Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Камилла. Часть 3
Pov. Автор.
Она — всего лишь человек.
Мир вокруг Камиллы сузился до размеров её собственной парты, а голоса однокурсников доносились словно сквозь толщу воды.
Всё её существо сейчас было сосредоточено на одной-единственной задаче: удержать сознание в узде и дописать этот треклятый тест по экономике.
Пальцы, сжимающие ручку, казались чужими и ледяными, в то время как внутри всё тело плавилось от жгучего, изнуряющего жара.
Камилла упрямо вчитывалась в строчки вопросов, мысленно ругая себя за слабость. Она была слишком гордой и самостоятельной, чтобы позволить какому-то сезонному вирусу разрушить её идеальный учебный план.
«Ещё три вопроса» - стучало в её наболевших висках - «Только три вопроса, и я смогу уйти»
Когда финальный звонок наконец прозвенел, Камилла сдала бланк одной из последних.
Ноги были ватными. Кое-как натянув куртку и замотав шею огромным шарфом, она вышла на крыльцо главного корпуса. На улице капал мелкий, противный дождь, укутывая кампус серыми красками.
Камилла тяжело прислонилась спиной к прохладной каменной колонне и прикрыла глаза, чувствуя, как к горлу подступает волна слабости и дурноты.
«Это же надо было заболеть! Жесть, я ещё не все долги сдала...»
- Камилла? - Этот глубокий, бархатный голос заставил её вздрогнуть.
Она неохотно приоткрыла тяжёлые веки. Прямо перед ней, закрывая собой весь остальной мир, стоял Оптимус.
В своей фирменной куртке, кофте, так как на улице было зябло, и светлых джинсах.
В его пронзительно-синих глазах сейчас читалось то, чего Камилла боялась больше всего — неприкрытая, острая тревога.
Оптимус действительно был растерян. В его многовековой памяти хранились тысячи гигабайт данных о тактике боя, звёздных картах и политических союзах, но он впервые в жизни столкнулся с этим.
Он никогда не видел ни Камиллу, ни Карен в состоянии физической болезни.
Карен, обладавшая силами созидания, попросту не была подвержена земным биологическим вирусам.
И сейчас, глядя на бледное лицо Камиллы, на лихорадочный, неестественный румянец на её щеках и на то, как мелко дрожали её плечи, Оптимус ощутил глухой, незнакомый укол паники. Для его процессора эта хрупкость была пугающей.
Он без лишних слов шагнул ближе, нарушая все границы личного пространства, и потянулся рукой к её лбу.
«Уоу!» - глаза девушки стали по пять копеек.
Камилла, заметив его движение, инстинктивно отшатнулась назад, едва не потеряв равновесие.
Ей было до безумия неловко принимать его помощь.
Больше всего на свете она боялась выглядеть жалкой в чьих-то глазах. Особенно на период болезни.
Ей казалось, что если его горячая ладонь сейчас коснётся её кожи, она просто сгорит со стыда прямо здесь.
- Всё нормально, - хрипло сипнула она, выставив ладонь вперёд, как щит - Я в полном порядке, Оптимус, честное слово. Это просто... свежий воздух после душной аудитории так влияет. Глаза немного слезятся от света. Сейчас я дойду до автобусной остановки, приеду домой, выпью кофе и всё пройдёт.
Оптимус слегка наклонил голову, и в его взгляде промелькнуло искреннее непонимание.
Он видел очевидные биологические маркеры сбоя в её организме — прерывистое дыхание, повышенную температуру, замедленные рефлексы. Зачем она пытается отрицать очевидное? Зачем придумывает эти странные, нелогичные отговорки про кофе и автобус, когда её тело едва держится на ногах?
- У тебя сильный жар, Камилла - спокойно и абсолютно безапелляционно констатировал он, полностью проигнорировав её выставленную ладонь.
Он сделал ещё один шаг, сокращая расстояние между ними до минимума. Одним мягким, но властным движением Оптимус перехватил лямку её тяжёлого рюкзака, легко снял его с её плеча и закинул себе на спину, словно тот ничего не весил.
- Э, верни!
Оптимус лишь покачал на это головой.
Его рука аккуратно, но с непреклонной надёжностью обхватила её за талию, притягивая к своему боку и забирая на себя большую часть её веса.
Когда-то Карен так же ему помогла, когда он тоже чувствовал недуг в своей физической оболочке.
- Автобус отменяется, - его бархатный голос прозвучал прямо над её ухом, не допуская возражений - Я дам сигнал Бамблби и отвезу тебя домой. И это не обсуждается.
Заметив краем глаза приближающуюся подругу, Камилла посмотрела на неё умоляющим, полным паники взглядом:
- Алекс, помоги мне! Меня похищают! Скажи, чтобы он отдал мой рюкзак.
Алекс остановилась на ступеньках, переводя взгляд с монументального, совершенно невозмутимого Оптимуса на бледную, растрёпанную подругу.
На лице Алекс тут же расплылась хитрая, задорная улыбка:
- Оптимус — не останавливайся.
Камилла лишь возмущенно успела сказать:
- Что? - Но подруга лишь весело помахала рукой и быстро побежала вниз по ступеням к ждавшему её однокурснику Роберту.
Оптимус, совершенно не понимая причин этой девичьей пантомимы и её отчаянных попыток сбежать от очевидной медицинской помощи, просто повёл её к парковке.
У девушки не было сил сопротивляться. Её упрямство таяло под натиском жуткой слабости, и она практически полностью навалилась на его надёжное плечо, пока он вёл её через мелкую сетку дождя.
В машине обогрев уже работал на полную мощность.
Они тронулись. Камилла сидела, откинув голову на мягкий подголовник, и закрыла глаза. Болезненное состояние накатывало тяжёлыми, душными волнами. В висках монотонно стучало, мышцы неприятно ныли, а салон автомобиля то казался ей ледяным, то внезапно превращался в раскалённую печь. Ей было не особо комфортно, да и к тому же очень неловко...
Перед Бамблби тоже.
Машина мягко затормозила. Камилла приоткрыла глаза и увидела за стеклом вывеску круглосуточной аптеки.
Оптимус повернулся к ней:
- Я скоро вернусь. Сиди здесь, - Негромко произнёс он и вышел под дождь.
И тут в её лихорадочной голове, подстёгиваемой болезнью и паникой, созрел абсолютно безумный, иррациональный план.
План побега.
«Так, родители на работе, дом пустой. Если я сейчас незаметно выскользну из машины, то успею добежать до угла, поймаю такси и уеду»
Волевая девушка, смотря как Бамблби особо не проверяет её, был наверное в своих мыслях, отщёлкнула ремень безопасности.
Камилла толкнула тяжёлую пассажирскую дверь, выскользнула из салона на прохладный асфальт парковки и, натянув капюшон толстовки, быстро зашагала прочь, в сторону автобусной остановки за углом здания.
«Отлично, оп-оп, живем-живем»
Капли холодного дождя ударили по лицу, немного отрезвляя. Она успела отойти метров на десять и уже мысленно праздновала победу, как вдруг её за плечо аккуратно, но мёртвой хваткой перехватила чья-то рука.
Камилла даже не успела обернуться — Оптимус просто вырос на её пути, бесшумно преградив дорогу своей монументальной фигурой.
В его руке был белый шуршащий пакет с лекарствами, а во взгляде непонимание:
- Камилла, что ты делаешь? - в его бархатном голосе впервые прозвучала не просто тревога, а настоящая, неприкрытая паника.
Он абсолютно не понимал логики её действий. Почему она так отчаянно сопротивляется и хочет уйти?
- Пусти меня, - возмущённо, но не громко сказала Камилла, упрямо пытаясь выдернуть плечо из его захвата.
Но у неё всё никак не получилось.
Тогда она попыталась обойти его справа, но Прайм, не разжимая пальцев, мягко сделал шаг в сторону, снова перекрывая ей обзор.
Его спокойствие на фоне её бушующих эмоций просто выводило из себя.
Он с недоверием сказал:
- Твои действия нелогичны и вредят твоему организму, на улице дождь — ты промокнешь - ровно и непреклонно произнёс он, слегка усиливая хватку, чтобы она не дёргалась - Мы возвращаемся в машину.
- Пошел ты в пень, я доеду домой сама, - Сказала она смотря ему прямо в глаза, хоть дождь и мешал смотреть вверх.
Оптимуса это удивило. В её голосе он будто услышал упорство своей давней напарницы...
Но он не подал виду, лишь мягко, ещё списывая всё на её недомогание, произнес:
- Камилла, не упрямься.
Сквозь зубы, с раздражением, девушка процедила:
- Не указывай мне, что делать, и не делай вид, что тебе важно моё самочувствие, - Возможно, физический недуг подстегивал её говорить грубо - Иди разбирайся со своими делами, я сама со всем справлюсь, уйди с дороги.
Оптимус внимательно смотрел на неё. Он слышал её просьбу, но оставить её под дождем, когда она в таком состоянии — это бредовая идея.
Он понял, что её агрессия — это лишь следствие сильного жара и страха.
Его лицо смягчилось, а в синих глазах зажглось такое бесконечное, ласковое терпение, что Камилла на секунду осеклась.
Вместо того, чтобы спорить или читать нотации, Прайм сделал то, чего она никак не ожидала.
Он уже делал так раньше с Карен, там же сработало.
Он просто легко подхватил её, полностью оторвав от земли, и понёс обратно к автомобилю.
- Эй! Поставь меня на асфальт! Так нечестно! - забавно брыкаясь ногами в воздухе, начала Камилла, безуспешно колотя по его груди.
Но Оптимус даже не шелохнулся под её слабыми ударами.
Поняв, что сопротивление бесполезно, она сердито фыркнула, спрятала пылающее лицо на его плече и инстинктивно ухватилась за его шею, чтобы не свалиться.
От него пахло бензином и ветром.
Он бережно вернул её на сиденье машины, закрыл дверь и сам быстро сел за руль. Прежде чем завести мотор, Оптимус развернулся к ней всем корпусом:
- Мы едем к тебе домой, и я буду рядом, пока этот вирус не отступит, - От последней фразы табун мурашек прошелся по её спине - Пожалуйста... больше не убегай от меня.
Камилла качнула головой в знак согласия.
Она понимала, что сейчас в таком состоянии, с его настойчивой помощью, далеко она не уйдет.
Они опять оказались в дороге.
Через некоторое время поездки, она конечно сопротивлялась, но сдалась и уснула.
Сильное упрямство окончательно разбилось.
