Глава29 Смелая
Кажется, ей было страшно. Она была одета в спортивный костюм и сжимала в руках телефон. Парни видели, как Ярослава напряжена. Как выступает на тонкой девичьей шее вена.
Они в любое мгновение готовы были сорваться с места, схватить ее и утащить отсюда, но девушка поймала по очередности их взгляды и едва заметно покачала головой. Будто все поняла и говорила: «Нет, не надо».
— У вас есть несколько минут, — кивнул директор.
— Меня зовут Ярослава Веверр, и я одноклассница Шепсов и Есина. Новенькая. — Голос девушки подрагивал, но она старалась держаться уверенно. — Дело в том, что парни… То есть, Олег, Дима, Влад вступились за меня.
Она впервые произнесла их имя.
Парни замерли. Они словно сами свое имя забыли. А теперь в голове только оно и слышалось — голосом Ярославы.
Олег
Проклятая нежность снова окутала его, будто паутина. Олег смотрел на Ярославу и чувствовал, как хочет коснуться ее. Просто взять за руку, чтобы почувствовать тепло ее пальцев. Вдохнуть ее солнечный аромат. Зарыться носом в волосы. Обнять.
— Что? — непонимающе переспросил директор. — Вступились?
— Да, — тряхнула головой Ярослава. — Дима, Олег, Влад вступился. Потому что Есин обижал меня. Оскорблял, обливал водой из грязного ведра, толкал.
— Мой сын не такой! — заголосила мать Есина. — Это наглая ложь! Клевета!
Она вдруг сняла спортивную кофту, оставшись в одной футболке. На одной ее руке были видны глубокие ссадины.
Наступила тишина. Все смотрели на нее с удивлением, изумлением, даже с ужасом. И только Шепсы — с улыбкой.
— Есин толкнул меня на пол, и я сильно поцарапалась, — продолжала она.
— Хватит врать! — Лицо Екатерина Валерьевна пошло пятнами. — Мой сын не такой! Он добрый и честный мальчик, которого пытаются оклеветать! Это заговор!
— Я не вру. У меня есть видео, как ваш сын делает это, — тихо сказала Ярослава, и нежность сменилась яростью — той, которая жила в сердце Олега с того самого момента, как в раздевалке он увидел это видео. А потом пришел Есин, и он просто перестал себя контролировать.
— Значит, и по лицу он тебя ударил? — воскликнула потрясенная Ольга Владимировна.
— Нет, — нахмурилась Ярослава. — Это не он.
— А почему Шепсы тебя защищали? — спросила инспектор.
— Потому что… — она запнулась, прикусила губу, а затем подняла на Диму, Влада и Олега взгляд и четко сказала: — Потому что Дима и Влад мои друзья, а Олег парень. Они сказали, что не потерпит подобного. Но вы не думайте, я не поддерживаю насильственные методы! Я против этого. Но они... не смогли сдержаться. Наверное, они были очень расстроены.
— Покажите, пожалуйста, видео? — попросил директор, и Ярослава, кивнув, подошла к нему и протянула телефон.
Пока взрослые смотрели видео, Ярослава стояла в стороне, и на нее из окна падали лучи солнца, что выглянуло из-за туч. Олег не мог оторвать от нее взгляд. Какая красивая. И смешная.
Сам не зная, зачем, Олег подошел к ней и взял за руку. От простого прикосновения стало спокойно.
— Ты что делаешь? — тихо спросил он.
— Спасаю вас, — прошептала она, и Олег с трудом подавил желание поправить ее волосы, упавшие на лицо.
Почему даже сейчас она такая красивая?
— Скажи, что это неправда, — прошептала мать Есина, глядя на сына.
— Это просто шутка была, — пробубнил тот.
— Шутка? — переспросила она. — Ты меня сейчас при всех выставил полной идиоткой! А теперь говоришь, что это была шутка?! Да как тебе только не стыдно!
И она начала лупить сына по спине — завучам, инспектору и директору пришлось успокаивать ее. Чертов балаган.
— У меня кончается время, — раздался голос Старика, который все так же спокойно сидел в кресле директора. — Попрошу всех выйти. Кроме моего сыновей.
На лице парней появилась усмешка. Они знали, почему Старик сказал это. И знали, что сейчас будет. Ярослава с тревогой посмотрела на них, будто почувствовав неладное, а они лишь улыбнулись ей.
— Да-да, конечно, Владимир Сергеевич. Мы понимаем, что вам нужно поговорить!
Удивительно, но Старика послушались — освободили кабинет. В нем остались лишь они четверо.
Старик встал и подошел к одному окну. Закрыл жалюзи. Потом подошел ко второму — тоже закрыл. Стало темно и как-то душно.
Но не страшно. Страшно было раньше, когда он совсем зеленым был. А теперь все равно.
— Меня вызывали в школу, — спокойно сказал Старик, стоя напротив парней. — Вы же знаете, как я ненавижу это — терять время впустую.
