Глава 42
На следующий вечер Хэ Цзяньшань и Линь Хуэй пришли в музыкальный бар под названием «Хуали», где выступал Хэ Цзяньчуань. Парень заранее забронировал для них отдельный зал на втором этаже, позаботился о еде и напитках, так что, как только они прибыли, им оставалось только сесть и наблюдать, как он поет внизу.
Хэ Цзяньшаню это казалось чем-то новым.
На корпоративе он почти не смотрел выступление младшего брата, лишь обернулся, когда тот запел «Ответ», песню, которую они с Линь Хуэем когда-то слушали вместе по телефону. Услышав ее снова, он ощутил лишь безмерную нежность в сердце, и ему уже было не до исполнителя. Но сейчас, внимательно наблюдая за выступлением Хэ Цзяньчуаня вблизи, он чувствовал, что его брат действительно выглядел иначе, чем обычно.
Хэ Цзяньшань просто молча смотрел, пока Линь Хуэй, не прерывая его, слушал песни вместе с ним. Через некоторое время он наконец заговорил:
— Я до сих пор помню, каким он был в детстве.
Линь Хуэй не знал, смеяться ему или плакать.
— Когда ты так говоришь, у меня возникает ощущение, что тебе уже за семьдесят.
Хэ Цзяньшань улыбнулся и покачал головой, переведя взгляд на сцену.
Свет в баре был немного размытым. Падая на Хэ Цзяньчуаня, он придавал ему слой странного фильтра. Хэ Цзяньшань последовал за сбивающими с толку огнями и погрузился в далекие воспоминания.
Когда он уехал за границу, его дед был полон решимости полностью избавиться от негативного влияния Яо Цяньи, поэтому попросил его сосредоточиться на учебе и жизни, а не думать о других вещах, поэтому он редко возвращался в Цзинхуа.
В результате Хэ Цзяньшань узнавал о делах Хэ Чжао в те годы от своего деда с перерывами, включая новости о его женитьбе на Цзян Цин.
Он все еще помнил, что дед осторожно спросил его, хочет ли он вернуться, чтобы увидеться с семьей, но Хэ Цзяньшань промолчал. Ему было все равно, и у него не было особых мыслей в голове. Просто он чувствовал, что старик хотел, чтобы он приехал, поэтому он согласился.
Хэ Чжао и Цзян Цин не устраивали пышной свадьбы, а только пригласили друзей и семью на скромную трапезу. В то время он смотрел на «молодоженов», которые произносили тосты с улыбками, и чувствовал себя очень странно.
Он не мог не задаться вопросом, было ли то же самое, когда Хэ Чжао и Яо Цяньи поженились? В то время они также напоминали бабочек, счастливо летающих рядом друг с другом?
Хэ Цзяньшань внезапно почувствовал небольшое сожаление. Может, ему не стоило возвращаться? Он был как лишний человек, не вписывался в здешнюю картину.
После того, как двое произнесли тосты и вернулись на свои места, Цзян Цин наполнила себе еще один бокал вина, подняла его и сказала:
— Давайте, чокнемся всей семьей.
Хэ Цзяньшань и Хэ Чжао посмотрели друг на друга.
Это был действительно неописуемый момент. Несмотря на то, что Хэ Цзяньшаню было всего четырнадцать или пятнадцать лет в то время, он чувствовал себя смущенным. Цзян Цин, казалось, не заметила этого. Она встала и чокнулась с пасынком и мужем соответственно, а затем с резким звоном стекла просто выпила вино.
Когда Хэ Цзяньшань вернулся в Цзинхуа в следующий раз, Хэ Цзяньчуань уже был там. В то время ему исполнилось три года. В тот день, когда он вернулся в знакомый, но чужой дом, Хэ Цзяньчуань был первым, кто его нашел.
В то время он наклонил голову, серьезно посмотрел на него некоторое время, а затем позвал:
— Брат.
Произношение трехлетнего ребенка было уже очень четким, и Хэ Цзяньшань на мгновение был ошеломлен.
Цзян Цин, которая подошла, услышав звук, улыбнулась, увидев Хэ Цзяньшаня.
— Сяо Шань вернулся.
Хэ Цзяньчуань растянул голос и снова позвал тонким голосом:
— Брат...
