. Кровь.

Металл разошёлся, внутренние механизмы разорвались, но на этом всё не закончилось. «Кей» начала крутить рукой, медленно, с намерением, не просто разрывая, а превращая всё внутри в месиво. Детали рассыпались, кабели разрывались, жидкость стекала. Масло, кровь, мясо – всё смешивалось. Оно и так было в ужасном виде, а теперь в каком? Джей не хочет видеть.

— Кх-арх! — Джей закашлялась, а «Кей» подняла её над землёй. Кулак всё ещё был внутри. Рука двигалась, продираясь всё глубже. Просто физика и немного ярости.

— Знаешь… — Ей нужно больше.

Больше страха
Больше ужаса

— Хочешь, я покажу тебя Тессе? — Да, хотелось увидеть слабость в этих и так мигающих глазах, чтобы крик отчаяние издавался во всё горло, это было бы симфонией для «Кей», и вероятно одной из лучших. — Думаю, ей не понравится твой вид. Ах, да… она будет кричать. Тогда мне придётся её…

— ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ! — Джей дёрнулась, пальцы сомкнулись на руке «Кей» так крепко, что металл прогнулся. — УБЛЮДОК! — «Кей» лишь ухмыльнулась. Она ждала этого, страха.

— Как будто ты можешь мне помешать. — Джей стала куклой, как те которых используют для развлечения детей на маленьких сценах. Куклой-перчаткой. Её разорвали, растянули, натянули на руку «Кей». Как тряпичную оболочку, пустую, лишённую смысла. Жизнь держалась на нитях плоти, на разорванных кабелях, на жалком, дрожащем разуме, который цеплялся за последние крохи осознания.

Она чувствовала её руку внутри себя

Как она двигалась. Как сминала остатки внутренностей, перемешивая их в жижу из масла, крови и сгоревшего металла. Как давила на ядро, выжимая из него импульсы боли, заставляя каждую систему Джей кричать об агонии... ей хотелось остановки, минуты предышки и покоя...

Но остановки не будет

Она будет жить

Она будет чувствовать

И Тесса это увидит

Джей больше не могла двигаться. Её нижняя часть валялась где-то в стороне – жалкие обломки, провода, остатки тела, которые больше ничего не значили. Но сознание цеплялось за остатки формы.

Она ещё существовала

И это самое страшное

Тесса увидит её разорванную

Тесса увидит её беззащитную

Тесса увидит её живую

И Джей не сможет даже отвернуться. Не сможет закрыться, скрыться, исчезнуть. Она будет там. Будет стоять и смотреть...

Страх был хуже боли

— Дам тебе выбор... хотя нет, просто хочу услышать твой ответ. — Демон показал лишь ухмылку, после чего потрепал волосы Джей второй рукой. — Ты подчинишьчя или....

— Да... — Сказала горничная глотнув слюны, нет... она не прогнулась от боли, не от страха смерти… а от потери дорогого для себя человека… если это означает, что Тесса выживет. Неважно, какая цена… сколько нужно будет мучиться… неважно.

— Повтори, я не услышала. — Снова отвратительный смех и приближенние головы к рту горничной, бывшего лидера, что сейчас беспомощного сжала кулак.

— Я подчинюсь тебе

҉

Настало время праздника. И сегодня особняк сиял бы во всей своей красе, но погода решила иначе. Громыхало. Обычные серые тучи, проливающие дождь, могли бы исчезнуть по желанию Эллиотов – за соответствующую плату. Однако правительство отказало в изменении погоды: из-за нескольких аварий на электростанциях, отвечающих за эту функцию, вмешательство оказалось невозможным. Так что день выдался дождливым, мокрым и слишком тёмным... Как символично. Но это неважно.

— Какая серость! — негромко пробормотала женщина, выходя из машины.

Её супруг, как истинный джентльмен, открыл перед ней дверь и, не забыв про зонт, галантно подал руку. Очень мило! Очень по-джентльменски. А ещё – невероятно красиво: его идеально выглаженный чёрный костюм, белая рубашка и аккуратный красный бантик под воротником создавали элегантный образ. Безупречно уложенные волосы, сияющий взгляд голубых глаз...

Она снова влюбилась в него!

— Тим, уф! Ты сегодня просто красавчик! — Сказала она и слабо ударила того по плечу.

