3
- Можешь отсчитывать десять минут, - шепчет мне Мия, прежде чем охранники просят нас предъявить свои карты. Пока электронные приборы пикают, безмолвно молюсь, я хоть и уверен в Диккере, но подстраховаться божьей помощью не помешает...
Особняк Коннера представляет собой трехэтажное здание с красивой архитектурой №–надцатого века. Как объяснила мне Мия, особняк предназначен исключительно для проведения светских мероприятий и в нем официально никто не живет.
- Проходите, для журналистов выделена специальная зона, просим вас не покидать ее.
Что еще за зона? Бросаю вопросительный взгляд на Мию, она пожимает плечами. Вместе с остальными репортерами проходим по светлому коридору и оказываемся в роскошном зале. Первое, что бросается мне в глаза, это огромный циферблат, закрепленный практически под самым потолком. Его черные стрелки застыли на половине двенадцатого вечера. Я начинаю нервничать.
- Хэл, все нормально? - Мия обеспокоенно дергает меня за рукав.
Я отмахиваюсь и оглядываю помещение. Зал разделен на несколько зон, первая зона – концертная, это небольшая сцена, на которой находятся музыканты и танцоры, вторая зона – зона гостей, на ней располагаются столики, накрытые белыми скатертями и за которыми рассажены гости, там же находится и мэр со своей семьей, я практически сразу нахожу его лицо, ну и зона для журналистов, это небольшая площадка, где толпится несколько десятков людей с фотоаппаратами и блокнотами наперевес, и, которая, ограждена от зоны гостей стеной охранников. Видимо, богатые люди города не хотят напрямую контактировать с журналистами.
- Что нам делать?
- Пробраться сквозь охрану нет никакой возможности. Нам надо отсюда выбираться.
- Надо было все же притвориться аукционерами, какой – нибудь фирмы, - я нервно хихикаю.
- Пойдем.
Мы проталкиваемся обратно к выходу. На нас никто не обращает внимания, так как здесь все заняты своим делом, и нам это на руку. Но уже в коридоре мы натыкаемся на охранников, это здание прямо кишит ими.
- Вам помочь? – охранник хмуро разглядывает нас.
- Эм... где здесь туалет? – Мия первая придумывает, что ответить.
- Дальше по коридору. Там женский, мужской напротив, - он смотрит на меня, а я глупо ему улыбаюсь и киваю.
- Спасибо.
Мы идем по коридору и заходим в первый попавшийся туалет. Он оказывается женским, слава Богу, сейчас здесь никого нет. Я быстро проверяю кабинки, а Мия ополаскивает лицо холодной водой:
- Эти охранники прямо как церберы, мимо них и кошка не проскочит.
- Неужели, мэр так кого-то боится?
- Это не важно, Хэл. Важно то, что мы практически у цели, осталось совсем чуть-чуть.
- Да, но как нам попасть в зал?
- Должен быть другой вход, - Мия устало облокачивается на стену. А меня начинает шатать. Я так устал, что мои руки начали трястись, а на периферии зрения вспыхивают разноцветные огоньки и чудится призрачное движение.
До меня доносится восточная музыка, и я протираю глаза.
- Артисты же как-то появляются на сцене, значит там, должна быть какая–нибудь дверца.
- Хм... и то верно. Предлагаешь прикинуться музыкантами? – Мия весело улыбается.
- Ну, если ты умеешь играть на инструментах, - мы настолько отчаялись или сошли с ума, что уже от каждого произнесенного слова нас начинает разбирать смех.
- Нет, не умею... хаха... а вот из тебя вышел бы замечательный контрабасист... хахаха...
- Кто? Ха... контра... басист?
- Ага, уф..., - Мия втягивает воздух, - ну что, пошли?
- Пошли.
Плутая по коридорам, мы еще несколько раз натыкаемся на охранников, но они нас не останавливают, просто проходят мимо. На очередном повороте, Мия останавливается у окна:
- Хэл, смотри!
Сначала, я ничего особенного не вижу. Из окна прекрасно просматривается главный подъезд. Там стоят люди, машины, красивая женщина... Так, стоп, почему эта женщина мне знакома?