Хэ Цзяньшань неподвижно смотрел на него.
Цзян Цин, казалось, заметила его замешательство, поэтому объяснила:
— Дома есть альбом с тобой, и он любил частенько его просматривать, поэтому мы сказали ему, что ты его брат. Чуть позже он научился говорить это слово.
Она волновалась, что Хэ Цзяньчуань будет его раздражать, поэтому хлопнула в ладоши и позвала:
— Сяо Чуань, иди к мамочке.
Но Хэ Цзяньчуань, казалось, был очень заинтересован в Хэ Цзяньшане, потому что это был первый раз, когда он увидел настоящего брата. Он продолжал улыбаться и звать «брат, брат», кружил вокруг него, звал его без остановки и даже взволнованно настаивал на том, чтобы отвести его к электронной клавиатуре и дважды нажать все клавиши туда и обратно.
Хэ Цзяньшань подумал, что он действительно слишком шумный. Оказывается, такой большой дом мог быть таким шумным.
Прошло больше десятилетия, а шумный Хэ Цзяньчуань все еще остался таким же, и даже стало хуже из-за музыкального инструмента. Для Хэ Цзяньшаня некоторые песни, которые он пел, были действительно шумными.
Хэ Цзяньшань пришел в себя и услышал, как Линь Хуэй сказал:
— Как ты думаешь, их группа сможет сделать себе имя, если войдет в индустрию развлечений?
Хэ Цзяньшань не стал комментировать.
— Это зависит от того, сколько денег семья Хэ готова заплатить.
Линь Хуэй рассмеялся.
— Ты такой пессимист?
— Ты ошибаешься, я оптимист. В этом мире много звезд, которые не могут прославиться, даже если тратят кучу денег.
Линь Хуэй взглянул на него.
— Как и ожидалось от человека, который встречался с супермощной красивой девушкой-президентом в индустрии развлечений. Ты очень хорошо разбираешься в этом.
Хэ Цзяньшань знал, что он намеренно пошутил, но не мог не объяснить серьезно:
— На этом свидании я все время думал о тебе.
Оба они рассмеялись, а затем обнаружили, что внизу не было музыки, а только какие-то шумные звуки.
Линь Хуэй посмотрел через стекло и не мог не нахмуриться.
— Что происходит?
Внизу группа «Поэты стогов» как раз закончила раунд выступлений и взяла небольшой перерыв, чтобы подготовиться к дальнейшему выступлению. Четверо участников группы шептались о песнях и музыкальных партитурах на сцене. Годы сотрудничества выработали между ними хорошее молчаливое взаимопонимание. Они болтали и настраивали свои инструменты, выглядя очень расслабленными. Через некоторое время к краю сцены подошел менеджер бара, а рядом с ним встал официант, держа поднос с бокалом вина и пачкой денег.
Он поприветствовал Хэ Цзяньчуаня и сказал:
— Чуань-цзы*, господин Лю из кабинки C3 очень любит вашу группу, особенно девушку, которая играет на барабанах, и сказал, что хочет угостить ее выпивкой.
П.п.: Не помню, оставляла ли я уже подобное пояснение, но суффикс «цзы» в имени используют в качестве уменьшительно-ласкательного или фамильярного обращения. Он придает имени дружелюбный оттенок и не несет в себе уничижительного смысла.
Хэ Цзяньчуань посмотрел в сторону пальца менеджера, и немолодой мужчина с черным браслетом на запястье поднял бокал с вином. Несколько друзей рядом с ним издали странные звуки и зааплодировали.
Какое-то время они смотрели друг на друга, пока Хэ Цзяньчуань не обернулся и не посмотрел на менеджера, улыбнувшись.
— У нас будет выступление позже. Сунь Линь славится тем, что пьянеет от одной капли. Выпив, она не сможет играть на барабанах.
Честно говоря, подобные вещи были неизбежны во время выступления в баре, так как Сунь Линь — единственная девушка в их группе. Она выглядела нежной, но играла на барабанах, обладая противоречивым очарованием, которое всегда привлекало внимание людей. Поэтому на каждом выступлении появлялись люди, которые относились к ней с особым вниманием. Однако бары, с которыми они сотрудничали, знали, что Сунь Линь не пьет. Всякий раз, когда кто-то хотел пригласить ее выпить, персонал бара выступал посредником и помогал отказаться. Если это действительно было невозможно, за нее могли выпить мужчины.