— Не смущай меня, Элиза! — Статный мужчина залился краской, словно мальчишка, и отвёл взгляд. Но и его жена была не менее ослепительна. Зелёные глаза сверкали, словно драгоценные камни, а её белое платье, украшенное золотыми линиями, подчёркивало и грацию, и богатство. Волосы убраны в сложный пучок: сначала их ловко заплели в изящные косы, а затем собрали в аккуратный круг. Завершала образ миниатюрная шляпка, выделяющая её среди толпы. На шее, как всегда, красовалось ожерелье с роскошным рубином в центре. — Ты тоже ослепительна… Как в день нашей свадьбы… — Муж искренне улыбнулся, но тут же снова отвернулся, скрывая лёгкое смущение. Просто он не привык говорить такие вещи вслух…

— А я какая?! — раздался радостный голос позади.

Это была девочка. Её голубые глаза сияли восторгом, каштановые волосы красиво обрамляли лицо. На ней было идеально сидящее платье цвета морской волны, а на голове — миленький ободок в виде короны, точь-в-точь как у принцессы. Хехе, она сама выбрала его!

— Ты как звезда! — Отец с улыбкой подхватил малышку на руки, вызвав у неё заливистый смех.

— Ты как мы, только лучше! — добавила мать, ласково поглаживая её по голове.

И вот вся семья направилась в особняк, к их давнему другу. Сегодня был важный день – день рождения дочери Джеймса! В руках Элизы покоился подарок: с виду простой лист бумаги, но на деле — нечто гораздо большее. Документ, передающий в собственность Тессы Джеймс Эллиот землю площадью 2500 км². Да немного, но это земля находится в «Новой земле»! Так что и компания их друга усилится и они сами тоже дадут хороший подарок не только дочери, но и её отцу!

Грандиозный подарок... а ещё некое желание их дочери это увидеть... ту горничную! Ой как ей хочется, именно поэтому она и пришла! Да сначала казалось что за подругой, но девочка всё же немного эгоистка, ведь связала их с Тессой именно Эми, а не... ну... случайности или что-то, поэтому и надо её навестить! Хе-хе.

Кстати, тут всегда было так... жутко? В прошлый раз такого не было от слова совсем, но сейчас... угрх! Страшно то как!

— Погода решает многое, — Пробормотал отец и покрепче сжал дочь, после чего глянул на особняк, что выглядел как пристанище монстра. Как в старых фильмах, где внутри таких особняков скрылись монстры, и невезучие, впрочем в основном глупые подростки сунулись туда и не вернулись. Прямо таки наровит бежать прочь, но... блин. Это особняк Джеймса! Если в его доме заведётся монстр, то скорее не проживет лишней секунды, прежде чем будет уничтожен в клочья.

҉

— <Крадусь> Братец Эн-н! — весело протянула Син, появляясь у бара. Её послала старшая сестра, сказала... непонятные слова. Скорее про вечеринку, потом про захват Тессы? Ещё… про что-то, но суть Син не поняла, слишком непонятно. Нет, она не глупа, просто старшая объяснила всё слишком расплывчато. Возможно Син стоит ещё раз поговорить с ней и заново пройти этот... эээ инструктаж? Наверное так, впрочем сейчас цель установить кое-что братцу!

Эн, как всегда, сначала улыбнулся, затем провёл стакан по руке, будто оценивая его вес, и только потом поставил на место. После этого помахал ей, наивно не замечая, что свет в помещении будто стал тусклее. Свет угрожающее замигал... уф, жуть!

— Син! Какая встреча! — он радостно улыбнулся, но в ту же секунду её силуэт... сдвинулся? Слишком резко и как будто телопортировалась. Хммм, это её скрытые навыки? Может он может обучиться этому у Син?

Всё было нормально — и вдруг нет

На миг его дисплей моргнул, и в следующую секунду Син уже была прямо перед ним.

— Уааа! — Эн вздрогнул и сделал резкий вдох. Он даже не понял, зачем, но в какой-то книге говорилось, что если дышать глубже, то «нервы уйдут». Правда, он до сих пор не знал, что это значит. Нервы это вещь людей, а он не человек, он дрон! Нервы... связан с головой, вероятно с мозгом... но... эээ! Откуда нерв? — Не пугай меня так, Син! — он поднял палец и угрожающе помахал им, и несколько прищурил глаза.

— <Хватаю> Хорошо! — Тон её голоса совсем не соответствовал тому, как она схватила его за руку. Слишком крепко, слишком уверенно и слишком радостно. — Братец Эн! — её голос задорно звякнул, будто она собралась сообщить что-то невероятно радостное. — Я хотела бы...

