Быть мной это...

Как один из самых умных небожителей на небесах, который усваивает жизненные уроки исключительно на себе за что кучу раз получил по самое не балуйся, спустилась я в мир смертных в образа обычном и человеческом, чтобы ничего не выдавало, что выше всех тех муравьёв, которые мне молятся, про тех, кто обычно делают это по всякой не нужно гадости.

— Бе, — не сдержала небольшого отвращения, смотря на одежду моих же служащих, которые выглядят так, словно самые нищие во вселенной, хотя я одна из самых богатых в Небесной столице, топ пятнадцать из дофига сотрудников это ого-го какое большое место. — Как можно так наряжаться?

Даже думать не хотелось, какие это тайны летают вокруг моего храма и фигуры, покуда их слишком много, чтобы задумываться, после чего спокойно жить. Хотя, с этим, всё же, стоит разобраться, это не запрет на получение своей территории, там даже слова Цзюнь У были что-то по моему такого формата: «Никто не знает, куда ты в следующий раз неожиданно испаришься». И ещё куча всего по мелочи, которые показывают, что к такой ответственности за других мне давать просто не готовы.

— И что это за чудо? — прищурилась я, выглядывая из-за двери храма, словно вороватая кошка, которая только что стащила рыбу и теперь прикидывает, стоит ли ей сожрать всё сразу или оставить на потом, потому что пинать никого нельзя.

Перед алтарём, уткнувшись лбом в холодный камень, стоял какой-то парень, лет семнадцать, не старше, весь из себя такой правильный, но при этом с такой отчаянной гримасой на лице, будто ему сейчас предстоит не экзамен сдавать, а в одиночку брать штурмом Тунлу, что никто бы не решился сделать, так как настолько отбитых в нашем мире просто не существует. Он шептал что-то вроде:

«О, Великая Богиня Войны Се Цзиньхуа, ниспошли мне удачу на завтрашнем испытании...» и так старательно, что даже брови у него начинали дёргаться в такт его собственным молитвам.

— Пиздец, — выдохнула я, отворачиваясь и прислоняясь спиной к косяку. — У нас теперь экзамены по боевым искусствам сдают, молясь мне? А богине литературы что, скидку на аренду храмов дали, чтобы она не работала, пока я тут за шарлатана отдуваюсь? Или он просто решил, что если ему мечом по башке не дадут, то он и таблицу умножения запомнит? Хороший был бы приём, конечно, но вот вообще не рабочий, хотя, не уверена, что даже если бы был, то я им пользовалась...

Затем снова выглянула, парень начал опять кланяться, причём делал это так усердно, что чуть лбом не прошиб пол. В его руках дымилась палочка благовоний, и запах от неё был настолько дешёвый, что даже демоны бы падали от отвращения. Не виню его за такой выбор, лучше уж руки сломать мастерам, которые такую гадость делают.

— ...Пожалуйста, я очень хочу поступить в академию, если я не сдам, отец отдаст меня в торговцы рисом.

— Интересная мотивация, — пробормотала себе под нос, прекрасно понимая, что на меня такое бы точно не сработало, а затем быстрым шагом подошла к парню, резко ему положив руку на плечо. — Молодой человек, я тут случайно услышала ваши молитвы, которые были довольно громки, так что захотелось спросить, вы ничего не перепутали случайно?

Бедный молящийся, которого словно из нирваны вырвали, бедный, так сильно дернулся, что даже на секунду захотелось его пожалеть, но ровно до того момента, пока он на меня не уставился. Покуда в его глазах такая злость кипела, словно я сейчас какое-то богохульство сотворила, а не указала ему на здравый смысл же, который некоторые предпочитают игнорировать, как и он в данной ситуации.

— Не прилично прерывать чужой разговор с богом, — укоризненно на меня посмотрел, пытаясь вырвать своё плечо, но так как хватка у меня была небесная, то, естественно, у него ничего не получилось.

— Не прилично старший перебивать, но многие это всё равно делают, но ты, явно, находишься от небожителя дальше, чем можешь себе представить, раз молишься Богине Войны в делах учебных, позоря небожительницу, — проговорила это, глядя ему прямо в глаза, пытаясь явно не сорваться к тому, чтобы настучать ему по затылку с мыслями, что внутри ничего не повредится, ведь черепная коробка пустая.