— Знаем, — сквозь зубы ответили те.
Как же отец их раздражал. Видом, голосом, просто фактом своего существования.
— Деньги никто не возместит. К тому же я был вынужден слушать этих глупых куриц, — продолжал Сперанский. — Не находите, что это унизительно?
Парни пожали плечами.
— Щенки!
Отец подошел к Олегу, резко схватил за плечо — так, что острая боль пронзила руку. И, глядя сыну в глаза, резко ударил его под дых, заставляя согнуться пополам от боли. И те же самые действия проделал с Димой и Владом
— Встали прямо, — велел Старик, и парни с трудом разогнулись, чтобы получить еще раз. Перед глазами потемнело.
Старик знал, как и куда бить, чтобы было больнее. Но чтобы при этом было незаметно. А парни всегда терпели молча. Только зубы сжимали крепче. И голову закрывали.
Нет, им не было все равно.
Сколько бы они сами себе не говорили, что ничего не боятся, что им плевать на Старика, детский страх перед отцом до сих пор оставался в них. Травил их, словно яд. Заставлял цепенеть. Лишал воли.
Парни ничего не могли поделать с этим. Поэтому всегда позволял отцу бить себя.
И потом ненавидели себя за это.
Новых ударов не последовало. Старик ограничился двумя, что было на него непохоже.
— Благодарите свою смелую подружку, щенки, — тихо проговорил он. — Раз вступились за бабу — прощу. Да и мать твою Олег она напоминает.
На мгновение в его голосе появилось тепло, но тотчас пропало.
— Еще раз меня в школу вызовут, пеняйте на себя. Это последнее предупреждение, щенки. Не хотите по-хорошему, будет по-плохому. Я не шучу. Вы меня знаете.
Они знали.
Отец поправил костюм перед зеркалом и, больше не глядя на них, вышел. А парни взлохматили волосы. Коз-з-зел!
Они вышли следом за отцом, но уйти им не дали — продолжилось разбирательство, только теперь уже при участии Ярославы, которая сидела за столом рядом с ними. Олег то и дело поглядывал на нее.
Решили все мирно. Ну, относительно мирно. Есин и его мать извинились перед Ярославой и Шепсами. Извинения были неискренними, зато удовлетворили представителей школы. Инспектор заявила, что раз все друг друга поняли, она удаляется — зачем продолжать разбирательство и портить нервы детей? Они ведь одиннадцатиклассники, и так постоянно в напряжении.
Ольга Владимировна хотела вызвать родителей синеглазки, но та воспротивилась. Сказала, что теперь все отлично, и что она не хочет тревожить маму.
А Атом совершенно забыла, что вызывала их к себе после уроков.
В общем, конфликт благополучно разрешился. Только внутри все болело после ударов Старика, но об этом никто не знал. И не узнает.
Из школы парни с Ярославой вышли уже тогда, когда уроки в их классе закончились. Она была в спортивном костюме — видимо, забыла переодеться. А светлые волосы падали на спину.
— Зачем ты сделала это? — спросил Дима.
— А не должна была? — сощурилась она.
— Глупое поведение. Мы бы и без тебя справились.
Это была ложь. Без нее Старик гораздо сильнее наказал бы ее. Но не хотелось казаться перед ней слабаками.
Ярослава фыркнула. Будто бы прекрасно понимала это.
— Никогда больше так не делай, — обронил Олег. — И да. Не привязывайся к нам.
Ярослава остановилась и сузила глаза.
— Думай, что говоришь, Дуболомина! Я сделала это только чтобы тебя не выгнали из школы! Кто тогда будет защищать меня? Это в моих интересах — чтобы вы остался, понятно?
А, ну да. Конечно. Они ведь ее герои. Личные телохранители. А она их рабыня. Все просто.
— За мной, — велел Олег, стряхивая пепел на асфальт.
— Куда? — удивленно воскликнула девушка, спеша следом за ним. Боже, ну почему девчонки всегда так медленно ходят?
— Давай без лишних вопросов. Просто делай, что я сказал. Ты ведь целый год должна делать все, что хочтим мы, — усмехнулся он.
— Мог бы и не напоминать, — нахмурилась она, пытаясь ускорить шаг, чтобы нагнать их. Парням пришлось идти медленнее. На ходу Олег писал сообщение другану, который жил неподалеку, — чтобы тот пригнал еще один шлем. Друган пообещал вынести его через пятнадцать минут.
Они шли по аллейке. Макушки деревьев уже тронуло золото, и кое где на дороге лежали сухие опавшие листья. Ярослава наступала на них, и под ее кедами раздавался хруст. Для нее это была словно игра, и парням стало смешно. Не потому, что она казалась им глупой. А потому, что казалась слишком милой. Было в ней что-то такое, от чего Олега сердце замирало.
Олег засмотрелся на нее, и Ярослава, заметив, как он на нее смотрит, смутилась.