Она рывком притянула его к себе, так что их дисплеи оказались почти впритык. Потом всё засветилось жёлтым светом, очень ярким и слишком хаотичным.

— Чтобы ты принял кое-что!

[Благодарю за содействие Эн!]
[Мы сделаем лучшую жизнь]

Сообщение всплыло перед глазами Эн. Он даже не успел прочитать его полностью, когда цифры начали заполнять всё зрение, словно густой, тягучий туман.

Мир стал... зыбким, он стал тянуть его, утаскивать вниз... прямо в какофонию звуков.

Голоса

Сначала шёпот, едва различимый, будто кто-то переговаривался за спиной. Потом звуки стали громче, но... слишком протяжными, словно кто-то растянул слова, перепутал буквы:

— "уб҉ей....убе҉й... Убе҉й! УБ҉ЕЙ! ҉УБЕЙ҉! УБ҉ЕЙ҉!! У҉БЕ҉Й҉!!!҉ Уб҉-е-҉еЙ!҉"

Что?

Дисплей мигнул

[𝔼ℝℝ𝕆ℝ: 606]

— Брааатец Эн...

Голоса звенели, перекручивались, искажались. Слова смешивались, накладывались друг на друга, превращались в какой-то безумный хор. Ему хотелось вырвать свои слуховые аппараты, чтобы не слышать этого, однако поднять руки было так тяжело, словно они стали весить сотни тонн.

Эн сделал шаг назад, но пол будто стал мягче. Или это ноги ослабли?

— Что... со мной...

Он попытался сфокусироваться, но дисплей то мерцал, то искажал картинку. Перед глазами снова появилась Син – или её несколько? Они прыгали, дёргались, распадались на пиксели.

Эн рухнул на пол. Всё стало... тихим

Син наклонила голову набок, наблюдая:

— Братец Эн! Не беспокойся! — нежно сказала она и ласково провела пальцами по его голове, потом подняла его с помощью «Сверх Вычислителя», после чего посадила на стул. Своими ножками она встала на цыпочки и прижала голову к его груди.

Она прислушалась

Внутри у него что-то медленно перезапускалось, переходило в новый ритм. Потом начало что-то формироваться, звуки разрыва и соединения плоти, где-то что-то распределялось, и где-то что-то присоединялось.

Она хихикнула

— Старшая сестра позаботилась о том, чтобы это произошло быстро и менее болезненно! <Хихикаю> А ещё, у тебя тоже будут жёлтые глаза, как у меня! <Радуюсь> Мы будем ещё больше похожи на брата и сестру! — Она склонила голову ближе, улыбаясь. — <Шёпотом> Теперь ты меня слышишь, да?

Эн не ответил. Он всё ещё был отключен.

Но из глубины его системы кто-то... отвечал...

— Отличная работа Син, ты очень хорошо постралась! — Голос старшей, та похвалила его и после чего отключилась, не забыв отдать ещё один приказ. — Будь готова, хорошо? Вечером... мы начнём... наше торжество.

— <Кивок> Поняла старшая

҉

Джей шла, теперь её глаза были жёлтые, слишком яркие и страшные. Клеймо того начальства; теперь лидер не более чем пешка, и это дико бесит – её беспомощность. «Кей» была так близка к ней, что протянутая рука могла ухватиться за шею и сжать, после чего сломать… Но как бы она ни старалась, как бы ни пыталась ухватиться, она не могла, ведь её настигла та тьма… тот ужас… страх потери…

— Джей... ты справишься... ты идеальный работник... теперь ты точно сможешь, — Пробормотала она самой себе стоя перед комнатой Тессы, её хозяйки. Теперь у Джей есть цель, нет приказ.

Не выпускать Тессу

Точнее её можно выпускать сейчас, но во время главного «торжества» она должна сидеть тут, тихо и смирно, пока там... будет мясорубка.

Ничего, лёгкая работа... хотя... стоп... это можно было сделать ещё легче, ведь родители Тессы не очень-то так скажем... хороши, поэтому накажур её несмотря какой день, какоё её состояние и не смотря на поступок. Это можно было использовать...

— О компания «JC Jenson» прости меня за такой ужасный грех... я каюсь во всём, но... — Она сегодня специально допустит ошибку, всё ради Тессы. Итак что можно совершить? Так чтобы её не выкинули на свалку, но так чтобы Тессу приковали цепями. Хм... сложно... но возможно. Нужно просто приготовиться, сама хозяйка как раз отсутствует в комнате.

