3 Глава
Антон проснулся от внезапно заоравшей внизу бодренькой музычки.
— АРС! Какого хуя?!
— И тебя с добрым утром! Спускайся, будем заниматься.
— Серьезно? Вырубай давай эту хрень. Я не буду ничего делать, ты же знаешь.
— Антон, ну не баранься! Физкультура ещё никому не повредила, к тому же, я на сегодня собрал комплекс «Мечта астматика», там вообще ничего не нужно делать, только дышать в разных эмпах.
— Иди нахрен. — Если не спустишься, то будешь до вечера эту байду слушать!
— Да ты сам её не сможешь до вечера слушать.
— Я на улицу выйду. Антон! Иди сюда! Меня нельзя уличать в непрофессионализме, а ты вчера это сделал и теперь поплатишься!
— Я сейчас спущусь. Спущусь, наваляю тебе и выключу музыку самостоятельно!
— Я в предвкушении. Немного приведя себя в порядок, Антон отправился к лестнице. Нельзя сказать, что Шастун был сверх неуклюжим, но иногда на ровном месте спотыкался. Не чаще, чем другие люди. Ну, может, самую чуточку чаще. Вот и сейчас он зацепился ногой не то за тумбочку, не то за плинтус, не то за вторую свою ногу, начал падать вперед, едва успев выставить перед собой руки и влетев в перила.
—Ай, блять! — вскрикнул Антон от резкой боли в левой руке. Парень посмотрел на конечность: в районе запястья красовался длинный порез, на пол закапала кровь. Шастун зачем-то оглянулся, пытаясь понять, обо что можно было так зацепиться. На грохот и крик мгновенно прилетел Арсений.
— Убился? — чуть насмешливо спросил он, но, увидев кровь, нахмурился и целеустремленно шагнул к Антону. Слишком целеустремленно.
— Погоди, — Шаст выставил перед собой здоровую руку, отмечая, что голос прозвучал неуверенно и даже немного испуганно.
— Дай посмотрю.
— Нет, подожди, — слишком тихо и заторможенно, чтобы реально кого-то остановить.
Для Арсения хлещущая из вскрытого запястья кровь очевидно являлась куда более серьезной проблемой, чем какие-то гипотетические психологические загоны, которые ещё ни разу за совместно проведённое время не давали о себе знать.
— Да дай сюда! — инструктор схватил Антона за травмированную руку и слегка потянул на себя. На несколько секунд Шаст замер, действительно давая рассмотреть порез. А потом его накрыло. Резко взвыв, он со всей силы подался назад, вырываясь и падая на спину. Весь организм пронзила фантомная боль, ощущение липких от пота и отвратительно горячих рук, по-хозяйски шарящих по телу, сильно зажимающих или щипающих особо чувствительные места, до вывихов заломленные за спину руки, удушливое дыхание, тяжесть чужого тела, укусы, удары. Антон умудрялся выть и на выдохе и на вдохе, продолжая отползать, даже уперевшись в стену. Вторая волна была слабее и сосредоточенная на руках. Кисти, онемевшие от слишком долго пережимающей запястья веревки, холодная твёрдая металлическая поверхность под лопатками, расплавленный воск, стекающий по плечу. Парень, наконец, замер, спрятал голову между колен и обхватил себя за плечи, его трясло настолько крупно, что это больше напоминало судороги. Пятнами начала проступать реальность, и Антон почувствовал, что задыхается. О ногу ударился брошенный Арсом ингалятор. Парень сделал пару вдохов вместе с ним, а потом задышал самостоятельно. Чуть позже наступил откат, принёсший лёгкий похуизм и дикую слабость. Шастун поднял голову. Напротив, вжавшись в стену, стоял побелевший Арсений.
Получил, придурок?!
— Прости, — тихо выдохнул Попов. — В жопу себе засунь своё прости! — огрызнулся Антон, сорванный воем голос звучал глухо. — Дай что-нибудь сладкое, уровень глюкозы упал.
— Сейчас, — получивший ориентир, что делать, Попов пулей вылетел к холодильнику и через несколько секунд уже вернулся обратно. Подходить не стал, катнув по полу плитку шоколада и бутылку с водой. — Я её не открою, — Антон отправил бутылку обратно и вгрызся в шоколад. Вкуса он не чувствовал, но это было неважно. Арс открыл бутылку сам и замер в нерешительности.
— Иди сюда, — подбодрил его Шаст. Инструктор сделал шаг, потом ещё один. Потом присел и, вытянувшись, поставил воду в полуметре от Антона. И тут же отошёл обратно к стене. Шастун взял бутылку, отхлебнул. Было что-то важное. Перед приступом случилось что-то важное. Что же это было? Взгляд упал на испачканный в крови рукав водолазки. Рука! Парень посмотрел на порез, но зрение ещё было недостаточно сфокусированным, чтобы что-то понять.
— На, сам смотри, только не трогай, — Антон развернул руку порезом к Попову.
— Да я уже посмотрел, — тихо сказал тот.