Её голова мягко опустилась на пассажирское сиденье, а пальцы, всё ещё сжимавшие воротник куртки, расслабились.
Оптимус затормозил у обочины и выключил двигатель. В салоне воцарилась уютная, согретая печкой тишина, нарушаемая лишь мерным шуршанием капель дождя по стеклу.
Он повернулся к ней и замер, заворожённо глядя на спящую девушку. В полумраке салона её бледное лицо казалось невероятно хрупким, а лихорадочный румянец на щеках вызывал у него щемящее чувство беспокойства. Оптимус бережно, едва дыша, всматривался в её черты, боясь неосторожным движением прервать этот чуткий, так необходимый ей сон. Для него её человеческая природа оставалась удивительной и пугающей загадкой — то, как легко этот сильный духом организм мог быть подкошен невидимым биологическим вирусом.
Вдруг Камилла беспокойно зашевелилась. Она нахмурилась, судорожно вздохнула и что-то тихо, обеспокоенно забормотала во сне.
- Оптимус, - Подал голос Бамблби - Ей наверно нужно тепло.
- Я вижу, Бамблби, - негромко ответил Оптимус, не отрывая взгляда от Камиллы.
- Раф обычно в таких случаях пил тонны чая и ложился спать, - продолжил Бамблби - Заноси её в дом. На улице сыро, это только усугубит озноб.
Прайм мысленно согласился с напарником.
Он аккуратно протянул руку и начал осторожно прощупывать карманы её куртки. Он наконец нащупал на дне правого кармана связку ключей от дома. Металл тихо звякнул в его ладони.
Прайм бесшумно вышел из машины, прихватив с заднего сиденья рюкзак и белый шуршащий пакет из аптеки.
Открыв пассажирскую дверь, он скользнул руками под её спину и колени, бережно отрывая Камиллу от сиденья.
Но как только прохладный уличный воздух коснулся её лица, у Камиллы включились подсознательные, сонные протесты. Она, совершенно не открывая глаз и не понимая, что вообще происходит, начала вяло сопротивляться. Её руки уперлись ему в грудь, а голова закрутилась из стороны в сторону:
- А ну опусти меня на ноги... Я и сама дойду... - тихо, заплетающимся языком пробормотала она с закрытыми глазами.
- Тише, Камилла. Всё хорошо. Я держу тебя, — прошептал он ей.
Насколько позволительно ему так обращаться с ней?..
Камилла недовольно фыркнула, но обмякла в его руках, инстинктивно утыкаясь горячим лбом в изгиб его надёжного плеча и согреваясь от его тепла.
Оптимус быстро поднялся по ступеням крыльца, ловко одной рукой вставил ключ в замок и толкнул тяжёлую входную дверь.
Внутри дома было абсолютно тихо и темно — родители, наверно, всё ещё были на работе. Прайм бесшумно прошёл в гостиную и бережно опустил Камиллу на большой, мягкий диван. Она снова что-то недовольно проворчала во сне, когда её спина коснулась прохладной обивки, и попыталась сжаться в комок, спасаясь от озноба.
Оптимус тут же отыскал глазами пушистый шерстяной плед, висевший на спинке кресла, и аккуратно укутал её до самого подбородка.
Он отступил на шаг назад, поставил пакет с лекарствами на журнальный столик и замер посреди чужой, тихой гостиной.
Наступил момент, когда великий лидер автоботов почувствовал себя абсолютно растерянным. Оптимус не особо понимал, что делать дальше.
Оставлять её одну в таком беспомощном, лихорадочном состоянии казалось ему верхом безрассудства и эгоизма — а вдруг ей станет хуже? Вдруг понадобится помощь, а рядом никого не окажется? Но и оставаться в чужом доме без разрешения родителей было нарушением всех человеческих приличий, которые он так усердно пытался соблюдать.
Оптимус коснулся своего коммуникатора на ухе, вызывая Бамблби, который всё ещё ждал на парковке у дома:
- Бамблби, в доме никого нет. Родители вернутся только через несколько часов. Я не могу оставить её так одну.
В наушнике раздался сочувственный электронный вздох Би:
- Проверь пакет из аптеки. Там должны быть жаропонижающие таблетки. Когда она проснётся, ей нужно будет дать лекарство и чай.
- Спасибо за совет, — тихо ответил Оптимус, отключая связь.
Камилла приоткрыла глаза, когда почувствовала, как чья-то большая рука аккуратно приподняла её голову. В комнате царил приятный полумрак, а сознание всё ещё плыло в тумане непрекращающейся лихорадки. Лица того, кто сидел рядом, она разобрать не могла — перед глазами всё двоилось и смазывалось пёстрыми пятнами.
Ей к губам бережно поднесли стакан воды, и чей-то тихий, неузнаваемый из-за шума в ушах голос мягко попросил её выпить таблетку. Камилла, будучи в полной уверенности, что рядом находится мама или заскочившая после занятий Алекс, послушно сглотнула лекарство. Потом опять уснула.
Оптимус аккуратно поставил стакан обратно на журнальный столик. Он намеренно не стал называть своего имени и раскрывать себя, чтобы Камилле было спокойнее. Прайм прекрасно понимал: если она сейчас поймет, что перед ней сидит он, её девичья гордость тут же заставит её включить упрямство.
Она снова начнёт судорожно искать отговорки, отнекиваться от помощи.
Прайм вернулся в глубокое кресло напротив дивана. В тишине пустой гостиной, нарушаемой лишь мерным дыханием спящей девушки, он погрузился в тяжелые, безрадостные размышления.
Оптимус думал о том, не слишком ли близко он подпустил себя к этой земной девушке. Не совершает ли он огромную, непоправимую ошибку? Он ловил себя на мысли, что стал приходить к ней слишком часто, находить любые, даже самые пустяковые предлоги для встреч и непозволительно долго задерживаться в этом искусственном человеческом теле.
Насколько это вообще правильно и честно по отношению к ней и к его собственной команде?
А насколько правильно по отношению к Карен?
Он заботится о ней, только потому что она похожа на неё?
Но додумать эту мысль Оптимусу было не суждено.
Камилла на диване резко зашевелилась. Плед сполз с её плеч, а пальцы судорожно сжались, сминая ткань подушки. На её лбу выступили капли пота, и она, прерывисто дыша, начала кого-то звать во сне.
Он в один широкий шаг пересёк комнату и опустился на колени перед диваном, оказавшись на уровне её лица.
Оптимус бережно накрыл её подрагивающую, горячую ладонь своей огромной рукой, делясь с ней своим ровным, успокаивающим теплом.
Почувствовав эту монументальную защиту, Камилла постепенно перестала метаться. Напряжение покинуло её тело, дыхание выровнялось, и она, крепко сжав его большой палец, снова погрузилась в глубокий сон.
Оптимус так и остался сидеть на полу у дивана, не убирая руки.
***
Оптимус открыл глаза за несколько минут до рассвета, когда первые серые лучи солнца едва начали пробиваться сквозь плотные шторы гостиной. С удивлением для самого себя он обнаружил, что тоже погрузился в глубокий сон — явление для его истинной природы редкое и несвойственное.
В ту же секунду его человеческое тело отозвалось глухой, ноющей болью в мышцах. Он всю ночь просидел на полу в крайне неудобной, скрюченной позе у дивана, не смея пошевелиться, чтобы не потревожить спящую девушку.
Прайм аккуратно, стараясь не издать ни единого звука, высвободился из её рук.
Он медленно поднялся на ноги, со скрежетом и тихим вздохом разминая широкие плечи и шею. Человеческая оболочка требовала бережного обращения.
Убедившись, что его движения не нарушили покой в комнате, он наклонился над диваном и приложил тыльную сторону ладони к её лбу. Жар наконец-то спал.
Оптимус перевёл взгляд на настенные часы. Стрелки приближались к утренней отметке — скоро должны были вернуться её родители, и Прайм понимал, что ему лучше уйти прямо сейчас.
Его присутствие в их гостиной, да ещё и в такой обстановке, вызвало бы слишком много лишних вопросов, на которые у него просто не было логичных человеческих ответов. Он должен был исчезнуть до того, как дом оживёт.
Насчёт того, стоит ли оставлять след своего присутствия, Оптимус сомневался недолго. С одной стороны, его кибертронская скрытность требовала стереть все маркеры пребывания. С другой — он не хотел, чтобы Камилла проснулась в растерянности, думая, что ночной визит мамы или Алекс ей просто пригрезился в бреду.
Решение пришло само собой, когда он подошёл к журнальному столику, чтобы забрать пустой стакан из-под воды. Рядом с пакетом лекарств лежал её учебник по экономике, из которого небрежно торчал край блокнотного листа. Оптимус аккуратно вытащил этот чистый листок, взял со стола ручку и вывел всего несколько слов:
«Твой рюкзак в прихожей. Пожалуйста, не забывай пить воду и больше не болей.
О.»
Он положил записку прямо на тумбочку рядом с диваном, прижав её краем стакана, чтобы Камилла увидела её первой, как только откроет глаза.
В последний раз взглянув на спящую девушку и бесшумно, словно ночная тень, направился к выходу. Тяжёлая входная дверь мягко защёлкнулась за его спиной.
***
После того случая с болезнью Камилла окончательно поправилась, но между ней и Оптимусом повисло странное, звенящее напряжение. Обыденная жизнь этих двоих продолжилась и дальше.
К тому же, все её мысли занимало кое-что ещё. Разговор с Мико, дневник, Карен и прошлое Оптимуса и вообще взаимоотношения этих двоих.
Теперь внутри Камиллы горел целый пожар из вопросов, на которые ей, конечно же, нужны были ответы.
В этот вечер она засиделась в дальнем крыле университетской библиотеки. Народу практически не было. Камилла тоскливо смотрела на разложенные чертежи и формулы, когда тихий стук стула напротив заставил её поднять голову.
Оптимус сел перед ней. На нём был простой тёмный джемпер, который делал его непривычно домашним. Парень не был здесь как спецагент — он просто пришёл к ней.
- Привет, - Сказал он обыденно.
Камилла удивлённо округлила глаза, поспешно закрывая тетрадь:
- Привет... - сказала она немного растерянно - Ты... зачем сюда пришел?
- Я просто проезжал мимо и подумал навестить тебя, - Оптимус мягко улыбнулся, и в его синих глазах отразился тёплый свет настольной лампы.
Камилла устало вздохнула, указывая на гору исписанных листов:
- Ну, я сейчас немного занята. Я никак не могу сдать этот зачёт по физике. Тема связана с космосом, гравитационными полями и механикой планет, а у меня в голове полный хаос.