҉

Семья Эллиотов стояла во всей красе, они были идеальны. Никакого несовершенства, абсолютно... всё прекрасно. Идеальная осанка, улыбка и добрые слова всем гостям, особенно семье Хатсонов.

Первичная улыбка, полная дружелюбия, обмен любезностями, добрые слова и смех. Приглашение и благодарность за прибытие, как обычно, но это было красиво, элегантно, без лишних движений или шума, без чего-то непонятного или напыщенного. Просто и красиво.

Но идиллия нарушилась, когда глава Хатсонов передал тот сертификат. Прочитав содержимое, Джеймс улыбнулся и душевно поблагодарил его. Как и Тесса Джеймс Эллиот, она склонила голову и, как истинная леди, выговорила уже заученные слова благодарности. В ответ услышала смех и слова:

— Не благодари, это ведь твой день рождения!

Как же... это было... горько. В её день ей не разрешали ничего. У неё не было права выбора. Она оделась в это тугое платье, корсет и каблуки, ей пришлось сидеть часами, пока её волосы приводили в порядок – по мнению её матери. Ей пришлось заучивать и знать, что она должна и что НЕ должна делать.

В первом списке было немного: смеяться в нужный момент, говорить нужные слова и благодарить всех. Во втором же – всё строго: не разрешалось делать лишние движения, громко смеяться, говорить ненужные вещи, которые породили бы слухи... Запретов было слишком много. Она скорее походила на марионетку, чем на человека. Просто нитей никто не видел, как и самого кукловода.

Всё было ужасно. Ей не нравилось

А ведь это был её день рождения... Как же обидно. И как же завидно смотреть на эту девочку. Кандида. Ей было ужасно хорошо. У неё не было таких злых и скрупулёзных родителей, не нужно было придерживаться этого этикета... Она могла улыбаться когда хочет и как хочет...

— Папа... а я могу... прогуляться тут?

Завидно...

— Конечно, доча!

҉

Пока всё веселье не началось. Такое действо могло быть лишь вечером, а он ещё не наступил. Пока все гости находились в гостиной, которая больше напоминала огромный ресторан, чем домашнюю комнату, банкетный зал всё ещё готовили. Сначала могло показаться, что семья Эллиотов просто задерживает гостей, однако на самом деле это была лишь возможность показать свой статус и завязать беседу с влиятельными людьми. Ведь ничего плохого в том, чтобы расширить связи и подписать пару документов, не так ли?

҉

«Кей» не занималась никакой работой – она просто перевела свои обязанности на других. К счастью, Джей справилась с этим без труда… а заодно позволила заразить ещё несколько дронов. Сейчас они скрываются в библиотеке, туда никто не сунется. Всего восемь дронов, они сейчас меняются за этими дверями. Всё идёт идеально… или шло...

Шаги

Мягкие, лёгкие, почти неслышные.

«Кей» повернулась, и тут же почувствовала отвращение. Очень большое... и загорелась ненависть... это человек.

К ней шла девочка. Маленькая, с широкой, сияющей улыбкой, её платье было безупречно, а взгляд… слишком знакомый.

— Эми! — радостно воскликнула она, но через мгновение неловко закашлялась, прикрывая рот ладошкой. Ошиблась. — То есть… Кей! — Она подошла ближе, аккуратно переступая ножками, и замерла прямо перед дроном. — Ты всё такая же милая! — засмеялась она и склонила голову, разглядывая «Кей» с искренним восхищением.

Дрон молча смотрела на неё, жёлтые глаза не моргали, они впились в неё

— Приветствую вас, маленькая леди, — спокойно произнесла «Кей», слегка наклонив голову в вежливом поклоне.

— Ой, да не надо, Кей! — девочка всплеснула руками, хихикнув. Она махнула рукой, пытаясь развеять напряжённую атмосферу, а заодно и вежливость дрона.

Кей не шевельнулась

— Что привело вас в эти… помещения? — Ужано... черт, «Кей» может обращаться так лишь к одному человеку, и это явно не эта соплячка перед ней. Как же хочется... убить её...

— Ну… ты! — гордо заявила девочка, а затем отвела взгляд, начиная возиться с пальцами. Глупая, наивная улыбка. Она бросала взгляды то на потолок, то на пол, как будто собиралась с духом. — Скажи, — голос стал тише, — я могу тебя… обнять?

...

...

...

