Быть мной это...

Цзинвэнь смотрел на меня так, будто я была пятном на его безупречно выглаженных небесных свитках. Его губы поджались, брови сведены в жесткую линию, а пальцы сжимали свиток так, будто он вот-вот запустит им ей в лицо.

— До каких пор ты будешь позорить Небеса, Се Лянь? — его голос звучал как скрип ржавых ворот, лишённый даже намёка на ту «божественную мудрость», которой должен был обладать бог литературы.

Из толпы небожителей донёсся сдавленный смешок. Кто-то быстро прикрыл рот рукой, но плечи ещё дёргались от подавляемого хохота.

Я медленно моргнула, пальцы непроизвольно сжимая и разжимая рукоять меча. Выбор между «грубить» и «не грубить» давался удивительно легко — видимо, годы боли стёрли все фильтры.

— О, простите, я забыла, что тут нельзя появляться без предварительного письменного запроса, заверенного тремя печатями и подписанного лично вашим высокомерным задом, — голос дрогнул на последнем слове, выдавая нервный подъём. — Но, знаете, когда тебя хоронят заживо, как-то не до бюрократии. А вообще, собираюсь позорить до того времени, пока вы не слетите с небес, после этого специально научусь себя вести культурно.

Дед фыркнул, его взгляд скользнул по моему окровавленному ханьфу, задержался на мече, потом снова поднялся к лицу — с откровенным презрением. Надеюсь, что мне дадут в него плюнуть, а то как-то совсем не по феншую будет пребывание. Даже император и то не с такой ужасной физиономией на меня смотрел.

— Ты — позор. Женщинам не место среди воинственных богов, а уж тем более таким... нестабильным.

Левая рука сама собой потянулась к виску, пальцы впились в кожу — слишком резко, до боли. «Нестабильным». С чего это я нестабильная? Губы растянулись в улыбке, которая явно выглядела ненормально даже по небесным меркам. Очень даже регулярно психую и косячу, когда выгорание есть, а лень отсутствует, а вместе с ленью усталость посеяла.

Крыша сознания конечно прохудилась, и сквозь трещины сочились странные мысли: «А что, если я сейчас сорвусь и начну резать всех подряд?», «Почему этот идиот пахнет чернилами и самодовольством?», «Интересно, если я оторву ему голову, он продолжит нести этот бред?»

Но я лишь улыбнулась, потому что если уж собираюсь тут жить, то кидаться на всех с мечами нельзя. Тем более тут рядом такая толпа небожителей, которые смотрят на меня уже с... А, они же думают, что я «Се Лянь», а не «Се Цзиньхуа».

— О, боже литературы, простите мою женскую истеричность, — сделала преувеличенно почтительный жест, словно кланяясь, но скорее было похож на плевок в душу. Если не бог литературы, то это будут еыго проблемы, он же не представился. — Я же просто глупая девчонка, которая случайно перерезала горло своему императору. Ну, бывает, каждый же пробовал хоть раз своего императора свергнуть, вот, у меня получилось. Хотя какой тут «император»? Это всего-лишь «Лан» из Юнъани.

Со стороны послышался резкий кашель — кто-то явно подавился собственной слюной от такого заявления.

— Кого убила? — спросил он с каким-то странным заиканием. Горло что-ли свело?

Я наклонила голову, изображая наивность, но при этом ноготь большого пальца методично скребётся по рукояти меча, ломая его.

— Ой, а разве он не воскрес? — я притворно удивилась. — Как неловко... Но, знаете, у меня оправдание — я немного не в себе. Моё детство очень дурно влияло на мою голову, — выглядела сейчас реально, как безумная.

— Господин, вам чай подать? — спросила девушка ровным голосом, без тени эмоций.

— Не сейчас, Наньгун Цзе! — прикрикнул он сразу же на неё.

Тонкие черты, собранные волосы, безупречная осанка. И — самое главное — глаза, в которых читалась холодная, расчётливая ярость.

«О, Линвэнь», — радостно перевела взгляд на неё. «Ема... А что ты в реальной жизни даже в виде служащего средних небес такая красивая?»

— Ваша служащая выглядит куда умнее вас, — поддела старика я. Мне и в каноне этот дед не нравился, и мне пофигу, как его зовут. — Может, она и есть настоящий бог литературы, а вы просто её неудачный черновик?

У Линвэнь чуть дрогнули губы — едва заметная тень улыбки, а наш главный бог литературы взбесился.