Сегодняшнее выступление в Хуали было временным спасением для друга. Они никогда раньше не сотрудничали вместе. «Поэты стогов» и бар не были знакомы друг с другом, и некоторые вещи не были четко объяснены вовремя, поэтому Хэ Цзяньчуань старался говорить более тактично. Менеджер бара, увидев, что группа действительно не пьет, мог только вернуться на прежнее место с вином и деньгами.
Из кабинки раздался преувеличенный звук «тишины».
— Лао Лю, похоже тебя постигла неудача. Ты не нравишься прекрасной девушке.
— Наш босс Лю больше не популярен. Он не интересен молодой девушке~
— Ты не понимаешь. Это для того, чтобы повысить ставку. Если ты мне не веришь, лао Лю, сними свои часы и положи их на стол!
Босс Лю, который пытался угостить группу вином, был немного недоволен. Его лицо покраснело, возможно, от выпивки, а, может, из-за чего-то еще. Он выместил свой гнев на менеджере, стоявшем рядом с ним:
— Мэн-цзы, это не первый день, когда я прихожу сюда развлекаться. Я был очень рад увидеть сегодня хорошо поющую группу, которую я никогда раньше не видел. Я просто угостил людей выпивкой и выразил свою симпатию, разве это слишком? Ты не можешь проявить ко мне даже такого маленького уважения?
Менеджер поспешно извинился с улыбкой:
— Таковы музыканты, они упрямые и не понимают намеков. Не стоит обращать на них внимание. Давай лучше выпьем, я попрошу кого-нибудь принести тебе еще алкоголя позже.
Лицо босса Лю потемнело.
— Что ты имеешь в виду? Смотришь на меня свысока, да? Разве я не могу позволить себе купить выпивку?
Он встал и вернулся на сцену с вином, которое ему только что принесли обратно, выхватил микрофон из рук Хэ Цзяньчуаня и громко сказал:
— Сегодня вся выпивка за мой счет! — Прежде чем гости в баре разразились аплодисментами, босс Лю снова махнул рукой, указал на Сунь Линь позади себя и сказал: — Только если эта красавица выпьет мой бокал вина!
В зале на несколько секунд воцарилась тишина, а затем послышались прерывистые крики «пей», «пей», «пей». Заметив, что шум становился все громче и громче, Хэ Цзяньчуань и другие на сцене показали на лице неприглядное выражение.
Босс Лю улыбнулся и передал бокал вина Сунь Линь.
— Красавица, смогут ли все сегодня хорошо отдохнуть, зависит от тебя.
Освистывание зрителей было не остановить. Сунь Линь молча стояла с бледным лицом, но Хэ Цзяньчуань не смог сдержаться:
— Босс Лю, мы не пьем.
Босс Лю бросил на него взгляд.
— Тебя спрашивали?
Хэ Цзяньчуань начал закипать от злости.
— Эта группа моя, и раз я сказал, что мы не пьем, значит не пьем.
Босс Лю развернулся и пристально посмотрел на Хэ Цзяньчуаня, уже собираясь вспылить, как вдруг услышал за собой чистый голос:
— Раз всем так весело, может, и я внесу свою лепту для настроения?
Говорившим оказался Линь Хуэй.
Сегодня на нем была простая белая рубашка, а на лице играла легкая улыбка. Хотя на улице стояла лютующая зима, вокруг него словно расцветала весна. Казалось, он не совсем вписывался в атмосферу бара, и в то же время возникало ощущение, что весь свет здесь был предназначен только для него.
Под всеобщим вниманием Линь Хуэй подошел и встал между Хэ Цзяньчуанем и боссом Лю.
Босс Лю нахмурился.
— Ты кто такой?
Линь Хуэй проигнорировал его и вместо этого посмотрел на напряженного менеджера бара, стоявшего в стороне. Тот, видимо боясь конфликта, уже собирался вызвать охрану.
Линь Хуэй спросил:
— Какое у вас самое дорогое вино?
Менеджер опешил и назвал название.