При упоминании космоса взгляд Оптимуса стал заинтересованным. Эта тема была его родной стихией:
- В таком случае я с радостью могу помочь тебе, Камилла, - спокойно ответил он, пододвигая к себе её учебник, - Космос устроен гораздо логичнее, чем кажется на первый взгляд. С какой формулой у тебя возникли трудности?
Пока Оптимус увлечённо и на удивление просто объяснял ей законы движения небесных тел, Камилла внимательно вглядывалась в его невозмутимое лицо. Она выждала момент, когда он закончил чертить схему орбиты, и тихо, затаив дыхание, произнесла:
- Оптимус... На самом деле, физика — это не единственное, что не даёт мне покоя. Я... я дочитала дневник, и у меня к тебе есть несколько очень серьёзных вопросов. О том, что было в прошлом.
Оптимус даже не моргнул. Его лицо мгновенно превратилось в идеальную, непроницаемую маску. Он мастерски, с абсолютным джентльменским спокойствием перехватил инициативу, мягко постучав пальцем по учебнику и полностью проигнорировав эту тему.
- Теоретическая физика требует полной концентрации, Камилла, - ровно и мягко произнёс он, переводя тему обратно на учёбу, - Нам нужно разобрать ещё три закона термодинамики, иначе ты не успеешь подготовиться к утреннему зачёту. Посмотри на этот график.
Камилла раздражённо выдохнула через нос, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. Она была жутко недовольна от того, как легко, вежливо и целенаправленно он увиливает от ответа. Он буквально выстроил перед ней глухую стену, демонстративно делая вид, что нету ничего, что стоит им обсудить.
Следующий час прошёл в ментальной борьбе. Оптимус тихим, размеренным голосом объяснял ей строение звёздных систем.
Камилла честно пыталась слушать, но внутри неё копилось раздражение. Каждый раз, когда она пыталась аккуратно вставить:
- Ага, например то, что возможно ты не просто так всё это хорошо знаешь, звезды, планеты...
Оптимус тут же, не меняясь в лице, перебивал её:
- Обрати внимание на массу этого космического тела, Камилла, здесь скрыта важная переменная.
Он делал это нарочно. Специально уводил её в сторону от опасных тайн прошлого.
В какой-то момент, показывая пальцем нужную строчку в её тетради, его рука случайно задела её ладонь. Их пальцы соприкоснулись. Камилла замерла, ощутив знакомые непонятные чувства.
Оптимус тоже на секунду осёкся, замолчав на полуслове, украдкой пытаясь посмотреть ей в глаза.
В тишине библиотеки это мимолётное прикосновение показалось оглушительным. Камилла смущённо отвела взгляд, а Оптимус аккуратно отвёл руку, возвращая ей личное пространство. Его пальцы при этом слегка подрагивали.
Они разошлись только тогда, когда строгий голос дежурного библиотекаря объявил по громкой связи, что здание закрывается.
Камилла со вздохом начала собирать разбросанные по столу исписанные листы и учебники.
Они вместе вышли из душного холла на просторное крыльцо. На улице уже окончательно стемнело, и прохладный ночной воздух мгновенно окутал их.
Оптимус остановился у ступеней и повернулся к ней:
- На улице уже прохладно для пеших прогулок, поедем на машине, я завезу тебя, - В его голосе прозвучали те самые знакомые, мягкие, но абсолютно непреклонные интонации командира, не терпящего возражений.
«Ухты какие мы заботливые, но такие не разговорчивые» - с укором подумала девушка.
Камилла резко застегнула молнию на куртке и вскинула голову, упрямо и дерзко глядя ему прямо в синие глаза:
- Спасибо, Оптимус, но в этом нет необходимости, - Сухо и с явным вызовом ответила она, - Я договорилась встретиться с Алекс и Робертом сразу после закрытия библиотеки. Они ждут меня в кафе за углом, и мы поедем вместе. Так что за меня можешь не переживать.
Оптимус на секунду нахмурился, явно подозревающий, что её что-то задело в его поведении, (да ладно) но спорить при посторонних не стал.
Он лишь вежливо склонил голову:
- Хорошо. Рад был помочь тебе с физикой.
- Мг, спасибо, - буркнула Камилла.
Она развернулась и пошла прочь по асфальтированной дорожке кампуса с неким явным, демонстративным раздражением в каждом шаге.
Ей казалось нелогичным, что после того как он заботился о ней в инциденте с простудой, оберегал её до этого, но при этом закрывает перед её носом дверь в своё собственное прошлое, как только она пытается подойти ближе.
«Хочешь быть рядом, но не хочешь раскрывать все карты. Ну да, тебе ведь лишь бы провести со мной время. Ещё и называет это «защитой». Защитой от чего? Себя самого? Бред...» - вела внутренний монолог девушка после того, как они уже разошлись.
***
Оптимус стоял у панорамного окна, глядя на мерцающие огни далёкого человеческого города, но перед его глазами стояло совершенно другое.
В его процессоре бесконечной, изнуряющей лентой прокручивался сегодняшний вечер в библиотеке. Он снова и снова анализировал её пытливый, умный взгляд.
Камилла хотела знать всю правду.
Оптимус чувствовал глубокую, острую вину за то, как грубо он оборвал её расспросы, спрятавшись за формулами физики планет.
Он вспомнил её уходящую, раздражённую фигуру на крыльце.
Он понимал её злость.
Оптимус взглянул на свои электронные часы. Было уже два часа ночи. Весь Мегаполис давно спал, погружённый в глубокую тьму. Прайм понимал, что звонить в такое время — верх безрассудства и эгоизма, ведь людям жизненно необходим сон для восстановления энергии.
Но вопреки всему, он все же достал телефон, на секунду замешкался, глядя на её имя на экране, а затем, решительно нажал на кнопку вызова.
***
Ночью, когда Камилла спокойно спала, ей вдруг зазвонил телефон. Не в силах сопротивляться звуку, она, ещё прозябая в объятиях сна, медленно подняла руку и протянулась к телефону. Номер был неизвестен. Девушка еле-еле открыла глаза, медленно взяла трубку, прижав её к уху, и пробурчала:
- Ало?
Видимо, по её сонному голосу звонивший понял, что она ещё не в состоянии бодрствовать, и в извиняющемся тоне спросил:
- Я тебя разбудил?
Камилла, мгновенно узнав этот бархатный, ни на чьей другой не похожий голос, резко распахнула глаза. Сон как рукой сняло, хотя тело всё ещё отказывалось слушаться. Она слегка приподняла бровь, удивлённо уставившись в потолок, потёрла свободной рукой лицо и с мягким, беззлобным сарказмом сказала:
- Время два часа ночи, как ты думаешь, Оптимус?
Он ответил, и она не могла не заметить его легкое волнение:
- Прости, потерял счет времени. Если не спишь, то можем прогуляться. И поговорить.
- Да ладно, поговорить? Сейчас?
- Да, знаю, затея не очень. Вам людям очень важен сон, - Он сделал короткую паузу а затем заботливо сказал: - Тогда отдыхай.
- Нет-нет-нет, погоди, не вешай трубку! - Протараторила девушка - Я согласна на прогулку. Дай мне немного времени собраться.
В трубке послышался тихий, едва уловимый шорох — было слышно, как он облегчённо и слегка умилённо улыбнулся на том конце провода. От этой его невидимой улыбки у Камиллы по всему телу разлилось приятное тепло.
- Я буду ждать тебя у дороги.
Экран погас. Девушка пулей вскочила с кровати, едва не наступив на разбросанные вещи в комнате, и бросилась к зеркалу. Быстро, путаясь в прядях, расчесала растрёпанные волосы. Наспех натянув любимые джинсы, безразмерную чёрную толстовку и кеды, она на цыпочках, стараясь не издавать ни звука, вышла из своей комнаты. В коридоре было тихо, только её шаги тихо шуршали по полу, когда она кралась к входной двери, ощущая, как сердце колотится в груди. Она уже протянула руку к дверной ручке, как вдруг за спиной раздался сонный, но отчётливый голос мамы:
- Камилла?
Девушка замерла, сердце сделало кульбит и ушло в пятки. Быстро обернувшись, она натянула самую невинную улыбку, на которую была способна, и посмотрела прямо в мамины глаза. Женщина стояла в дверях кухни, кутаясь в домашний халат. Её взгляд был полон искреннего интереса и нарастающего подозрения.
- Да, мама?
Женщина чуть наклонила голову набок и медленно подняла брови, окинув дочь оценивающим взглядом от растрёпанных волос до кед:
- Куда это ты?
Камилла, отчаянно не желая показывать своего бешеного волнения, судорожно сглотнула, лихорадочно соображая на ходу, и протянула:
- Эммм... Ну, меня пригласили поздравить подругу с днем рождением, вечеринка сюрприз, все дела.
Мама скрестила руки на груди, её взгляд стал ещё более недоверчивым:
- Так поздно?
Камилла, стараясь казаться уверенной, ответила:
- Ну да, в такое время никто не ожидает поздравлений. В этом же весь прикол сюрприза.
Мама строго и пристально посмотрела на дочь. На её лице читалась чисто материнская тревога, смешанная с явным нежеланием отпускать своего ребёнка в ночную темноту.
- И ты пойдёшь одна? - строго отчеканила она - Это же опасно, на улице такая темень, а ты хрупкая девушка! Мало ли кто там бродит по округе в два часа ночи.
Камилла сначала замялась и на секунду замолчала, подбирая аргументы, а потом уверенно произнесла:
- Пф, я не одна. Меня ждет Оптимус.
Женщина, скрестив руки, усмехнулась:
- Пока он не появится на пороге этой двери, я тебя никуда не отпущу! Знаю я ваши молодёжные компании. Пусть зайдёт и покажется мне.
Девушка вздохнула раздраженно, затем, быстро набрала номер.
- Оптимус, тут такое дело... поднимись, пожалуйста, к двери, - тихо буркнула она в трубку и сбросила вызов.
Прошла минута, показавшаяся Камилле вечностью. И тут, словно по сигналу, Оптимус появился у двери. Он лучезарно, обезоруживающе улыбнулся маме, демонстрируя безупречные манеры, и уверенно, по-хозяйски положил свою большую руку на плечо Камиллы:
- Здравствуйте! Я присмотрю за Камиллой.
От неожиданности и этого внезапного, горячего прикосновения к своему плечу Камилла шумно прокашлялась и мгновенно покраснела до самых кончиков ушей. Вес его ладони ощущался невероятно приятно, но эта близость перед матерью заставила её смущённо повернуть голову в сторону, чтобы скрыть вспыхнувшие щёки. Она чувствовала, как от его руки по телу разливается успокаивающее тепло.