На мои слова медленно выпрямился, отряхнул колени и посмотрел на меня таким холодным, почти мертвым взглядом, в котором было глухое раздражение человека, которого оторвали от последнего шанса на спасение, как думал он, хотя на самом деле, его моё пришествие вообще никак не спасает, я же не знаю, как им в головы знания засовывают.

— Позорю? — переспросил он, и в его голосе не было ни капли юношеского трепета, словно он уже на тысячу жизней вперед заколебался. — Богиня Войны, Богиня Литературы... какая разница, чье имя высечено на этом куске камня, если результат один? Я здесь не потому, что свято верю в чудеса, а потому что других вариантов не осталось, — после чего перевел взгляд на дешевую палочку благовоний в своих руках и едва заметно скривив губы в усмешке. — Торговля рисом — это медленная смерть в нищете, где ты не видишь ничего, кроме грязных мешков и жадных рож покупателей до конца своих дней, — продолжил он, глядя прямо в глаза, не отводя взгляда. — Если ты считаешь, что молитва о том, чтобы не сгнить в этой дыре, — это «позор», то ты, должно быть, никогда не знала, что такое настоящая безнадежность...

Он что-то хотел продолжить, но моя рука да и рефлексы были намного быстрее, чем может представить себе обычный человек, так что с очень таким смачным шлепком влетела в его щеку, да так, что будь это чуть слабее, выбила бы ему несколько зубов. Но этот человек явно был не из робких, потому что на это лишь потер щеку, словно его комарик укусил, только при всём при этом у него губы были сжаты так, словно он собирался кровью тут харкаться, ведь повредилось что-то там внутри.

— С таким узким мышлением, что молиться любому небожителю, того могут свергнуть с небес, если постоянно не сможет выполнить молитвы, которые его не касаются, — прошипела на него. — Столько лет уже служу при храме, а всё такие же идиоты появляются, которые считают себя выше любого божества, ведь они же смогли вознестись, то все желания могут исполнять, так?

— Вряд ли работники монастыря должны решать проблемы своих божеств грубой силой?

— А мне казалось, что ты находишься в храме богини войны и должен понимать, что она ценит силу, а не возможность быть дипломатом? — приподняла бровь, глядя на него в упор. — Как же некоторые любят утверждать, что у человека не было никаких страданий, просто глядя на одежду? Может, ты ещё глядя исключительно на то, что я девушка, скажешь, что у тебя силы больше?

— Значит, ты служишь при храме? — переспросил он безжизненным голосом. — И судишь людей по тому, кому они молятся, даже не зная, почему они здесь оказались?

— Я сужу людей по тому, как они ведут себя с небожителями, — огрызнулась на него, нахмурив брови. — А ты ведёшь себя так, будто тебя лично боги обделили, и теперь ты имеешь право молиться кому попало и жаловаться на жизнь, которая у тебя, между прочим, ещё даже не началась! И кстати, многие забывают о том, что у небожителей есть пороки, неужели ты думаешь, что богине там приятно слушать твои завывания по поводу математики?

— Ты хочешь поговорить о страданиях? — парень усмехнулся, и в этой усмешке было что-то такое, от чего у меня по спине пробежали мурашки, правда исчезли они также быстро, как и появились. — Служанка в храме богини войны, которая стоит здесь в шёлке и рассуждает о том, что такое настоящая боль? Ты хоть раз в жизни голодала? Не из прихоти, а потому что жрать было нечего? Ты знаешь, каково это — смотреть, как твоя мать умирает, потому что ты не можешь купить ей лекарства?

— И что? — спросила я, чувствуя, как внутри закипает раздражение, потому что если насчет матери мне было также глубоко, как и отцу на меня, ведь так и не удосужился этот чертяга меня навестить, то по голоду он прошелся так, словно у меня первые годы жизни прошли не с моими родственниками, где лучше подыхать от голода, чем принимать то, что они дают, в рот. — Ты думаешь, что если у тебя была тяжёлая жизнь, то имеешь право срываться на всех подряд? Имеешь право молиться богине войны об экзаменах, потому что тебе так удобно?