— Ничего смертельного, уже и кровь начала сворачиваться. Но обработать и забинтовать всё равно нужно. Сейчас я всё принесу. Попов ушёл за аптечкой, а Антон решил перебраться на диванчик. Парень аккуратно встал, проверяя, насколько надёжно его держат ноги, и по стеночке пополз в соседнюю комнату. Вернулся Арсений, подтащил к дивану стол и разложил на нем перекись, мазь, бинт и ножницы. И снова отошёл подальше.
— Да не шугайся ты так, придурок. Раньше шугаться надо было, — заворчал на него Антон.
Арс ничего не ответил, только посмотрел тревожно и виновато. Антон с горем пополам полечил конечность, следуя инструкциям Попова. После чего последний забрал лекарства и передвинул стол на место.
— Тебе что-нибудь нужно?
— Нет, — чуть подумав, ответил Шастун.
— Можно задать вопрос?
— Валяй, — Антон вдруг усмехнулся своим мыслям.
— А давай ты всегда будешь так со мной разговаривать? Мне нравится. Попов неуверенно улыбнулся, но тут же снова стал серьёзным:
— Это очень плохо? То, что произошло?
— Тебя интересует спектр эмоций человека во время панической атаки? — Шастун иронично поднял бровь и почувствовал, как под тяжёлым взглядом голубых глаз пропадает желание язвить.
— Нет, забей. Этот приступ ни на что не повлиял. Хуже, чем было, ты не сделал.
— Прости, — тем не менее, снова сказал Арсений.
— А можно ещё вопрос?
— Можно.
— Я ведь уже до тебя дотрагивался до этого. В катере ловил, на прогулках то локтем пихал, то по плечу хлопал. Почему тебя в этот раз сорвало?
— Главным образом потому, что до этого ты касался одежды, а не кожи, — Антон устало вздохнул.
— Ну а ещё в катере мне было херово, и я ничего не соображал, а на прогулках ты просто дотрагивался, что мне тоже неприятно, кстати говоря, а сегодня схватил, да ещё и потянул. Хотя через ткань я бы нормально это пережил, наверное.
— Я понял, — парень переступил с ноги на ногу.
— Прости ещё раз.
— Ой, да иди ты уже!
— Если что будет нужно — зови.
***
Слабость отступила, и Антон снова чувствовал себя нормально. В сегодняшней панической атаке действительно не было ничего опасного. Это как для нормального человека пальцем о тумбочку удариться: неприятно, конечно, но быстро забывается. Шастун долго лежал на спине, разбирая цветастую мешанину мыслей и ощущений. Главной проблемой было то, что его действительно сильно тянуло к Арсению и с такой же силой от него воротило. До этого Попов постоянно сам навязывал парню свою компанию, не давая времени заниматься самокопанием. А сейчас он вполне логично, хоть и неправильно, решил, что Антон его видеть не хочет и не может, и приставать к пострадавшему не собирался ближайшее столетие. Шаст вроде бы хотел сам позвать сожителя маяться херней, а вроде бы и нет. Когда Антон включался в совместную деятельность или разговор, голос тревоги затыкался. Это значило, что подсознание Арса принимает. Даже после сегодняшнего, кхм, происшествия, Шаст не чувствовал, чтобы от инструктора исходила какая-то угроза. Очевидные проблемы с менталочкой ещё не делали Антона социофобом. Когда парень был в относительной норме, он легко сходился с людьми. Нередко новые знакомые вызывали у него интерес и желание узнать поближе, так что в этом плане Арс не был исключением. К расставаниям Шастун тоже привык, поскольку, по независящим от парня причинам, никто не оставался в его жизни надолго. Хотя, быть может, разгадка именно в этом. Последнее время Антон сдавал позиции, всё чаще уходя в отказ. Мол, если к инструктору не привыкнуть, то и отпустить его будет не тяжело. В конце концов, Шаст был вынужден признать, что, снявши голову, по волосам не плачут. Ему уже понравился Арсений и ему уже будет грустно прощаться. Вот только, если он сейчас восстановит доверительные отношения с Поповым, ему будет грустно один день, а в альтернативном варианте ещё девять до, собственно, расставания. Поэтому парень вышел ко второму свету и грозно рявкнул, намеренно коверкая имя:
— Арсентий!
— Ау? — моментально ответили снизу.
— Я тут сижу, блин, травмированный! Мне скучно и одиноко, а ты там какой-то чушью занимаешься? Где ты со своими охуенными идеями, когда ты так нужен?
— Тебе полегчало, как я посмотрю?— Арс вышел в видимый кусок пространства и, задрав голову, посмотрел на Антона.
— Могу предложить приставку, однорукого я тебя точно уделаю! Только голову не проломи себе, когда спускаться будешь.
Шастун плюхнулся на диван, а Арс притащил себе отдельный стул, хотя вчера они сидели на диване вместе. — Напугался? — со смешком спросил Антон.
— Конечно, напугался! — Арс зябко повел плечами.
— Я думал, ты там сдохнешь нахер. Чё хоть делать-то с тобой, когда тебя колбасит?
— Ждать. Я так просто не сдохну.