— Принесите по бутылке на каждый столик, пусть все насладятся. Счет на третий VIP-зал. — Линь Хуэй, подражая манере босса Лю, добавил: — Главное, чтобы все скандировали название группы и просили их продолжать петь.
Честно говоря, угостить весь бар не было такой уж редкостью, но вот так щедро предложить всем самое дорогое вино без ограничений — такого еще не было. Посетители уже начали возбужденно кричать, хором скандируя «Поэты стогов» в предвкушении бесплатного угощения.
Хэ Цзяньчуань был оглушен этим ревом, его сердце бешено колотилось. Он застыл как вкопанный, уставившись на Линь Хуэя.
— Гэ...
Линь Хуэй улыбнулся и подмигнул, тихо сказав:
— Твой брат платит.
Находясь в баре, важно было сохранять уверенность. Если проиграешь в этом, дальше уже не выиграешь.
Босс Лю тоже был не промах. Он видел, что перед ним хоть и молодой, но явно не простой, человек, который одним движением переиграл его. Поняв, что с ним не стоило связываться, он скривился, поставил бокал на стол и развел руками.
— Ну что ж, тогда... веселитесь.
После чего недовольный вернулся на свое место.
Линь Хуэй кивнул Хэ Цзяньчуаню, взял оставленный боссом Лю бокал и вылил его в урну. Менеджер бара тут же подошел к нему и осторожно спросил:
— Насчет вашего заказа... у нас может не хватить запасов...
Линь Хуэй повернулся к нему и улыбнулся.
— Менеджер Мэн, сколько вы сегодня заработаете, зависит только от того, сколько вы сможете достать.
Менеджер глубоко вдохнул и обернулся к официантам:
— Быстро-быстро, звоните, везите все, что есть!
Линь Хуэй вернулся в VIP-зал.
Хэ Цзяньшань сидел, уткнувшись в телефон. Не поднимая головы, он спросил:
— Ну как, повеселился?
Линь Хуэй отхлебнул воды и поделился впечатлениями:
— Было довольно напряженно. Даже я, трезвый, почувствовал выброс адреналина, не говоря уже о тех, кто пил.
— Хочешь развлечься так еще раз?
— Лучше не надо, одного раза достаточно. А то могу и привыкнуть.
Хэ Цзяньшань усмехнулся.
— Чего бояться? Третий VIP-зал поддержит тебя.
Вскоре выступление Хэ Цзяньчуаня закончилось. Сойдя со сцены и переговорив с группой, он поспешил к старшему брату и Линь Хуэю. Когда он вошел, два человека сидели вместе, что-то рассматривая в телефоне, и атмосфера вокруг них казалась настолько личной, что парень почувствовал себя лишним.
Увидев его, Линь Хуэй улыбнулся.
— Закончил?
Хэ Цзяньчуань посмотрел на Хэ Цзяньшаня и нервно потер руки.
— Брат, Линь Хуэй, почему вы не пьете?
Он заранее заказал для них выпивку, но они даже не открыли ни одной бутылки, зато опустошили всю минеральную воду.
— Сегодня мы пришли послушать, как ты поешь. Мы не будем пить.
Хэ Цзяньчуань вспомнил произошедший инцидент и, глядя на Хэ Цзяньшаня, сказал:
— Брат, извини, что тебе сегодня пришлось потратиться. И... Сунь Линь просила поблагодарить тебя.
Хэ Цзяньшань взглянул на него.
— Место здесь так себе.
Он помолчал, а затем добавил:
— Не хочешь выступить в баре Сюй?
Хэ Цзяньчуань сразу оживился, его глаза загорелись.
— Мы можем?
«Сюй» было одним из самых известных и модных баров в Цзинхуа, и требования к выступающим там группам были крайне высокими, можно даже сказать, придирчивыми. Те, кто пел в баре, были настоящими мастерами. Даже ныне популярная группа «Red Queen» когда-то выступала там. Если Хэ Цзяньшань так говорит, значит, у них действительно был талант?
Хэ Цзяньшань странно посмотрел на него.
— Конечно, я же акционер бара.
Хэ Цзяньчуань: «...О.»
— Ах да, — вспомнил Хэ Цзяньчуань, — когда Линь Хуэй помогал мне внизу, я видел, как кто-то снимал все на телефон. Это не проблема?