Мама внимательно оглядела Оптимуса с ног до головы.
- Ну смотрите мне! - пригрозила женщина пальцем, её голос прозвучал с легкой иронией, и она, махая рукой, добавила: - Взяли моду по ночам шляться, - Они всё ещё неловко стояли у раскрытой двери, когда мама мягко подтолкнула их: - Идите уже, а то опоздаете.
Камилла первой кивнула и, не долго думая, вышла на улицу, выскользнув из под руки парня. Оптимус, тихо прикрыв за собой дверь, шагнул сразу за ней.
Они шли по слабо освященной дороге, высоко в небе светила луна, а вдали мерцали бесконечные звезды.
Оптимус двигался бесшумно, подстраиваясь под её неторопливый шаг и краем глаза наблюдая за её сонной милотой. Некоторое время они шли в абсолютном молчании, но затем Камилла, решив наконец прервать эту затянувшуюся тишину, повернулась к нему и тихо произнесла:
- Я была у Мико.
Оптимус продолжал молчать, он шел бок о бок с ней.
Девушка повернулась к нему на ходу, пытаясь сквозь ночные тени прочитать хоть какие-то эмоции на его лице, но оно оставалось непроницаемым:
- Ты её ни разу не навещал? - прямо спросила Камилла, внимательно наблюдая за его реакцией.
Оптимус ответил спокойно, и его глубокий голос прозвучал ровно, без единой лишней интонации:
- В этом не было необходимости. Её безопасность была полностью обеспечена.
- А её робо-напарник? - Продолжила задавать вопросы девушка, пытаясь расшевелить его на диалог.
- Балкхед? Думаю он мог к ней заехать.
«Это всё?» - разочарованно подумала Камилла, мысленно закатив глаза - «Сам меня вытащил из дома, и сам и молчит. М-да»
Девушка коротко усмехнулась этой ситуации, качнув головой, а потом опять начала:
- Знаешь, прочитав дневник, у меня было много вопросов, и я решила съездить к лучшей подруге Карен, и вопросов стало ещё больше. К тебе тоже, - Оптимус ничего не ответил. Он даже не повернул головы, но Камилла заметила, как едва заметно напряглись его широкие плечи под тканью куртки. Напряжение между ними в этот миг можно было буквально потрогать руками. - Ты ведь не человек, я права?
Прайм наконец разговорился, и его голос в ночной тишине прозвучал глубже и весомее, чем обычно:
- Да. Я автономный роботизированный организм с планеты Кибертрон. Это тело — не моё настоящее, оно было сделано искусственно, с помощью сил созидания Карен, в результате неудачного окончания одной из операций.
- Да, в дневнике подробно описана эта «операция», как ты её назвал. - Оптимус на эти слова ничего не возразил. Он опять замолчал, словно захлопнул тяжёлые металлические створки своего внутреннего мира и снова стал играть в молчанку. Взгляд его синих глаз устремился куда-то вдаль, мимо неё. Камилле это затишье совсем не понравилось. Она сделала полшага ближе и тихо, но настойчиво спросила: - Много личного она там писала, ты ведь читал всё?
- Всё, - Отрезал он.
И он опять замолчал, уставившись в пустоту перед собой.Девушка уже просто не выдержала этого бесконечного эмоционального барьера. Вся её сонная покорность испарилась, уступая место искреннему раздражению. Она резко остановилась прямо посреди дороги, скрестила руки на груди и строго, с вызовом сказала:
- Послушай, что-то разговор у нас не клеится, мне кажется лучше вернусь досыпать свои часы, раз ты не настроен разг...
Но она не успела договорить. Оптимус среагировал мгновенно. Сделав один широкий, бесшумный шаг, он подошёл к ней почти вплотную, перекрывая собой весь ночной пейзаж и заставляя её запрокинуть голову, Он посмотрел на неё сверху вниз и заговорил — на этот раз без пауз, твёрдо и решительно:
- Всё началось давным давно, ещё задолго до существования земли. Я был Тринадцатым Праймом, а она защищала Кибертрон. Праймус, наше божество, поставил её на это место и дал ей немного своей силы созидания, дал ей защитный механизм - перерождение, чтобы она вечно оберегала вселенную от порождения Юникрона, прародителя Хаоса. Элайза — сводная сестра, которая продолжала идеи своего создателя поработить эту вселенную. Карен, на протяжении всех её жизней, удавалось сохранять баланс, и потом, в золотой век Кибертрона, о ней забыли. Карен была в стазисе некоторое время, потом началась война.
Но наша с ней история по-настоящему началась на Земле.
Я встретил её случайно, она была в образе человека, и я сразу же узнал её.
Коллективная память, что передавалась ей от жизни к жизни — и только она могла иметь доступ к ней. Все знания, опыт — всё это она накапливала и открывала в себе силы, после 17 лет в человеческой оболочке.
Камилла удивлённо приоткрыла рот, и в её голове наконец-то начали складываться кусочки этого сложного пазла.
- Так вот почему ты спросил меня по нашей встрече, не случалось ли со мной что-то странное в 17.
- Да, я подумал, что ты ещё её перевоплощение.
- Но я им не являюсь?
- Подожди немного, до этого мы ещё дойдем. - Они вместе опять начали движение вперёд по безлюдной ночной дороге, Оптимус продолжил рассказывать: - Когда я встретил её в первый раз, ей было давно за 17. Она выслеживала ту же цель, что и наша команда. И на заброшенном корабле Десиптиконов, наших врагов, она допрашивала Меха. Я был поражен её мощью, что в столь хрупком теле она всё ещё могла задать трепку не самому слабому Десиптикону.
Её глаза сверкали от энергона, нашего жизненного топлива. Я уговорил её остановиться и оставить пленника живым, и она послушала меня, и ушла.
Карен исчезла на некоторое время, и мы встретились потом позже.
Она не хотела связываться со мной, у неё уже была память её прошлых жизней и она знала о том, что я не только «последний Прайм», но что я также «13 Прайм под прикрытием». Наша история была запутанной, порой нелепой, но всё же, мы начали работать вместе. Я не говорил о ней своей команде. Мы встречались тайно. Она помогала нам а я ей, мы стали напарниками, и в тот период было много хорошего, я к ней привязался. Только она знала меня полностью, потому что мы оба являлись теми, кто стоял у истока истории Кибертрона. Я знал её секреты, а она хранила мои тайны. Потом на Земле началась Вторая Мировая война, потом послевоенный период, мы многое пережили вместе.
Но это закончилось, возникли проблемы с Элайзой, угроза для всей вселенной, и ей пришлось улететь на Кибертрон. Мы расстались на неопределенной ноте, и я знал, что больше никогда её не увижу. Она приняла решение, чтобы Элайза не добралась до неё, она перенесет себя в другую Вселенную, начав новый цикл и новую жизнь.
Её корабль разбился на Земле, а она оказалась дальше, чем кто-либо мог подумать. Я и не надеялся на её возвращение. Война с Мегатроном продолжалась, правительство выделило нам базу в штате Невада, неподалеку от маленького городка Джаспер.
Десиптиконы дали о себе знать когда мы уже обжились на нашей базе, когда у моих подопечных появились напарники.
И вот однажды, после миссии в самой холодной точке вашей планеты и недоразумения со скраплетами, я опять увидел её на своей базе.
Карен была юна, и она не узнала меня, - продолжал Оптимус, и его голос стал ещё тише, словно он делился чем-то глубоко сокровенным: - А дальше, происходило всё то, о чем она писала в дневнике.
Камилла медленно шла рядом, глядя себе под ноги.
- Понятно... - негромко протянула она, и на её губах появилась грустная усмешка, - Соулмейты, которые никогда не могут быть вместе в этой вселенной.
- «Соулмейты»? - Переспросил Оптимус.
Камилла пояснила:
- «Родственные души». Предназначенные друг другу, и их связь может длиться больше чем одна жизнь.
Оптимус усмехнулся про себя, от иронии этих слов. Он с улыбкой произнес:
- Хорошие слова.
Они вошли в парк, идя по гравийной дороге. Камилла, немного помолчав, снова подняла на него взгляд:
- Карен так же писала что-то про «Великую Искру», она размышляла, попадет ли она туда после смерти. Это что-то типа нашего «рая»?
- Да, Великая Искра — это то место, откуда мы выходим, и куда мы в последствии возвращаемся.
Камилла с искренней, поддерживающей улыбкой сказала:
- Наверное, после всех этих тяжёлых событий она сейчас там. Ну, раз она была неразрывно связана с Кибертроном. Ей там точно спокойно.
Но Оптимус более холодно сказал:
- Я был там, но её я не смог найти.
Девушка виновато сказала:
- Оу... Прости.
- Всё в порядке, - Оптимус слегка повёл плечами, снова возвращая себе маску абсолютного, непоколебимого спокойствия лидера - Я спокойно могу говорить об этом.
«Кому ты рассказываешь, влюбленный чудак» - Сказала девушка в мыслях.
- Может тогда я — очередное ее перерождение? - Спросила Камилла.
Оптимус ответил не сразу. Он медленно перевёл на неё свой тяжёлый, пронзительный взгляд, словно взвешивая каждое слово:
- Я не знаю. У тебя нет сил, Энергон никак не влияет на тебя, не думаю, что ты имеешь что-нибудь ещё помимо её внешности.
Эти слова прозвучали честно, но от них в груди Камиллы разлился странный, холодный осадок. Быть просто точной копией кого-то из прошлого — сомнительная радость. Однако они продолжали идти, и этот путь затягивался, уводя их всё дальше от привычных городских улиц.
Оптимус отвел её на озеро, где они когда-то с Карен избавлялись от страха воды.
И девушка заметила, что в этом месте она ещё не была.
Вокруг раскинулся тихий песчаный берег, мягкая гладкая кромка воды, в которой нежно отражалась луна.
- Куда ты меня привел? - мягко спросила Камилла. Она немного смущалась этой внезапной уединённости, а её глаза с искренним интересом и лёгкой, трепетной доверчивостью смотрели на светящуюся гладь воды.
Оптимус остановился, медленно огляделся по сторонам, а затем спокойно, с непривычным для него осязаемым теплом в голосе, произнес:
- Больше десятка лет назад на этом озере не было ни души, а теперь — это общественный парк.
Голос его звучал тихо, словно он делился чем-то очень ценным для себя. Девушка почувствовала искреннюю теплоту и важность этого момента, и её сердце забилось быстрее.