— Слушай, а ты никогда не пытался понять, почему конкретно ты не переносишь прикосновения? Я читал, что страдающие от гаптофобии люди часто боятся подхватить заболевания, передающиеся тактильно. По правде говоря, Антон знал, почему боится, но Арсу об этом рассказывать не собирался.
— Не пытайся это понять. Это же психическое расстройство, у него нет никаких причин, — пожал плечами парень.
— Подхватить от тебя лишай я не боюсь, если ты об этом.
— Да я же серьезно спрашиваю! Если понять причину, возможно, найдутся пути её устранения. — Думаешь, у меня нет психолога, который ищет эту причину и пути. Вообще-то, действительно нет э— Значит, хреновый психолог, — пробурчал Арс, поправляя челку.
— А это врожденное?
— Нет. Всё, заебал! Врубай игру давай!
***
Выиграть Арсению всё равно не удалось, потому что голова была занята вообще другим. За время, проведённое в интернете, в попытках понять, что именно не так с его сожителем, Арс убедился только в одном: ответы мэйлру — хреновый источник информации. Желания контактировать с Антоном резко поубавилось, хотелось вообще поместить его на оставшееся время в закрытую комнату с мягкими стенами, чтобы, не дай бог, ни обо что не убился. До сегодняшнего дня Шастун казался ему просто немного зажатым и недоверчивым, но теперь всё выглядело далеко не таким безобидным. Антон вёл себя как обычно и даже сам изъявил желание погулять вечером. Арс чувствовал себя виноватым и отказаться не смог. Расставшись с Шастуном, он ещё долго лежал на песке, глядя в ночное небо и обдумывая сложившуюся ситуацию. В конце концов, он написал Михаилу огромное сообщение с проклятиями (которое, правда, так и не отправил) и немного успокоился. Сегодня пятый день, значит, впереди еще девять. Ну нет, девять дней ждать, пока Антон что-нибудь ещё интересное выкинет — это перебор. Следовательно, нужно не баррикадироваться от него, а наоборот узнать получше и установить границы дозволенного. Арсений вспомнил, что и сегодня Шаст просил его остановиться, да вот только остался неуслышанным.
***
Антон нарочно набивался на компанию. Сегодня он встал непривычно рано и теперь наблюдал за тем, как Арсений принимает продукты питания. — Супец из курицы или говяжий стейк с картошкой?
— Ни то, ни другое. Ещё же совсем утро, — отозвался Антон.
— Это да, — Арс запихал еду в холодильник и включил чайник. — Сможешь дотронуться до моей руки? — Зачем? — опешил Антон. — Вдруг в обратную сторону проще будет. Сначала научишься сам касаться, а потом уже к тебе.
— Это так не работает.
— Ты пробовал?
— Нет, но это же херня какая-то. Арсений сел напротив Шаста и положил руку на стол, азартно сверкнув глазами.
— Трогай! Антон коротко ткнул в ладонь:
— Доволен?
— Да, а теперь дольше.
— Мне казалось, ты вчера передумал проверять мои возможности.
— Нууу… Я передумал обратно. Сейчас ты сам полностью всё контролируешь, попробуй! Шастун задумчиво посмотрел на чужую руку, неуверенно прикусил губу, несколько раз сжал и разжал пальцы, и аккуратно, самыми кончиками, прикоснулся к запястью. Арсений был жёстким тактильщиком. Обнимашки, целовашки, потрахушки — всё это его. Он обожал спать или просто лежать на плече другого человека, тырить одежду, мимолетно касаться, привлекая внимание, держаться за руки, перебирать чужие волосы или когда всё это делают с ним. Попов даже своих девушек утомлял этой бесконечной ласкучестью. Понятное дело, жажда прикосновений распространялась только на приятных ему людей и в повседневной жизни он сдерживался, не вешаясь на каждом встречном-поперечном. Длинные холодные пальцы боязливо ведут по вене, постоянно вздрагивая, как будто рука бьется током. Антон хмурит брови и выглядит кошмарно сосредоточенным, он начисто отключен от внешнего мира и погружен в свои ощущения. Арсения тоже начинает затягивать в прострацию, спина покрывается мурашками. Пальцы доходят до локтевого сгиба и движутся обратно к ладони внимательно и очень медленно. До Попова вдруг доходит, что ещё никто так тщательно не изучал его тело, пускай даже всего лишь руку. Организм начинает отвечать на эти прикосновения, вступает в странный, минующий мозг, диалог. Немного сбивается дыхание, становится то жарко, то холодно, подушечки пальцев покалывает, напрягаются мышцы пресса, подрагивают ресницы. В этом больше близости и интимности, чем в ином сексе. Антон отстраняется, но Арс продолжает сидеть, не шевелясь, устремив пустой взгляд в стол, поражённый происходящим внутри ураганом.
— Арс? Ты чего завис?
— Ни... ничего, — парня бросает в жар, и он бодро ударяет рукой по столу, скидывая оцепенение и маскируя растерянность.
— Пошли, надо, всё-таки, начать эти треклятые занятия ЛФК. Если Антон и пытался что-то понять по поведению сожителя, то после этого заявления начисто забыл о попытках в психологию.
— Да хорош! Я же ранен!