— Что? — спросила она.
— Тебе пять лет? — поинтересовался он. Ну не говорить же ей, что она слишком милая? Лучше на место поставит.
— О, ваше величие прознает небеса, а я смею наступать на листья, как же мне стыдно, что такая тупая, как я, идет рядом с таким великим, как вы, — издевательски сказала Ярослава и поклонилась.
— Опять начала? Иди спокойно, — нахмурился он.
Они пришли в нужный двор Олег написал сообщение другану, и тот ответил, что вот-вот выйдет.
— И что теперь? — спросила синеглазка, ничего не понимая. Она с любопытством осматривалась по сторонам.
— Ждем, — коротко ответил Влад.
— Чего ждем? — не отставала она.
— Человека.
— Какого?
— Слушай, перестань задавать вопросы, — поморщился Дима. — Такие же глупые, как ты сама.
— Идиот, — прошипела Ярослава. Парни закатили глаза. Блин, будь на ее месте любая другая девчонка, они бы заткнули ей рот. И сделали бы это жестко. А ей почему-то и хамить по-настоящему не хочется.
Друган вытащил шлем, Олег забрал его и повел синеглазку к байкам, который были припаркован через пару домов отсюда. Она плелась за ними и прожигала злым взглядом. А парней это лишь веселило. Олег нравились ее эмоции — видя их, он ощущал себя живым, что ли. И иногда даже нужным.
— Ты хочешь, чтобы мы поехали на нем? — изумленно спросила Ярослава, глядя на байк. В ее взгляде боролись интерес и страх.
— А как ты думаешь, синеглазая? Зачем мне два шлема? — развеселился Олег.
— Я боюсь. Никогда еще на мотоциклах не каталась.
— Не бойся. Я в этом деле ас.
— Думаешь, если сказать «не бойся», то я сразу перестану бояться? — поинтересовалась Ярослава. — Прости, но это так не работает.
— Я не буду сильно гнать, — пообещал он и вручил ей шлем. Но свой, а не другана. В своем шлеме Олег был уверен. Хороший, крепкий, без повреждений, с цельным козырьком.
Однако вместо того, чтобы поблагодарить его, синеглазка сморщила носик.
— И что с ним делать?
— А ты как думаешь? — спросил Влад, надевая свой шлем . — Можешь подуть в него. Или приложить к уху, как ракушку.
Девушка одарила его сердитым взглядом.
— Я не знаю, как его надеть.
Олег вздохнул и подошел к Ярославе так близко, что она вздрогнула. Девушка подняла на него глаза, и в них он увидел целое синее море. Лучше в ее глаза не смотреть. Утонуть можно, к чертовой бабушке.
Только как это сделать? Как отвести взгляд?
Чувствуя, что пульс снова частит, он собрал волосы Ярославы, скрутил их и засунул под ворот спортивной кофты. Волосы у нее были мягкими, и их приятно было касаться.
— Что ты делаешь? — напряженным тоном спросила он.
— Занимаюсь нашей безопасностью, — невозмутимо ответил Олег. — Не хочу, чтобы твои пакли лезли мне в глаза во время езды.
Она вспыхнула. Видимо, ей не понравилось слово «пакли». Парню стало весело.
— Не придумывай себе лишнего, — посоветовал он издевательским тоном.
— Я вообще не думаю, — отрезала Ярослава.
— Я вижу, что не думаешь.
Она поняла, что сморозила и возмутилась.
— Я имела в виду, что сейчас не думаю о лишнем, а не вообще! Ты же все понял! Хватит меня подкалывать, Шепс.
— Не оправдывайся.
Парень взял шлем за застежки, раздвинул и аккуратно надел на голову Ярославы, надеясь, что не повредил её уши. Затем осторожно застегнул шлем, отрегулировав вокруг шеи.
— Крепко будешь сжимать меня коленями. И обхватишь за пояс. Будешь моим рюкзачком. Не отпускай. Куда я — туда и ты, поняла?
— Поняла, — судорожно вздохнула девушка. — Но обещай, что гнать не будешь, ладно?
— Обещаю, — ответил он и спохватился. Это она должна делать все, что он скажет. А получается наоборот. Как так-то?
Парни оседлали своего железного коня, поставили ноги на асфальт и положил руки на руль. Ярослава, держась за Олега плечо, с трудом, но залезла на заднее сидение. Оперлась о подножки, крепко сжала его коленями и обхватила за пояс. Даже сквозь одежду он чувствовала, какое горячее у нее тело.
— Я покачу медленно. Если будет страшно, просто скажи, поняла? — глухо сказал он, понимая, что больше всего на свете хочет сейчас не драйва и скорости, а ее губы.
Просто. Поцеловать.
— Поняла, — отозвалась она.
— Все повторяй за мной. Я наклонюсь — и ты тоже. Я пригнусь — и ты тоже. Ясно?
— Ясно.
С этими словами парни завели мотоциклы.