— Я молюсь ей, потому что она — единственная, кто не требует платы за свои услуги, — ответил он, и в его голосе проскользнула едва заметная усталость, а вот меня это чуть ли не вывело из себя, покуда добродеятели всегда были очень даже нужны, столько штрафов то оплачивать, на которые обычно никто не жалуется. Ощущение, что пихают это нам вместо налога. — Ты видела, сколько стоит палочка благовоний в храме богини литературы? На мои деньги — целое состояние, а тут — хоть и дешёвые, но есть. И я надеюсь, что она не настолько высокомерна, чтобы отвернуться от кого-то, кто пришёл к ней с последней надеждой.

— Она высокомерна, очень высокомерна, и она не любит, когда ей докучают по пустякам, — фыркнула на него, сложив руки на груди. — Неужели ты считаешься, что если будешь усердно молиться девушке, которая тебя в глаза ни разу не видела, то она проявит к тебе сочувствие? Ты ей муж? Друг? Сват?

Его взгляд медленно скользнул по моему наряду, после чего уголки губ дернулись в хищной усмешке.

— Ты рассуждаешь о том, что «докучает» божеству, — медленно произнес он, делая шаг ко мне. — Но сама хоть раз видела, как выглядят те, кому действительно нечего терять? Ты в этом храме стоишь на чистом полу, сытая и с осознанием того, что у тебя есть крыша над головой, и ещё смеешь говорить о «страданиях»? В ты ведь понятия не имеешь, как выглядит мир за стенами этого святилища, где люди готовы грызть друг другу глотки за горсть риса...

— Ах ты... — я почувствовала, как внутри меня вскипела ярость, которая обычно стирает горы в пыль. — Ты только и умеет, что ныть, обвиняя в своей никчемности всех вокруг! «Мир жесток», «мне не повезло», — передразнила его, сузив глаза. — Ты думаешь, если несчастен, то тебе позволено лить этот мусор в уши богов? Да ты даже не стоишь того, чтобы на тебя тратили дыхание!

И ведь не успела даже договорить, как он рванулся вперед, после чего из-за моего уклона, его кулак пролетел в нескольких сантиметров от моего уха, после чего уже не сдержалась и отбила его руку своим сапогом. Судя по расширившимся глазам парня, растяжка у меня шикарная, как и много силы, покуда локоть у него вывихнулся.

— Не самая приятная встреча, признаю, — пожала плечами, опуская ногу с божественной грацией. — Но, ведешь себя так, словно первый раз в храме у подобной богини, — схватила его руку, чтобы этот человек не сотворил что-то с собой от боли, покуда по его лицу было видно очень даже хорошо, что сдерживается, чтобы не заорать, поэтому пришлось его фиксировать. — Иначе бы знал, что и в храмах можно ударить служащего, если тот непочтительно относится, так и само божество ломает руки тем, кто осквернил святыню.

— Я с этой богиней знаком очень даже хорошо, — сказал он, и в голосе его проскользнула такая странная, почти интимная нотка, от которой у меня внутри всё похолодело. — Молился ей с самого детства. Мать завещала, когда рожала меня. Сказала, что какая-то странная женщина в храме тогда помогла мне появиться на свет, и она поклялась, что сын её будет молиться этой богине всю жизнь. И я молюсь. Верно. Каждый день.

У меня от этой фразы аж воздух в легких застыл, а по спине пробежал такой холодный пот, что даже руки на мгновение онемели. В голове пронеслась та самая картина: изба, кровь, крики, пот, девица, трясущаяся бабка, и тёплый комочек, который я приняла на руки, сама не понимая зачем...

— А она тебе не говорила, — выдавила я, чувствуя, как голос садится на хрипоту, а пальцы сами собой сжимаются. — Как эта женщина там оказалась?

— Говорила, — он пожал плечами, и в этом жесте было столько равнодушной уверенности, словно рассказывал о погоде. — Говорила, что боги послали.

«Да меня никак иначе, как черти к вам притащили», — пронеслось в моих мыслях, покуда в голове что-то щёлкнуло, так что мои руки сработали быстрее, чем я успела осознать, что именно делаю, покуда схватила парня за локоть, который только что вывихнула, дёрнула с хрустом, который бы противным, плюсом ещё пострадавший заорал так, что, наверное, сами стены храма содрогнулись.

— Ааааа! Ты что, сука, творишь?! — завопил он, покуда голос сорвался на визг, а лицо стало белым, как камень, о который он минуту назад бился лбом, после чего попытался вырваться, но я держала крепко, просто стояла и смотрела, как он шипит сквозь зубы, тихо матерясь сквозь слёзы, которые вот-вот брызнут из глаз.