— Ты смеешь оскорблять меня?!

— Да, — ответила так, будто это само собой разумеющееся.

— Ты слетишь с Небес, женщина!

— Обещаете? — я улыбнулась. — А то мне уже надоело тут торчать. Да и вообще, я не женщина, а девушка. И без согласия Цзюнь У мне спрыгнуть опять будет нельзя, так что я пока поплутаю, пока науду его дворец. Так что вы меня тут можете наблюдать ещё несколько месяцев, — крик вырвался слишком громко, и я тут же закусила губу, чувствуя, как дрожь бежит по спине.

Наньгун Цзе незаметно подала мне носовой платок — только теперь я заметила, что ладонь в крови: видимо, слишком сильно сжимала меч.

«Интересно, они видят, как у меня трясутся руки?» — промелькнула мысль, но тут же потонула в волне нового, дикого веселья. Пусть видят.

— Наньгун Цзе, проводи эту ненормальную до дворца Владыки, — крикнул тот бог литературы. — Чтобы в ближайшее время эту женщину тут не наблюдать.

— Вас, видимо, мужчина рожал, а мне метка мужская беременность не нравится, как и ты, — буркнула я, решив, что остаток яда потрачу на Цзюнь У.

Мы вышли на залитую золотым светом улицу Небесной столицы. Я резко встряхнула руками, словно пытаясь стряхнуть с пальцев липкое ощущение от того разговора. Наньгун Цзе аккуратно поправила складки своего скромного ханьфу, её движения были точными и выверенными, будто она даже в жестах соблюдала какой-то невидимый регламент.

— Фи, наконец-то можно дышать, — я нарочито громко вдохнула полной грудью, запрокинув голову и закрыв глаза. — Там воняло чернилами и мужским высокомерием. Как ты вообще выносишь этого типа?

Наньгун Цзе слегка наклонила голову, её тонкие пальцы перебирали кисть рукава:

— Официально — благодаря терпению и смирению. Неофициально... — её губы дрогнули. — Я представляю, как его свитки самовозгораются во время его же лекций.

Я медленно зааплодировала, специально громко хлопая прямо перед её лицом.

— Браво! Ты только что стала моим любимым человеком на этих проклятых Небесах.

Она едва заметно улыбнулась, но тут же прикусила губу и вернула себе ледяное выражение лица. Её пальцы нервно теребили край широкого рукава.

— Он ненавидит женщин, — продолжила Наньгун Цзе, голос ровный, но в нём звенела сталь. — Считает, что мы годимся только для чая и вытирания пыли. Однажды я поправила его в трактовке древнего текста...

— О нет, — я закатила глаза так сильно, что увидела собственный мозг. — Даже не надо продолжать.

— Он заставил меня переписывать свитки в течение месяца. Говорил, что «женский ум не способен понять истинную глубину».

Я схватилась за голову, мои пальцы запутались в собственных волосах:

— Боже, какой кретин! — Я резко развернулась и пнула ближайший фонарный столб, сразу пожалев об этом, когда боль пронзила пальцы ног. — Я бы на твоём месте подожгла его библиотеку.

— Не поможет, свитки из-за идиота страдать не должны. А почему знаете дорогу к дворцу Цзюнь У? — спросила она вежливо, но с лёгким намёком на «иначе я вас туда всё равно приведу, хоть волоком».

— Потому что я не Се Лянь, — честно ей ответила.

— В каком смысле? — она чуть не запнулась, когда это услышала.

— Я же не настолько на маму похожа, чтобы меня с ней спутать.

— Настолько.

— Ужас, — сморщила я нос. — Тогда надо представиться: Се Цзиньхуа богиня чего-то там, но мне ещё не сказали чего.

— Наньгун Цзе, официальный представитель Средних Небес, о которых вы так нелестно отозвались, — ответила она мне.

— Я только на того придурка говорила, — пожала плечами. — Так что не стоит обижаться на бред сумасшедшей.

Мы продолжили путь, я — размахивая руками и периодически спотыкаясь, она — с невозмутимым видом поправляя мои падения. Впервые за долгое время я почувствовала, что, возможно, не всё здесь так уж плохо.
_______

• Мой Telegram-канал: Mori-Mamoka||Автор, или ссылка в профиле в информации «Обо мне».

• Люди добрые, оставьте мне, пожалуйста, нормальный комментарий, мне будет очень приятно. Без спама!

• Донат на номер: Сбербанк – +79529407120