- Это же Аманда!
Аманда стоит возле охранников и что-то пытается им объяснить. Не очень-то трудно догадаться, что именно она им говорит.
- Нам нужно торопиться.
Руки холодеют, на лбу проступают капли пота.
- Да, уходим.
Через некоторое время мы замечаем группу танцоров и музыкантов. Мы совсем уже близко.
- Эй, стойте! – громкий голос застревает где-то глубоко внутри моей черепной коробки, я оборачиваюсь и вижу, что к нам приближается несколько человек в черных деловых костюмах, они совсем как агенты ФБР.
- Мия, это по ходу за мной, - мы, не сговариваясь, срываемся с места. Убегать на улице намного легче, чем в здании. Узкие коридоры, двери, открывающиеся перед самым твоим носом, появляющиеся из ниоткуда люди - абсолютно все мешает твоему продвижению.
Отталкивая людей и уклоняясь от рук охранников, мы мчимся по коридору. По пути Мие удается сбросить свои туфли на каблуке, а мне вот приходится остаться в лакированных ботинках, которые жутко скользят по паркету, поэтому на поворотах меня так сильно заносит, что тормозить приходится, врезаясь в стенку.
Мия вскрикивает, ее ладонь выскальзывает из моей руки, и мне вновь приходится скользнуть по стене, чтобы остановиться и оглянуться. О нет. Какой-то двухметровый громила, в одежде охранника схватил и удерживает Мию. Времени на раздумья нет, и я с громким воем набрасываюсь на спину охранника. Он отпускает Мию, но хватает мои локти и приподнимает меня, мои ноги барахтаются где-то в пространстве, а сам я чувствую себя как на родео. Мужчина кружится и пару раз припечатывает меня к стене. Перед глазами все меркнет.
- Эй, ты, а ну отвали!
Что-то тяжелое опускается на голову омбала, и мы оба падаем на пол. Задыхаясь, выбираюсь из под его туши.
- Ты его что, убила? – замечаю на полу разбитый глиняный горшок и горки черной земли, где цветок ранее там обитавший, не понятно.
- Надеюсь, что нет.
Вскакиваю на ноги, из-за минутной заминки наши преследователи практически нас догнали. Но теперь у нас еще больше проблем, впереди тоже появились охранники.
- Черт! Ныряем в дверь! – командую я, и мы, кого-то грубо оттолкнув, влетаем в первый же открытый проем. И тут же замираем. Сами того не зная, мы оказываемся там, куда так стремились попасть, мы оказываемся за кулисами.
***
- Что вы тут делаете? – находящиеся здесь люди – артисты удивленно нас оглядывают, - Журналистам сюда нельзя! Мы вызовем охрану!
Точно, охрана! Я закрываю дверь и блокирую ее подвернувшейся шваброй.
- Что это!?! – взвизгивает какая-то полная дама, - Вы - террористы?
- Успокойтесь! Все Нормально! – в дверь начинают громко стучать, но Мия, не обращая внимания на стук, подходит и смотрит на сцену, на которой выступает какая-то девушка, мы можем рассмотреть некоторых гостей, находящихся в зале, а вот нас от их глаз скрывают плотный шторы.
- Ну, что, Хэл -Мия игриво подмигивает мне, - вот и настал твой час.
Что это она имеет в виду?
В следующую же секунду чувствую толчок в спину и поспешно делаю несколько шагов вперед. Не сразу понимаю, где нахожусь. Очень светло... Глаза привыкают к этому слепящему свету и тут же мои руки холодеют от ужаса. Я на сцене... и на меня все смотрят... Люди сидят за столами и чего-то ждут от меня, в центре я замечаю мэра с его семьей. Эм... оборачиваюсь и вижу Мию, она кивает на микрофон, стоящий посередине, рядом с ним находится девушка в шикарном платье, она непонимающе смотрит на меня, это ее торжественную речь, я только что прервал.
К сцене начинают быстро подходить охранники, поэтому времени у меня не остается, и я беру микрофон.