— Ой, да брось, — сказала я, чувствуя, как голос становится ровным, пока внутри всё ещё холодело от осознания происходящего. — Я тебе его вправила, теперь он будет болеть, но заживёт правильно.

На что молодой человек уставился на меня, и его глаза очень медленно расширялись от осознания того, что только что произошло, локоть, который секунду назад висел как тряпка, теперь был на месте, и он смотрел на меня так, словно я была безумной, которая только что на его глазах сотворила нечто совершенно необъяснимое.

— Ты... ты что, с ума сошла? — выдохнул он. — Ты сломала мне руку, а теперь... ты её... вправила?

— Учись отличать вывих от перелома, — бросила я, чувствуя, как глаз начинает дёргаться. — И вообще, не надо было на служащих храма бросаться.

Он смотрел на меня, всё ещё держась за локоть, но уже не так отчаянно, а я стояла, переваривая мысль, которая врезалась в мою голову, как та самая молния, которую Цзян Вэйж никогда не мог в меня запустить, хотя постоянно пытался.

«Я родила этого парня... Тьфу, тьфу, тьфу, роды его приняла... Фууу, так говорю, словно он рожал», — мой нос моментально скривившись.

— Значит, — начала я, стараясь говорить как можно ровнее, хотя голос предательски хрипел, и в горле пересохло так, что язык прилипал к нёбу, а глаз всё ещё дёргался, выдавая моё состояние. — Нет, мой бедный мозг отказывает об этом всём думать, это же так тупо...

— Издеваешься? — прошипел он, когда уже приложила ладонь к лицу, думая, как боле удачно его отпинать, чтобы не выдать всего состояния внутри, правда, на его фразу пришлось посмотреть на него сквозь пальцы.

— Говорит тот, кто молится Богине Войны насчет экзамена? Вот, принимай сделку, приходи с результатом, если будет провал, то будет смерть.

— Что? — парень аж отошел на несколько шагов назад, смотря на меня, как на полоумную.

— Какая разница: смерть от голода или от меча? — приподняла бровь, подходя к нему в плотную и вглядываясь в глаза. — Первой занимаются только в безвыходной ситуации. Если тебя не подталкивает к достижению цели сама цель, то пусть у тебя просто не останется выбора.

[Внимание!][Прямо перед вами находится персонаж: Хэ Сюань!][Статус: Смертный (семнадцатилетний юноша из обедневшей семьи)][Ключевая характеристика:— Одарённый юноша, обладающий исключительным интеллектом.— В его характере пока преобладает искренняя надежда на светлое будущее.— Будущий «непревзойденный» демон, чья судьба ещё не была сломлена жестоким вмешательством высших сил.][Текущее положение: Хэ Сюань усердно учится и готовится к государственным экзаменам, мечтая сдать их, чтобы обеспечить достойную жизнь своей семье и вытащить их из нищеты.][Примечание: В этот период он не владеет никакими божественными артефактами или демонической силой. Его единственное «оружие» — это острый ум, каллиграфическая кисть и несгибаемое трудолюбие.]

У меня от этого сообщения даже в глазах потемнело, угораздило же меня в один день встретить Хэ Сюаня и Ши Уду, надо ещё третьего Бибу этого тандема встретить и можно будет валить на все четыре стороны...

— Разница в этом абсолютно большая, — прошипел в очередной раз на меня, после чего я проморгалась, уставившись на него.

— Так говоришь, словно это случайного человека должно волновать? Ты кроме себя никому не нужен...

— Семья, — сразу же возразил Хэ Сюань. — Не каждый также одинок, как ты.

— Как и разговорчив, как ты, — фыркнула, развернувшись, чувствуя, как внутри странно скребется что-то, это явно было желание — хорошо так врезать ему, но бить тех, кто не может нормально ответить, очень скучное занятие. — Короче, считай, домолился, молитвы услышаны, если не сдашь, то не будешь мучиться в бедности, просто сдохнешь.

_______

• Мой Telegram-канал: Mori-Mamoka||Автор, или ссылка в профиле в информации «Обо мне».

• Люди добрые, оставьте мне, пожалуйста, нормальный комментарий, мне будет очень приятно. Без спама!

• Донат на номер: Сбербанк – +79529407120