Внутри всё кипело

— "Бесит" — «Кей» не сдвинулась с места. На лице у неё застыла мягкая, почти дружелюбная улыбка. — Какой неожиданный… запрос, — её голос звучал ровно, безупречно вежливо, без намёка на раздражение или холод. После короткой паузы она слегка наклонила голову и добавила:

— Конечно, маленькая леди.

Она раскрыла объятия

[!]

Девочка с радостным писком бросилась к ней и обняла, вжимаясь в металлическое тело.

Тёплая, полная жизни, небольшие пальчикиосторожно цепляющиеся за металл. «Кей» ощутила слабую вибрацию – учащённый ритм сердцебиения.

Как странно

На какое-то мгновение её процессор завис, фиксируя нечто новое. Незнакомый параметр. Она анализировала, пока в объятиях всё ещё билось живое сердце, пока маленькие пальцы сжимали её корпус, почти похоже... на старые чуства, возможно той прошлой жизни, задолго до неё и Кей, может быть Эми. Это чувство пыталось как-то остановить её, пересечь попытку и сохранить...

Хруст

Позвоночник не выдержал давления.

Тело потеряло тонус и бессильно повисло в её руках, как сломанная кукла

Запах изменился. Тёплый аромат крови пробился сквозь привычные химические маркеры человеческого тела. Она не только сжала её, но и сдавила пальцы, что они пробили кожу и они добрались до органов.

Организм: повреждён
Жизненные показатели: отсутствуют

«Кей» опустила взгляд. Её руки, сжимающие девочку, теперь были залиты красным. Капли стекали по суставам и капали на пол образуя лужу.

Она медленно наклонилась, раздвигая губы, и впилась клыками в шею. Плоть поддалась с мягким влажным звуком, и во рту разлился горячий вкус. Солёный. Плотный. Сложный.

Жидкость: кровь.
Температура: 36,6°C.
Состав: 92% вода, 8% органика.

Кей замерла, задерживая всю жижу

Вкус…

Насыщенный. Необычный. Совершенный в своей органической структуре.

Но… неполноценный

Она провела языком по внутренней стороне щеки, анализируя ощущение. Всё было правильную вязкость, солёность, лёгкие примеси железа. Но чего-то не хватало. Как будто какой-то компонент выпал из уравнения, оставив пустое место. Впрочем неплохо, очень неплохо.

«Кей» медленно подняла безжизненное тело на уровень глаз. Слабая улыбка всё ещё застыла на лице девочки, застывшей в тени радости, которой больше не существовало.

— Недостаточно, — пробормотала она, задумчиво облизывая губы, но тёмно-алая жидкость продолжала стекать по её лицу, заливая всю форму. Она провела пальцем по подбородку, собрала густую каплю и поднесла её к глазам, рассматривая, как переливается под светом. — …Если бы ты выросла, вкус был бы полнее, впрочем...

Сладость, да, она была его было много, но... Недостаточно.

Она не видела смысла терять то, что можно ещё использовать. Люди так трепетно относились к своему телу, но стоило ли оно того? Лишь сложенный из мяса и костей контейнер, в котором трепещет жизнь. Не более. Да, и в каком-то смысле они и есть роботы, но состоящие из кусков мяса и возомнившие себя единственными в этой вселенной. Они не более чем букашки, которых можно раздавить и забыть.

Она аккуратно опустила бездыханное тело на пол, как мать, укладывающая спать ребенка, и наклонилась, разглядывая свой трофей. Оно было ещё тёплым. Вены, словно тонкие каналы, ещё сохраняли внутри последние остатки крови, лицо было в собственной крови, но безмятежна.

Кей сжала окровавленную ладонь и оглянула его

— Нужно больше.

С холодной методичностью она раздвинула крошечные ключицы, пустыми глазами наблюдая, как кожа разрывается под давлением. Тонкие кости хрустнули, как у ореха, а затем разошлись, обнажая трепещущий мрак. Снаружи человек был гладким, ровным, пропитанным духами и кремами, но внутри… Внутри он был всего лишь тёплой, влажной мешаниной. Где-то кровь, где-то другая жидкость, там сосуды, а здесь органы.

Хлопающий звук. Брызги крови, липкой и густой, испачкали её лицо, заливая дисплей. «Кей» моргнула, сбрасывая лишнее, и продолжила – глубже, глубже.

Клочья раздавленной плоти сливались с разорванными сосудами, белёсые куски лёгочной ткани скользили меж пальцев, расползаясь, как размокший хлеб. Всё это тёплое, горячее нутро – колыбель жизни – казалось ей набором расходников, безликим и неполноценным, словно наполовину собранная конструкция. И вот лёгкие были превращённы в кашу, объедены с кровью и кожей, и это лишь потому-что они встали на пути к цели.