Линь Хуэй замялся.
— Думаю, ничего страшного. Я же просто обычный посетитель.
Как оказалось, Линь Хуэй поторопился с выводами. Когда они уходили, его действительно узнали.
Они с Хэ Цзяньшанем разговаривали, направляясь к выходу, и уже почти вышли, когда кто-то хлопнул Линь Хуэя по плечу.
— Эй, какая встреча!
Это был высокий мужчина в элегантном сером пальто. Линь Хуэй остановился и внимательно посмотрел на него, но не узнал.
— Вы?..
— Мы встречались в баре Сюй, помнишь?
— Сюй? Вы друг владельца Сюэ?
Мужчина улыбнулся, подтверждая:
— Я Ли Чжихуэй, можешь звать меня Стивен.
Хэ Цзяньшань сначала думал, что Линь Хуэй встретил знакомого, и спокойно ждал, пока они закончат беседу, но, услышав, как Ли Чжихуэй представился как Стивен, тут же повернулся.
Стивен Ли был тем самым возвратившимся из-за границы, который поджидал Линь Хуэя в баре.
Из-за выходных в баре было больше людей, чем обычно. Хэ Цзяньшань и так привлекал внимание, а тут еще девушки начали снимать их на телефоны. Линь Хуэй почувствовал беспокойство и поспешно сказал:
— Извините, мне пора. Как-нибудь в другой раз.
Они быстро вышли на улицу.
— Эй... — Ли Чжихуэй бросился за ними, но увидел, как Линь Хуэй направляется к парковке. Он что-то говорил высокому мужчине рядом с ним, сияя улыбкой, когда тот поправил ему шапку и взял за руку.
Вернувшись домой, Линь Хуэй спросил:
— Ну как, повеселились, президент Хэ?
В последнее время Линь Хуэй любил называть Хэ Цзяньшаня «президентом» наедине. Обычное обращение, которое он использовал годами, постепенно приобрело особый оттенок.
«Не зря во многих компаниях запрещают служебные романы», — подумал Линь Хуэй. — «Действительно, кружит голову».
— Я знаю того, кто окликнул тебя на выходе, — вместо ответа сказал Хэ Цзяньшань.
Линь Хуэй не понял, к чему он это.
— Ты его знаешь? Кто это? Разве он не друг владельца Сюэ?
Хэ Цзяньшань рассмеялся.
— Его зовут Стивен Ли, «вернувшийся» элитарий. Сюэ Пэй рассказывал, что он по тебе сох и все ждал тебя в баре.
Линь Хуэй поспешил откреститься:
— Я его не знаю. Да и что значит «сох»? Я вот раньше каждую ночь видел сны с тобой.
Хэ Цзяньшань заинтересовался:
— Какие сны?
Линь Хуэй насторожился и с подозрением посмотрел на Хэ Цзяньшаня, но мужчина выглядел искренне заинтересованным, желая узнать содержание его грез.
Линь Хуэй промямлил:
— Ну... мы занимались кое-чем...
Хэ Цзяньшань сделал вид, что не понимает.
— Чем именно?
Линь Хуэй подобрал слова:
— Скажем так: если бы то, что мы делали во сне, опубликовали на литературном сайте, книгу быстро бы заблокировали. Вот такие это были сны.
Хэ Цзяньшань сохранял невозмутимость.
— О.
Линь Хуэй исподлобья наблюдал, как долго тот сможет притворяться.
Через мгновение Хэ Цзяньшань повернулся и поцеловал его в щеку.
— Такие сны?
Линь Хуэй уже не мог сдерживать улыбку, но покачал головой.
Хэ Цзяньшань усмехнулся, продолжил двигаться вниз, затем захватил его губы и слегка прикусил.
— Или такие?
Улыбка Линь Хуэя становилась все шире, когда он обнял Хэ Цзяньшаня.
— Мне правда интересно. Может, помощник Линь покажет мне? — приглашал Хэ Цзяньшань. Его руки уже скользнули к талии Линь Хуэя, проникнув под одежду.
Молодой человек наконец рассмеялся.
— Это был... очень интересный сон.
Автору есть что сказать:
Хэ Цзяньшань: Давай проверим, насколько интересным он был.