- Ну да, город тут тоже не просто так стоит, - добавила она, слегка улыбаясь и пытаясь разрядить повисшую священную тишину - Это было очень хорошее место для строительства Мегаполиса.
Оптимус пошел дальше по берегу, его шаги были размеренны.
- Погоди, ты куда? - тихо произнесла Камилла. Она чуть наклонила голову, ощущая, как внутри нарастает лёгкое, волнительное предвкушение.
Он словно под гипнозом, растворился в своих мыслях, затем подошел к валуну и стал медленно взбираться на него. Девушка последовала за ним, чувствуя, как сердце бьется чуть чаще. Камень был довольно большим и Оптимус, заметив её желание, протянул руку и помог ей взобраться вверх — его взгляд сиял теплом и заботой.
- И зачем ты привел меня сюда? - спросила она, присаживаясь рядом с ним на уютный уступ, чуть касаясь своим плечом его плеча.
Он смотрел на гладь воды, ветер мягко колыхал его волосы.
- Не знаю, - тихо произнес он, - просто... Это место много для меня значит.
Камилла, с легким любопытством и легкой настороженностью, прищурилась:
- Ты здесь был?
- Очень давно, - ответил он, с легкой тенью грусти в голосе, - и некоторые вещи тут остались такими же.
Он медленно опустил руку на шершавую поверхность валуна и аккуратно потер пальцами по старой, глубоко выбитой на камне надписи. Камилла опустила взгляд вслед за его движением. Там, прямо рядом с ними, сквозь наслоения лет и ветра, чётко проступали две буквы: «К + О».
- Надо же, прямо как влюбленные подростки, - тихо прошептала она, чтобы он не услышал, и улыбнулась, взглянув на его задумчивое лицо.
Оптимус заметил, как она улыбается. В этот момент его взгляд медленно, почти неприлично долго, задержался на её лице. Он изучал каждую чёрточку, каждый изгиб её губ, словно заново переписывая старые воспоминания. Девушка физически ощутила этот пристальный, пронзительный взгляд. Она почувствовала, как лёгкий порыв мурашек пробегает по коже, и тут же смутилась, поспешно скрыв улыбку и отведя глаза в сторону.
Он вглядывался в её лицо — настолько внимательно, что кажется, время остановилось.
- Ты не боишься плавать? - вдруг негромко спросил парень.
Это был очень неожиданный, выбивающийся из контекста вопрос. Камилла удивлённо моргнула и с гордостью в голосе сказала:
- Нет, я была в секции одним из лучших пловцов, даже на соревнования как-то ездила.
- Понятно, - Ответил Оптимус.
«Даже в этом вы отличны» - Подумал он про себя.
Камилла внимательно посмотрела на воду, сопоставляя факты из старого дневника. Она уже смутно подозревала, почему это заброшенное озеро так дорого для него. Она тихо спросила:
- Это же то самое озеро, да?
Оптимус улыбнулся и посмотрел на неё:
- Ты догадлива.
Девушка улыбнулась в ответ:
- Спасибо, - На какое-то время она замолчала, просто наслаждаясь моментом и близостью его плеча. Но затем её взгляд случайно зацепился за деталь, которую она не замечала раньше из-за длинных рукавов его одежды. В свете луны на его открытом бицепсе чётко проступала полоса старой, неровной ткани: - Откуда у тебя этот шрам? - Камилла аккуратно указала пальцем на шрам на его бицепсе, не решаясь прикоснуться.
Тот самый шрам, что остался после того вечера, когда он защитил Карен он взрыва.
Тот вечер, в который он чуть не поцеловал её...
Оптимус на секунду прикрыл глаза, словно отголоски того взрыва до сих пор эхом отзывались в его процессоре. Он медленно опустил рукав куртки, скрывая отметину прошлого:
- Долгая история... - негромко ответил он.
Они снова погрузились каждый в свои мысли, вслушиваясь в тихий плеск ночной воды, пока Оптимус не нарушил молчание. Его голос прозвучал так тихо, словно он говорил сам с собой:
- Но знаешь, всё же я рад, что всё, что было между нами — было, - тихо произнёс он.
Камилла затаила дыхание. Она прекрасно понимала, что сейчас он говорил о Карен. О той, чья тень незримо стояла между ними с самой первой встречи.
- Что тебе понравилось в ней? - тихо спросила его девушка, не сводя взгляда с его строгого профиля.
Оптимус надолго задумался, а затем горько и понимающе усмехнулся. Он посмотрел куда-то вдаль, за тёмный горизонт озера, и проговорил с тёплой, едва заметной улыбкой:
- Я любил её характер, её...
Может, я влюбился в неё в первый раз, а дальше... Я хотел найти её же в ней, но она уже была другой, - Его глаза чуть потускнели: - Знаешь, перерождение, все дела. Она была особенной во всех смыслах. Для вселенной и всего мироздания тоже.
Они сидели на выступе валуна очень близко друг с другом. Камилла физически чувствовала, как парень, сидящий прямо возле неё, сейчас впервые полностью обнажил свою душу. Свою «искру».
Поддавшись внезапному порыву чуткости, Камилла осторожно положила голову на его широкое плечо. Оптимус на мгновение замер, но отстраняться не стал. Напротив, он медленно опустил руку и накрыл её ладонь своей.
Его теплая ладонь была такой большой, по сравнению с её.
Он мягким, глубоким тембром проговорил:
- Я долго думал о том, как бы всё сложилось, если бы ей не пришлось умирать.
Камилла затаила дыхание.
Оптимус продолжил:
- Хоть она и не верила в то, что я мог любить её, что у нас всё могло получиться, но я видел будущее вместе с ней, - Оптимус продолжал, и его пальцы машинально, очень бережно поглаживали её большой палец, пока сам он полностью размышлял о своём: - Мы могли попытаться, но я... Был слишком нерешителен с ней, и теперь жалею об этом.
Атмосфера была нереальной. Камилла чувствовала боль в каждом его слове.
«Как он живет с таким грузом в сердце?..» - с сочувствием и тоской подумала она.
Оптимус аккуратно повернул голову к Камилле, склонился и мягко, невесомо поцеловал её в макушку. Девушка от неожиданности подняла голову и посмотрела тому прямо в глубокие голубые глаза. В этом жесте не было романтического подтекста — Оптимус сделал это больше по-братски, по-дружески, проявляя чистую заботу.
Он проговорил ей прямо в лицо, заставляя ловить каждое движение его губ:
- Я иногда думаю... Может быть, если вселенная бесконечна и в правду, в какой-нибудь из реальностей у нас счастливая совместная жизнь, и мы встречаем конец вместе.
Оптимус внимательно смотрел то в один её глаз, то в другой, словно искал в них подтверждение своим собственным надеждам. Девушка чуть опустила взгляд под тяжестью этого пронзительного кибертронского взора.
Камилла тихо спросила:
- Разбитое сердце стоит того?
Он посмотрел вниз, на их сцепленные пальцы, медленно отпустил её руку и после короткой, мучительной паузы тихо ответил:
- Безусловно.
Оптимус снова посмотрел вдаль на мерцающие звёзды, его плечи расправились, возвращая ему привычный строгий вид. Он слегка прокашлялся, обрывая эту минутную слабость, и сказал:
- Что ж, спасибо что выслушала, надеюсь я ответил тебе на все вопросы.
- Подожди, - Камилла растерянно моргнула, не до конца понимая, что происходит - Ты что, уже прощаешься? - Девушка немного запаниковала.
Оптимус встал с уступа в полный рост:
- Мне нужно возвращаться к своим обязанностям. Мои соотечественники ждут меня на базе.
Камилла тут же подорвалась за ним, едва не поскользнувшись на гладком валуне. Она сделала шаг вперёд, отчаянно хватаясь за призрачную возможность удержать его в своей жизни:
- Может возьмешь меня в свою команду? Я могу быть полезной, у нас будут приключения и много...
Оптимус чуть повернулся и с глубоким, искренним сожалением проговорил:
- Нет, Камилла, не будут. Карен когда-то говорила, что она бы хотела прожить жизнь обычного человека, влюбиться, окончить школу, пойти на работу, завести семью... Я не знаю как, но у неё получилось. Теперь ты живёшь как обычный человек.
- Но это нечестно. - от обиды и бессилия повысила тон девушка, и её голос эхом разнёсся над тёмной гладью озера - Столкнувшись с пришельцами, рассказав мне об этом, ты просто не имеешь право меня оставлять!
Оптимус был настойчив. В его голосе больше не осталось прежней мягкости — теперь это был тон командира, который принимает тяжёлое, но единственно верное решение ради её же спасения:
- А чего ты хочешь? Приключений? Постоянно рисковать? Карен поплатилась за это своей жизнью, - сказал он твёрдо, и в ночной тишине эти слова прозвучали как хлёсткая пощёчина - Я не хочу, чтобы тебя втянули в эту Гражданскую войну, это не твоя война, не твои проблемы. Ретчет старается как может, чтобы скрыть меня с радаров нашего родного мира, поэтому, я вынужден принять решение: мы больше не сможем видеться.
Это было слишком резко. Камилла буквально опешила от его слов, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а ночной воздух вдруг стал невыносимо холодным.
- Никогда?.. - со страхом и неверием прошептала она.
Оптимус тяжело закрыл глаза и отвернулся от неё, не в силах больше выносить этот растерянный взгляд.
- Не могу ничего обещать, - глухо ответил он - Я и так тайно вижусь с тобой, у нас всё ещё проблемы на Кибертроне. Пора прощаться с этой человеческой оболочкой.
Камилла посмотрела на его напряжённую спину и с неким негодованием, смешанным с отчаянной попыткой достучаться до него, сказала:
- Карен бы не хотела, чтобы ты жил такой жизнью.
- Откуда тебе знать, что бы Карен хотела - Сказал он тихо, сквозь зубы.
На мгновение над озером повисла звенящая, давящая тишина. Оптимус почти сразу понял, что именно и в каком тоне он только что сказал. Его плечи виновато опустились, и он медленно повернулся к ней, глядя на девушку с искренним сожалением.
А Камилла лишь с улыбкой сказала:
- Вижу, некоторые раны и правда не заживают.
Оптимус сделал шаг, подойдя чуть ближе и заглянул ей в лицо:
- Прости, я не подумал, я не должен был тебе такое говорить.
Камилла понимала его:
- Всё в порядке, - мягко ответила она, пытаясь успокоить его - Наверное больно видеть ту, которую знал, а она не является ею.