Но вот оно

Маленькое. Красное. Всё ещё подрагивающее в её руке. Вековой символ жизни, любви, надежды.

Кей наклонила голову, вглядываясь в него. Её металлические пальцы сжали мягкую ткань:

Сердце

— Она любила это тело, так что… это в каком-то роде дарение, — усмешка скользнула по её губам, прежде чем она поднесла сердце ко рту.

Кожа лопнула под первыми зубами, выпустив горячий сок. Густая, тягучая жидкость обволокла язык, наполнив ротовую полость железистым привкусом. «Кей» медленно сжала челюсти, чувствуя, как мягкие волокна поддаются под давлением, разрываясь, источая запах горячего железа и чего-то ещё – чего-то едва уловимого.

Пустота

Она ожидала большего. Она хотела большего.

Она жевала, чувствуя, как волокна растягиваются между зубами, словно пытаясь почувствовать новый вкус. Оно таяло во рту, наполняя всё внутри липким, вязким теплом, но...

Чего-то не хватало

Сладость крови — была.
Тепло свежей плоти — было.
Густая вязкость, наполняющая каждый уголок рта — была.

Но вкуса не хватало

«Кей» нахмурилась, проглотив последний кусок, но удовлетворения не пришло.

Она медленно перевела взгляд на изуродованное тело перед собой.

— Ты так старалась быть хорошей… — прошептала она, проводя пальцем по окровавленной щеке девочки, оставляя багровый след. — Но даже в себе оказалась… неполноценной.

Как и всё человечество

Хах… Как жалко…

Но что-то внутри процессоров начало биться, как забившееся в угол умирающее сердце. Что-то пыталось выбраться наружу, рвало её изнутри, царапая стены сознания, требуя, умоляя открыть глаза.

Резкая боль ударила в голову, будто кто-то выжигал её процессор раскалённым прутом. «Кей» вскинула руки, вцепилась в виски, раздирая металл кровавыми пальцами. Боль. Боль. Боль.

— О Господи… Господи… какого чёрта… нет, нет… нет… — Звук её голоса… её ли? Он дрожал, ломался, срывался. Она не могла быть здесь. Она не могла это видеть. Но картина разворачивалась перед глазами, и от неё нельзя было сбежать.

Перед ней лежала девочка

Разорванная грудная клетка. Вспоротый живот. Кровь, холодными каплями собирающаяся в чёрную лужу. Ребра, торчащие наружу, как обломанные ветки. Руки Кей были в крови, в чём-то ещё… вязком… липком… она не могла понять, что именно это было, и не хотела.

— Нет… нет… нет… — шёпот, срывающийся на плач, но слёз нет. Они ей не положены.

Она не убивала

Такого не могло быть

Это всё неправда

Всё неправда!

Но когда она сдавленно захрипела, из горла хлынула чужая кровь.

Кей дёрнулась назад, кашляя, но во рту оставался привкус тёплого металла, слипшихся тканей, чужого жара. Она коснулась рта, и пальцы наткнулись на что-то мягкое – кусок плоти.

— Боже… Боже… Боже…

Она впилась пальцами в рот, скребла, вытаскивала, выдирала, разрывая в попытке выкинуть из себя проклятье, которое там не должно было быть. Она не могла дышать, не могла думать. Всё тело отказывалось подчиняться – металл хрустел, шарниры с натугой двигались, как чужие, пальцы дрожали в лихорадочной панике. Она хотела вызвать в себе что-то, хоть рвотный рефлекс как у человека, хоть перегрузку ядра как у дрона.

Плевать. Разодрать всё. Вырвать себя из себя.

Она хотела вскрыть своё тело, разорвать своё нутро, лишь бы этого всего не было внутри.

Но внутри была только она

...

Или нет?

Её руки запомнили тепло. Её глотка запомнила вкус.

— "Я… не хотела…"

— "Нет, ты хотела."

— "Нет… нет, нет!"

Голос внутри захихикал.

— У҉д-Ди҉в-В-ввлё҉н ч-Что҉ т҉ы-Ы вВв-выб-Бра҉-ала҉Ась҉ и-Из по҉д к҉о-о-Он҉т○■роля҉…

Тонкий, дрожащий, истеричный.

Она не могла сказать, кому он принадлежал... ведь говорила она сама.