Шприц
Я сидела, пытаясь успокоиться, но ощущение разочарования не покидало. Всё, что происходило между нами, казалось таким неясным и мучительным. Софья пришла, чтобы снова уйти, и оставила меня в ещё большей растерянности. Я чувствовала, что что-то меняется, но не могла понять, что именно.
Михаил снова подошёл ко мне, заметив, что я не выношу ещё одну порцию молчания.
— Ты в порядке? — его голос был мягким, как всегда.
Я подняла глаза, пытаясь улыбнуться, но улыбка не пришла. Вместо этого я просто кивнула, но этого было недостаточно, чтобы скрыть свои мысли. Михаил не стал настаивать.
— Не хочешь поговорить? Если тебе нужно что-то сказать, я слушаю.
Я посмотрела на него, не зная, что ответить. Все эти слова, которые я не могла произнести, будто застряли где-то между мозгом и языком. Но всё-таки я решила, что сейчас, наверное, лучше будет сказать хоть что-то.
— Почему люди так боятся? — спросила я тихо.
Михаил присел рядом, задумавшись.
— Это нормально, что люди боятся. Мы боимся потерять контроль, боимся, что всё изменится, и потом уже не сможем вернуть всё как было, — его слова как будто затронули мою душу. — Но иногда именно этот страх и делает нас сильнее, потому что мы всё равно идём вперёд.
— Ты не боишься? — спросила я, посмотрев на него.
Он усмехнулся.
— Бояться — это нормально. Но я думаю, что бояться и не пытаться — это самое страшное.
Я задумалась. Действительно ли я пыталась? Или просто ждала, что Софья сама сделает первый шаг, что она изменится? Может быть, мне нужно было быть более настойчивой, но в тоже время я боялась, что навязчивость отпугнёт её.
Я вздохнула.
— Я хочу понять её, Михаил. Но она не готова. И я не знаю, сколько ещё могу ждать.
— Ты всегда можешь попробовать поговорить с ней открыто. Если не сейчас, то позже, — он протянул мне ещё один кофе, как будто хотел немного скрасить момент.
— Может быть, — я не была уверена, но всё же поблагодарила его.
Время тянулось, а мысли в голове продолжали вертеться, как сплошной клубок. Я попыталась отвлечься, но она не уходила. Софья. Её страхи. Её молчание. Я не могла понять, что с этим делать, но всё равно надеялась, что придёт момент, когда она перестанет бояться и хотя бы скажет, что чувствует.
В тот день я так и не смогла полностью отвлечься. Вечером, когда я возвращалась домой, у меня не было сил думать ни о чём другом, кроме как о Софье. Я знала, что она сейчас в какой-то пустоте, а я... я оставалась здесь, за её пределами, пытаясь выстроить свой мир из её молчаний и своих ожиданий.
Шаг за шагом. Мы продолжим идти. Но каждый шаг будет мучительным, если она всё так же будет скрывать свои чувства.
Я встала перед зеркалом, взглянув на своё отражение. Это был момент, когда мне действительно хотелось поговорить с ним. "Ты тоже боишься", — подумала я, глядя на свои глаза, полные сомнений и надежды.
"Шаг за шагом", — прошептала я себе, вспоминая её слова. И как бы тяжело мне не было, я знала одно: я не могу позволить себе остановиться.
Лия сидела в темноте, едва различая очертания комнаты. Она чувствовала, как мир вокруг неё становится всё более неясным, как будто она стояла на краю пропасти и в любую секунду могла упасть. В её руках была доза, которую она не должна была принимать. Она знала это, но не могла остановиться. Всё было слишком сложно, слишком больно, и её сознание требовало избавления от всего этого.
Она подняла шприц, почувствовав холодную металлику на своей коже, и в тот момент её взгляд застыл на изображении, которое появилось в её сознании. Это было нечто странное — яркая вспышка воспоминаний, которая прорвалась сквозь пелену тумана. Она увидела Софью. Сначала это был просто момент: они вместе смеялись, сидели на крыше какого-то старого дома, держась за руки. Лия чувствовала, как жаркое солнце касалось их лиц, как её пальцы скользили по руке Софьи, и как она была счастлива.
Лия закрыла глаза, пытаясь понять, что происходит. Это было настолько реальным, что ей казалось, будто она возвращается в то время, когда всё было проще. Когда они могли просто быть вместе, не думая о страхах и сомнениях. Но тут же появилась другая сцена: она и Софья вместе шли по улице, улыбаются, а в глазах Софьи было что-то нежное, что-то обнажённое, чего Лия не могла увидеть в реальной жизни. Эти воспоминания казались такими живыми, такими полными, но они ускользали от неё, как мираж.
С каждым вдохом Лия ощущала, как этот поток воспоминаний становился всё ярче. В их жизни было так много светлых моментов. Они смеялись, они мечтали, и она была уверена, что не могла бы хотеть ничего большего. Но в голове возникала новая мысль — что если все эти моменты были не такими уж и счастливыми? Что если они были только иллюзией, созданной её мыслями, чтобы не чувствовать боль настоящего?
Она посмотрела на шприц в своей руке, и в этот момент её сознание взорвалось яркими фрагментами их жизни. Как они вместе готовили ужин, как Софья обнимала её после долгого дня, как они лежали на диване, разговаривая о будущем, о мечтах. Но с каждым новым воспоминанием Лия ощущала странное беспокойство. Эти сцены казались слишком идеальными, как если бы они были выдуманы, а не пережиты.
Вдруг она поняла. Она всегда старалась вернуться к этим моментам, вернуться к тем временам, когда она чувствовала, что они были вместе, и всё было на своём месте. Но что если она ошибалась? Что если все эти моменты были просто её стремлением к идеалу, выдуманному в голове, чтобы не смотреть в лицо реальности?
Мгновение тянулось, и Лия поняла, что ей нужно перестать искать ускользающие иллюзии. Софья не была рядом, не была в её руках, и, возможно, никогда не будет. Она пыталась найти смысл в этом порочном круге зависимости, в этих снах, но всё, что ей оставалось, — это одиночество.
Скоро перед глазами стало темно, и воспоминания исчезли, как дым. Лия опустила голову, ощущая холод по всему телу. Она больше не могла сказать, что из этих воспоминаний было настоящим. Или всё это просто было в её голове, пытающейся заглушить реальность.
Её дыхание стало поверхностным, и она поняла, что она снова вернулась туда, откуда пыталась уйти. Но сейчас уже было поздно.