Оптимус заворожённо смотрел на неё. Словно подчиняясь какому-то непреодолимому импульсу, он медленно протянул руку и нежно прикоснулся горячей ладонью к её щеке. Его голос звучал почти как в бреду, тихо и потерянно:
- Ты говоришь её голосом, смотришь на меня её глазами....
*Прости меня, Оптимус* - зазвучала фраза в его голове, та самая фраза, что сказала Карен, перед тем как улететь навсегда.
Это воспоминание обожгло его процессор. Оптимус резко зажмурил глаза, словно от физической боли, судорожно отдёрнул руку от лица Камиллы и с силой отвернул голову в сторону. Дыхание его стало прерывистым.
«Это неправильно» - зазвенело в его мыслях.
- Мне нужно идти, - сухо и отрывисто бросил он, делая шаг назад, чтобы разорвать эту опасную близость.
- Погоди, - Камилла остановила его рукой, вцепившись в его предплечье - Насколько вероятно, что я потом смогу найти тебя при необходимости?
Оптимус всё ещё не смотрел на неё, упрямо разглядывая тёмные силуэты деревьев на противоположном берегу озера:
- Не знаю. Но если наши судьбы ещё пересекутся, я буду искренне рад видеть тебя снова, - Потом Прайм замешкался. Наконец, он полез во внутренний карман куртки и достал оттуда маленькое, гладкое устройство из неизвестного, серебристого металла: - Вот рация, она настроена на специальную частоту. Если что-нибудь случится, свяжись с нами.
Камилла приняла подарок, отпустив его руку.
Она посмотрела на устройство, а затем подняла на него глаза, полные робкой, отчаянной надежды:
- Я увижу твой настоящий облик?
- Нет необходимости, - отрезал Оптимус, продолжая стоять к ней в полуобороте. Его голос снова стал ровным и закрытым.
Девушка тяжело выдохнула. Ночной ветер стал ещё холоднее, и она немного поёжилась, обхватив себя руками за плечи. Ей было физически трудно и больно произнести это слово:
- Тогда... Прощай?
Слова разрезали воздух.
Он не любил прощаться.
Но вся его жизнь состоит из прощаний.
- Прощай, - тихо повторил он.
Он развернулся и бесшумно зашагал прочь по песчаному берегу, быстро растворяясь в густых ночных тенях парка. Камилла осталась стоять на камне одна, крепко сжимая в руке холодную рацию.
На некоторое время он, конечно, уходил от проблем, прячась в ней, в её смехе, в её глазах. Иногда ему казалось, что он рядом с Карен, что всё как раньше.
Но это самообман. Пора отпустить?
***
Конец учебного года в американском университете всегда ощущался как затянувшийся, безумный марафон. Но теперь всё было позади: финальные экзамены сданы, бессонные ночи над конспектами отгремели, а предэкзаменационный стресс наконец-то отпустил студентов.
Впереди маячило главное, самое ожидаемое событие в жизни каждого выпускника — выпускной бал.
Кампус буквально гудел от предвкушения. В коридорах то и дело обсуждали аренду смокингов, а в чатах тонули в ссылках на платья и костюмы. Все уже давно нашли себе пары, забронировали визажистов и до мелочей продумали свои образы. Все, кроме одной девушки.
- Ты уже выбрала платье? - Алекс несильно тыкнула подругу локтем в бок, выводя её из ступора.
Это был их самый последний, итоговый урок перед долгожданными каникулами и балом. Профессор на фоне что-то монотонно говорил о заполнении финальных обходных листов, но его никто не слушал.
Камилла несколько раз удивленно проморгалась, оторвав взгляд от залитого солнцем окна, и в недоумении посмотрела на Алекс:
- В смысле, зачем?
Подруга звонко рассмеялась, привлекая к себе удивленные взгляды пары однокурсников с передней парты:
- На выпускной, подруга! Ты совсем в облаках летаешь в последнее время.
«Выпускной, точняк...» - мысленно опомнилась Камилла.
С этими всеми опасными приключениями, секретами и мыслями об Оптимусе она напрочь забыла о приземленной, обычной реальности. Забыла, что вообще-то заканчивает университет и закрывает огромную главу своей жизни.
- Оу, нет ещё... - тихо выдохнула Камилла, почувствовав укол легкой паники.
- Значит, про пару спрашивать вообще бессмысленно, - ухмыльнулась Алекс, подперев подбородок ладонью и с забавным превосходством глядя на подругу.
Камилла наивно, с надеждой в голосе сказала:
- Я пойду с тобой.
- Я иду с Робертом, - тут же обрубила её план Алекс, весело закатив глаза. - И вообще-то, я думала, ты идёшь с Грегом. Он же проявляет к тебе особый интерес в последнее время. Напоминаю: он трижды звал тебя на кофе на этой неделе.
Камилла немного растерялась. Мысль о Греге, который был милым парнем, но совершенно не тем, кто занимал всё её сердце, заставила её замяться:
- Я... Я ещё не думала об этом.
- Подумай, неделя как бы осталась, - Алекс мягко толкнула её плечом, собирая ручки и тетради в рюкзак, так как со стороны коридора уже послышался долгожданный звонок - Не знаю, как ты, конечно, сейчас найдешь свободного визажиста и так далее, у всех же запись за полгода! Но советую тебе очень сильно поторопиться. Ладно, идем, нужно ещё вещи из шкафчика собрать.
Студенты шумной толпой хлынули из аудитории в коридор. Камилла шла следом за подругой, но её мысли были уже далеко. Неделя. У неё осталась всего неделя.
***
Камилла была в раздумьях целый день. Куда бы она ни шла — на лекции, в кафе или просто по коридорам университета — у неё из головы не выходил один и тот же навязчивый вопрос: с кем пойти на бал? Время стремительно таяло, а неопределённость давила всё сильнее.
«Грег» - первой промелькнула очевидная мысль.
Камилла мысленно произнесла его имя, примеряя этот сценарий:
- Грег?..
Её не сильно привлекал этот вариант. Он был хорошим парнем, но мысль о том, чтобы провести с ним весь вечер, притворяясь весёлой и беззаботной, вызывала лишь глухую тоску. Ей не хотелось фальшивить.
«Оптимус?..» — робко, словно боясь собственной смелости, подумала она.
Но он же постоянно занят. У него на плечах лежал груз огромной ответственности, спасение жизней и бесконечные обязанности. А ещё он сам подошел ближе, после чего сам же и разорвал из связь, оставив её.
Разве можно отвлекать его такой глупостью, как человеческий выпускной? Хотя... считается ли это крайним случаем? Для неё — определённо да. В конце концов, попытка не пытка. Лучше спросить и получить отказ, чем потом жалеть всю жизнь.
Сердце Камиллы бешено забилось, когда она взяла подаренную рацию и настроила телефон на секретную частоту, потом она открыла чат. Пальцы слегка подрагивали над экраном, пока она подбирала слова. В итоге она набрала и отправила сообщение, вложив в него всю свою надежду: написала Оптимусу, что ей совершенно не с кем идти на бал, и если он сейчас не находится в смертельной опасности, то она была бы невероятно рада увидеться с ним и провести этот вечер вместе.
После нажатия кнопки «Отправить» потянулись мучительные часы. Камилла то и дело проверяла телефон, вздрагивая от каждого уведомления. Прошёл вечер, наступила ночь, затем начался следующий день, а экран по-прежнему молчал. Она уже начала корить себя за глупость и навязчивость.
И вот, спустя почти полтора дня, телефон наконец коротко завибрировал. Камилла затаила дыхание, быстро разблокировала экран и вчиталась в строгие строчки:
- Я получил твое сообщение. Это не моя жизнь, и не мой универ, - прочитала Камилла первые слова, и её сердце болезненно рухнуло вниз. Она сначала жутко расстроилась, почувствовав, как к горлу подступает разочарование, но конец сообщения всё же заставил её замереть от восторга: - Но если ты пойдешь, то я могу тебя сопровождать.
Эмоции захлестнули её с головой. Она тут же, не веря своим глазам, дрожащими пальцами напечатала:
- Правда?
Ответ пришёл почти мгновенно, короткий и надёжный, как и сам Оптимус:
- Конечно.
Камилла прижала телефон к груди, чувствуя, как по телу разливается глупая, счастливая улыбка. Похоже, этот выпускной вечер будет очень интересным.
***
Оставшиеся до выпускного дни пролетели как в тумане, превратившись в самый настоящий логистический кошмар. Камилла и представить не могла, сколько сил отнимает подготовка к одному-единственному вечеру. Ей пришлось совершить экстренный набег на торговый центр, чтобы найти «то самое» платье, чудом записаться к визажисту на самое раннее утро и перемерить десяток пар туфель, половина из которых казалась орудием пыток.
И вот, этот день настал. Комната Камиллы напоминала поле боя: на кровати сияло нежно-голубое шёлковое платье, воздух был насквозь пропитан ароматом лака для волос, парфюма.
Камилла сидела перед зеркалом, пока визажист наносила последние штрихи хайлайтера на её скулы. В этот момент дверь без стука распахнулась, и в комнату влетела Алекс. Она уже была при полном параде — в элегантном изумрудном платье, с безупречной укладкой, но в руках держала туфли, решив пока поберечь ноги. За ней шёл Роберт в непривычно строгом костюме, который послушно нёс сумочку своей девушки.
- Так, Камилла, мы заехали за тобой, лимузин... - Алекс осеклась на полуслове, уставившись на подругу: - Вау. Ладно, беру свои слова назад. Ты выглядишь как диснеевская принцесса. Грег просто челюсть потеряет, когда увидит тебя. Ты ведь всё-таки согласилась пойти с ним?
Камилла поблагодарила визажиста, которая как раз завершила работу и начала собирать кисти. Когда за девушкой закрылась дверь, Камилла глубоко вздохнула, посмотрела на Алекс через зеркало и закусила губу:
- Вообще-то... я иду не с Грегом.
Алекс замерла с туфлей в руке, а Роберт удивленно приподнял брови.
- В смысле? - Алекс прищурилась, шагнув ближе - Кто твой таинственный кавалер? Однокурсник? Парень из параллельного потока?
Камилла повернулась к подруге, чувствуя, как щёки обдает приятным теплом:
— Со мной пойдет Оптимус.
Улыбка мгновенно сошла с лица Алекс. Она медленно опустила туфли на пол, и её взгляд из любопытного стал серьёзным и встревоженным. Роберт сзади неё тихо присвистнул.
- Оптимус? - тихо переспросила Алекс, сделав шаг к подруге - Ты серьёзно? Вы же не виделись несколько месяцев после всего, что произошло, - Алекс подошла к ней поблиде и шепнула на ухо: - Он... он ведь с другой планеты, Камилла. У него там целая война, долг, другая жизнь. Зачем ты снова в это втягиваешься? Я думала, ты пытаешься жить дальше. Ты уверена, что это хорошая идея?
- Я просто написала ему, - тихо ответила Камилла, опустив глаза и поправляя локон - Написала, что мне не с кем идти. И он согласился. Сказал, что будет моим сопровождающим. Алекс, я знаю, чем всё закончится. Но я просто хочу этот один вечер. С ним.
Алекс внимательно всмотрелась в лицо подруги, увидела её решимость и тихо, сочувственно вздохнула. Она мягко обняла Камиллу за плечи:
- Ладно. Я просто переживаю за тебя, ты же знаешь. Не хочу, чтобы тебе снова было больно, когда он... Ну ты поняла. Но... если это сделает тебя счастливой сегодня, я на твоей стороне.
Развеял тишину сопровождающий Алекс:
- Похоже, сегодня вечером мне придётся очень сильно постараться, чтобы не выглядеть на его фоне как суслик, - усмехнулся Роберт, пытаясь разрядить обстановку и поправляя галстук-бабочку - Рад за тебя, Камилла.
- Так, отставить грустные мысли! Времени в обрез, Оптимус наверняка пунктуален до секунды. Надевай платье, мы поможем застегнуть молнию.
***
Шёлк выпускного платья мягко шуршал при каждом шаге. Камилла затаила дыхание, когда увидела его у входа. Оптимус, статный, высокий, с идеальной военной выправкой, выглядел невероятно.
Она подошла ближе, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. Она соскучилась.
- Ты... Безупречна, - тихо сказал он.
В его глубоком голосе промелькнуло несвойственное ему волнение.
Взгляд Оптимуса был таким трепетным, словно он пытался навсегда запечатлеть этот образ в памяти. Нечасто её можно было увидеть в платье.
Камилла смущённо улыбнулась, поправляя подол:
- Спасибо. Ты... даже достал смокинг откуда-то. Тебе очень идет.
Оптимус слегка повёл плечами, словно строгий классический костюм всё ещё казался ему тесной броней.
- Мне его одолжили друзья из вашего мира, - на его губах появилась едва заметная, тёплая улыбка - Ретчет настаивал на классике, команда сказала, что я обязан соответствовать твоей красоте. Идём? - Он по-джентльменски предложил ей руку, и Камилла уверенно вложила свои пальцы в его ладонь.
Огромные двустворчатые двери праздничного зала распахнулись, и на мгновение Камилле показалось, что весь мир вокруг неё просто перестал дышать. Внутри всё сияло: сотни неоновых огней, хрустальные люстры под высоким потолком, блики пунша в бокалах и яркие вспышки камер. Громкая музыка заполнила пространство, но в ту секунду, когда они переступили порог, по залу прокатился удивлённый шёпот.
Все взгляды, как по команде, приковались к ним.
Камилла почувствовала, как внутри всё сжалось от внезапного наплыва паники. Пальцы на предплечье Оптимуса судорожно сжались, сминая ткань его смокинга. Ей казалось, что под сотнями оценивающих глаз её ноги вот-вот подогнутся. Она замерла, не в силах сделать и шага.
Оптимус мгновенно почувствовал это. Он уловил, как резко участилось её дыхание, как затрепетал пульс под тонкой кожей и как напряглись её плечи. Для него, привыкшего читать тактику боя и скрытые эмоции, её состояние было очевидным. Он знал, как сильно она переживала, и понимал: этот выпускной — не просто студенческая традиция. Это был рубеж, финал важной главы её жизни. И то, что она доверила этот вечер ему, попросив быть рядом, налагало на него огромную ответственность. Оптимус всем своим существом ощущал, насколько ценно для неё его присутствие, и он не имел права подвести её.
- Всё в порядке, Камилла. Сделай вдох, - раздался над её ухом его глубокий, бархатный и абсолютно спокойный голос.
Он бережно накрыл её подрагивающую ладонь своей тёплой, надёжной рукой, мягко прижимая к себе.
Оптимус шёл рядом с ней так, словно они были не на студенческом балу, а на важной миссии, от которой зависела судьба всего мира. Высокий, статный, с безупречной осанкой лидера, он приковывал к себе внимание одним своим присутствием. Смокинг сидел на нём идеально, а в строгом взгляде синих глаз читалась такая холодная, уверенная сила, что никто не смел подойти слишком близко.
Оптимус чуть повернул голову, глядя на неё сверху вниз с бесконечной, скрытой от чужих глаз нежностью.
- Ты выглядишь потрясающе, - тихо добавил он, и в его голосе прозвучала редкая для него мягкость - Позволь им смотреть так, как я смотрю на тебя.
Его чуткость и эта тихая, осязаемая забота вернули ей почву под ногами. Камилла глубоко вздохнула, расправила плечи и подняла голову. На её губах появилась робкая, но искренняя улыбка. Сжав его руку чуть крепче, она уверенно шагнула вперёд, навстречу огням и толпе.
Вспышки фотокамер, громкая музыка... Оптимус, который обычно предпочитал оставаться в тени и руководить процессами, сегодня был на удивление вовлечён. Он терпеливо стоял с ней в очереди к праздничной фотозоне, приобнимая её за талию для снимков. Когда фотограф попросил их искренне улыбнуться, Оптимус тихо шепнул ей на ухо какую-то забавную шутку, отчего Камилла заливисто рассмеялась — этот кадр точно станет лучшим.
Чуть позже они перехватили по бокалу пунша у фуршетного стола, когда к ним подбежала раскрасневшаяся, весёлая Алекс. Под руку её держал Роберт, который выглядел слегка помятым, но счастливым после быстрых танцев.
- Камилла! - Алекс восторженно замахала руками, а затем уважительно и чуточку робко посмотрела на её спутника - Здравствуй, Оптимус. Спасибо, что пришел.
- Для меня это огромная честь, Алекс. Рад видеть, что вы с Робертом отлично проводите время.
- О, Роберт обещал, что не отдавит мне ноги, так что мы возвращаемся на танцпол. Не скучайте тут! - Алекс подмигнула Камилле и утащила своего парня обратно в толпу, где Роберт тут же попытался изобразить брейк-данс.
Оптимус проводил их взглядом:
- Они счастливы. Я рад, что ты окружена такими хорошими людьми, Камилла.
Они отошли к выходу на балкон, подальше от шумных колонок. Ночной прохладный воздух приятно освежал. Оптимус принёс ей тарелку с клубникой в шоколаде и пирожными. Наблюдая, как она ест, он аккуратно стёр салфеткой каплю шоколада с её уголка губ. Его пальцы задержались на её щеке на долю секунды дольше, чем нужно. В этом жесте было столько невысказанной нежности и тоски, что у Камиллы перехватило дыхание.
«ЧТО ЭТО ТОЛЬКО ЧТО СЕЙЧАС БЫЛО?!» - кричала она у себя в разуме. Она не могла поверить, что после прошлого расставания, он все еще проявлял инициативу.
Оптимус, увидев её удивленный взгляд, прокашлялся и отвел взгляд в сторону.
Камилла усмехнулась:
- Знаешь, - тихо сказала она, глядя на звёздное небо - Я бы хотела, чтобы этот вечер никогда не заканчивался.
Оптимус промолчал, но его ладонь бережно накрыла её руку, лежащую на перилах.
Они вернулись в зал.
В самый разгар выпускного вечера, когда градус веселья в зале достиг своего пика, динамики внезапно смолкли, и на сцену с микрофоном в руках выскочил харизматичный ведущий:
- Ну что, выпускники! - его голос эхом разнёсся под высокими сводами - Настало время для нашей традиционной, самой забавной игры, которая проверит, насколько хорошо вы знаете тех, с кем пришли сегодня. Конкурс «Угадай пару по ладони»! Девчонки, выстраиваемся в круг!
Камилла попыталась незаметно отступить назад, надеясь затеряться в толпе, но Алекс со смехом перехватила её за локоть и упрямо вытолкнула вперёд:
- Ну уж нет, подруга, ты не отвертишься! - задорно подмигнула Алекс, разворачивая её к центру зала.
Прежде чем Камилла успела хоть что-то возразить, девушка ловко повязала ей на глаза плотную, абсолютно непроницаемую чёрную шёлковую ленту. Мир вокруг мгновенно погрузился в темноту, обостряя все остальные чувства. Камилла слышала взволнованный шёпот других девушек, глухой стук собственных каблуков и весёлый гул однокурсников, которых ведущий в этот момент выстраивал в шеренгу перед ними.
Парни должны были молча протянуть вперёд одну руку, а девушкам предстояло на ощупь найти своего кавалера.
- Начинаем! - скомандовал ведущий под аплодисменты зала.
Камилла сделала робкий шаг вперёд, ведомая Алекс, которая мягко подталкивала её от одного парня к другому. В абсолютной темноте её пальцы начали касаться первых рук. Это были ладони её однокурсников. Обычные человеческие руки: у кого-то кожа была слишком тёплой и влажной от волнения, кто-то слегка подрагивал от неловкости, у кого-то на запястье прощупывались знакомые спортивные часы или грубые мозоли от геймпада.
Камилла вежливо касалась их, задерживаясь лишь на секунду, и сразу качала головой — нет, всё не то.
Но вот Алекс сделала ещё один шаг, и Камилла протянула пальцы к следующему человеку.
Как только её ладонь опустилась на его руку, Камилла замерла, а по её позвоночнику пробежала мощная волна электрического тока. Время словно остановилось, а весь шумный зал с его криками и музыкой растворился, оставив их двоих в этой осязаемой темноте.
Эта ладонь была огромной, значительно больше, чем у любого студента в этом университете. Кожа была невероятно горячей — от неё исходил ровный, почти магнетический жар, который мгновенно согрел её озябшие пальцы. Камилла медленно повела подушечками пальцев вверх, изучая рельеф. Под её тонкими руками прощупывались жёсткие, чёткие линии, невероятно крепкие суставы и старые, глубокие шрамы на запястье.
«Это он...» — её сердце пропустило удар, а на губах сама собой расцвела счастливая улыбка.
Камилла уверенно и крепко сжала его пальцы, давая понять, что её поиски окончены. В ту же секунду эта огромная, сильная рука бережно, но с ошеломляющей надёжностью обхватила её ладонь в ответ, полностью пряча её маленькие пальчики в своей горячей ладони. Оптимус сжал её руку с такой аккуратной, выверенной чуткостью, словно боялся повредить хрупкое фарфоровое сокровище.
Камилла потянулась вверх и одним движением стянула с глаз чёрную ленту. Яркий свет зала на мгновение ослепил её, но когда зрение вернулось, она увидела прямо перед собой Оптимуса.
Он стоял посреди весёлой толпы студентов, улыбаясь так широко, видимо, эта игра его очень сильно позабавила. Ну да, это тебе не сверхзаряженный Энергон пить. Хотя эффект такой же — вскруживает голову.
Оптимус смотрел на неё сверху вниз, и в его пронзительно-синих глазах читалось лёгкое, почти детское удивление.
Зал вокруг них взорвался восторженными криками и громкими аплодисментами — Камилла угадала быстрее всех.
Ведущий что-то весело кричал в микрофон, Алекс рядом победно вскинула руки, но Камилла ничего этого не слышала.
- Как ты узнала? - тихо, склоняясь над её ухом, чтобы слышала только она, спросил Оптимус. Его глубокий, бархатный голос приятно завибрировал в её груди. - Я старался не выдавать себя.
Девушка сделала шаг ближе, всё ещё не выпуская его руку:
- А тебе всё расскажи - прошептала она, заглядывая в его бездонные синие глаза.
В его взгляде промелькнула глубокая, щемящая тоска. Но прямо сейчас, держа её за руку, он позволил себе просто побыть счастливым человеком на её празднике.
Вечер незаметно приближался к своей кульминации. Шумная музыка, которая до этого сотрясала стены зала, плавно стихла, уступая место мягким, обволакивающим звукам лирической мелодии. Световые пушки погасли, и зал погрузился в приглушённый полумрак, рассеиваемый лишь сотнями искусственных звёзд на потолке.
Оптимус повернулся к Камилле. Ему не нужны были слова — он просто молча протянул ей руку, и в этом жесте было столько немого приглашения, что у девушки затрепетало сердце. Она сделала шаг навстречу и уверенно вложила свои пальцы в его ладонь.
Камилла счастливо улыбалась, предвкушая этот момент. Она была уверена, что впереди у них ещё много времени, и даже не подозревала, какой секрет Оптимус бережёт в своём сердце.
Когда они вышли в центр зала, весь остальной мир для неё перестал существовать.
Оптимус осторожно положил ладонь на её талию и уверенно сделал первый шаг. Камилла едва сдержала удивлённый вздох. Она ожидала от него некоторой угловатости или строгих, почти военных движений, но Оптимус вёл её невероятно мягко, плавно и безошибочно попадая в такт музыке. В его движениях сквозила благородная грация.
«Откуда он вообще умеет так танцевать?» - с восхищением и лёгким шоком подумала Камилла.
Ей было трудно сопоставить этого сурового лидера, привыкшего к битвам и тяжелым решениям, с тем, как легко и джентльменски он кружил её по залу. Это открывало его с какой-то новой, совершенно удивительной стороны.
Камилла доверчиво положила руку ему на плечо, ощущая под пальцами тепло его тела и скрытую силу. Она сделала выдох и уткнулась лбом в его плечо, закрывая глаза. Она вдыхала его родной запах — тонкий аромат дорогого парфюма, кожи и едва уловимый, чистый запах озона. Камилла чувствовала себя защищённой, словно внутри самой прочной крепости во Вселенной. Она просто наслаждалась моментом.
Но Оптимус...
Для него этот танец был глубоко личным, болезненным актом прощания.
Он двигался плавно, полностью сосредоточившись на девушке в своих руках. Его рука, её талия...
В его груди бушевал целый шторм, который он скрывал за маской абсолютного спокойствия. Он смотрел на то, как свет искусственных звёзд играет в её волосах, и чувствовал невыносимую, глухую тоску. За свою долгую жизнь он принимал тысячи тяжелых решений, вёл армии и жертвовал многим, но отпустить её сейчас, казалось самым сложным испытанием. Будто предательство.
Будто он поступает с ней так же, как и Карен поступила с ним много лет назад, оставляя его на земле и умирая в небе... Дважды.
Но Камилла... Она заслужила мирную жизнь, университетские будни, безопасность. И этот вечер был его прощальным подарком ей. Он не имел права эгоистично утянуть её за собой в этот хаос. И он остро, до боли понимал: он видит её такой в последний раз. Именно такой. Именно Камиллу, которая так и не вспомнит его, Кибертронца, 13 Прайма...
Музыка начала медленно затихать. Оптимус чуть отстранил Камиллу, заставляя её поднять голову. В его глубоком, пронзительно-синем взгляде Камилла прочитала странную, щемящую грусть, значения которой пока не могла понять. На долю секунды его пальцы нежно очертили её скулу. Это было прикосновение, полное абсолютной чуткости и тепла.
Мелодия смокла. По залу раздались первые аплодисменты выпускников.
И именно в этот момент Оптимус принял окончательное решение. Он не хотел, чтобы их финал ассоциировался у неё с горечью разлуки, слезами на парковке и тяжёлыми словами. Он страстно желал, чтобы их последняя встреча навсегда запомнилась ей именно такой: вспышки огней, её невероятное платье, музыка и идеальный, сказочный танец, где она была абсолютно счастлива. Он должен уйти сейчас, пока сказка не разбилась о суровую реальность.
Оптимус мягко улыбнулся ей — тёплой, едва заметной улыбкой. Улыбкой, что она будет помнить наверное всю жизнь.
Он слегка склонил голову в знак уважения и благодарности за этот вечер, не прерывая их зрительный контакт, он тонул в её искренних глазах, долго выдерживая и считывая каждую её эмоцию...
- Камилла, привет! Не одолжишь мне следующий танец? - из-за спины раздался весёлый голос Грега, который бесцеремонно разрушил магию момента.
Камилла вздрогнула, отвлекаясь, она повернулась к нему и вежливо улыбнулась однокласснику в ответ.
Она тут же обернулась обратно, чтобы спросить у Оптимуса, не против ли он...
Но слова застряли в горле.
То место, где секунду назад стоял Оптимус, пустовало. Он ушёл так, как умел только он: тихо, незаметно, растворившись в толпе выпускников.
- Камилла?.. - Спросил Грег.
- Извини, Грег, секунду... - пробормотала Камилла.
Она сделала шаг назад, затем ещё один, судорожно оглядывая сияющий огнями зал. Алекс и Роберт всё ещё смеялись у сцены, толпа танцующих выпускников смазалась в пёстрое пятно, но Оптимуса нигде не было.
Её подсознание будто бы знало, что именно так всё и закончится, что именно это и правильно, так и должно было произойти.
Вместо того чтобы судорожно ходить и искать его в толпе, Камилла отпустила.
«Что ж, это и вправду конец»
- Да, Грег, Николсон - Сказала Камилла, глядя тому в глаза и принимая его руку - Мы можем танцевать вместе хоть всю ночь.
Она знала, что скорее всего он больше никогда не вернется.
Ей это было не нужно.
Она познакомилась со своим прошлым — он попрощался и отпустил образ той девчонки, что давно покинула его.
Им нужна была эта встреча, это время проведенное вместе.
Но дальше, они пошли по совсем разным, своим дорогам.
___________________________
Время не стояло на месте, оно неумолимо закрутило её в водовороте обычной, земной реальности.
Прошли десятилетия, тихий монотонный писк медицинских мониторов в больничной палате отсчитывал последние минуты старушки, она устала после долгого земного пути.
На пластиковой табличке у дверей строго значилось её имя — Камилла Николсон. Ей было далеко за восемьдесят, её окружала большая, любящая семья, и повзрослевшие внуки крепко держали её за сухие, слабые пальцы.
Тот выпускной вечер действительно стал для них последним. Камилла так и не смогла отыскать Оптимуса ни на душной парковке, ни среди уезжающих машин — он исчез, оставив после себя лишь тишину и безупречное, хрустальное воспоминание о лучшем танце в её жизни. Время не стояло на месте, оно неумолимо закрутило её в водовороте обычной, земной реальности. Рядом с ней был Грег Николсон. Он оказался невероятно чутким, терпеливым и надёжным человеком, который долгие годы бережно согревал её своим теплом, пока Камилла наконец не ответила ему взаимностью. Они сыграли свадьбу, прожили долгую, спокойную жизнь, вырастили детей и встретили внуков.
Все свои потаённые чувства и невероятные тайны прошлого она доверяла лишь страницам старого, поношенного дневника, который хранила как величайшее сокровище на прикроватной тумбочке.
Камилла ласково смотрела на своих детей, которые недавно потеряли своего отца, и она тоже скоро отправится за своим мужем.
Но её угасающий взор то и дело устремлялся к большому смотровому стеклу палаты.
Какого же было её удивление, когда там, в коридоре, среди суетящихся врачей и медсестёр, внезапно замерла высокая фигура. Камилла затаила дыхание: за стеклом стоял Оптимус. Он выглядел точно так же, каким она запомнила его в ту далёкую ночь — с той же безупречной мягкой улыбкой, волевыми чертами лица и пронзительно-синим взглядом. Время было не властно над ним. Он смотрел на неё с бесконечной, щемящей нежностью, и когда Камилла робко улыбнулась ему, его губы беззвучно, но так отчётливо произнесли:
«Я люблю тебя»
Она так и не узнала, была ли это предсмертная галлюцинация её уставшего разума, или Оптимус действительно преодолел световые годы, чтобы проводить её, но это уже не имело значения.
Камилла закрыла глаза и испустила свой последний, тихий вздох. В это мгновение вся боль старости отступила, и в её сознании яркой вспышкой вернулся тот самый выпускной бал, где они, молодые и счастливые, бесконечно кружились по залу в мягком фиолетовом свете.
Похороны прошли строго по последней воле Камиллы, которая очень просила родных не оставлять её на городском кладбище, а закопать её прах на небольшой, уединённой поляне в совершенно другом штате. Родственникам было совершенно непонятно, почему она выбрала именно это глухое место, ведь она никогда не упоминала его при жизни. Но они исполнили её просьбу и привезли урну к вековым деревьям, где среди высокой травы уже стояла одна-единственная, неизвестная и безымянная могильная плита.
Там лежит память о её предшественнице...
Камиллу похоронили прямо рядом с ней. С тех пор жизнь её семьи потекла дальше.
И что интересно: каждые три года, на заброшенной поляне кто-то каждый раз оставлял букет свежих цветов — строго между этих двух каменных плит.
The end.)
Конец Pov. Автор
__________________________
Комментарии