- Эм... Добрый вечер, - невнятно бормочу я, что же поделаешь, если я никогда не выступал перед таким количеством людей... да я вообще никогда не выступал! – Прошу прощения, что помешал вашему благотворительному вечеру, господин Мэр, но у меня к вам есть очень важное обращение.
Меня окружают охранники, один даже кладет свою руку мне на плечо. Все, это конец! Смотрю на Мию, рядом с ней появляется тот самый громила, который ловил нас раннее, на его волосах все еще чернеет земля. Ну, вот, теперь мы точно попались.
- Господин Мэр, выслушайте меня... пожалуйста, - я запинаюсь...Мэр встает и грозно смотрит на меня, ему совсем не понравилось, что я так бесцеремонно ворвался на его праздник. Один его жест, и меня уведут отсюда, но я должен был попытаться...
- Кто вы, молодой человек? – музыканты уходят со сцены, наверное, подумали, что я какой-нибудь киллер, который охотится на членов правительства.
- Я Хэл...то есть, Хэл Николсон, я бывший заключенный лагеря Бишерон, в настоящее время являюсь семидневником, - журналисты тут же включают свои фотоаппараты, а среди людей начинается какое-то волнение. Они бросают на меня испуганные и даже брезгливые взгляды, перешептываются, ерзают на своих мягких стульях, но мне как-то все – равно, сейчас важно только то, что скажет мэр. А на его лице я читаю удивление.
- Семидневник? Да отпустите вы его! – охранники тут же делают от меня пару шагов.
- Да. Я пришел, чтобы рассказать вам всю правду.
- Правду? Какого рода?
Мои руки трясутся, когда я пытаюсь достать то, что осталось от буклета из кармана. Господи, неужели, я разговариваю с самим мэром?
- Вы видели этот буклет, господин мэр? Здесь показан лагерь Бишерон, - он кивает, - И вам он понравился?
- Вполне подходит для заключенных. Да в чем, собственно, дело? Я вас не понимаю!
- А в том... что это все неправда, - разрываю буклет на кусочки и выбрасываю их в зал, они плавно опускаются на сидящих людей, - это не лагерь, это так... санаторий. А в нашем лагере все намного хуже, - не знаю, откуда у меня берется смелость, но я совершенно спокоен, я больше не трясусь, а мой голос не дрожит. - В нашем лагере, люди спят на голой земле, едят протухшую еду и ходят в обрывках. Мы не принимаем душ, у нас нет нормального туалета, в нашем распоряжении находится только колодец с мутной водой и земля. Земля повсюду... Мы смотрим на звезды, а не в телевизор, у нас нет элементарного медицинского обслуживания, мы проводим недели под землей, работая на рудниках или на полях, копая собственные могилы, а не на швейных фабриках... мы не знаем, что такое письма от родственников и звонки домой. У нас этого ничего нет. А в буклете почему-то есть, - замечаю в толпе знакомое лицо... Аманда... она пришла, чтобы отвезти меня на смерть, ее присутствие вызывает у меня гнев. - Ведь никто не доживает до свободы! Я прожил в лагере восемь лет из-за ошибки служащих, а потом меня решили убить. А, знаете, я им даже благодарен, и вам благодарен, за эти Семь Дней Жизни. Именно, они позволили мне сегодня быть здесь и говорить с вами. Хотя, я и считаю этот закон сплошной пыткой. Как можно подвергать людей такому?
Но как бы то ни было, пока я здесь, в лагере гибнут люди. Да, мы преступники... многие из нас совершили поистине страшные вещи, но я не могу знать... - на мои глаза выступают слезы, в глубине души, я понимаю, что прав только наполовину, но ради Барри, Сэта и миллиона других, я должен попытаться использовать этот шанс, - заслуживаем ли мы смерти. Скажите, господин Мэр, заслуживаем ли мы ТАКОЙ смерти? Я знаю, что вы вступили на свой пост недавно, и что вы рьяный борец за права человека, может быть пора раскрыть глаза и увидеть, что происходит за страницами этих буклетов? Наши надзиратели не ленятся и хлещут заключенных кнутами, глубокие раны даже не успевают заживать, когда их покрывают новые... мы травимся едой и водой, мы болеем различными болезнями, нас сжигает солнце и съедают насекомые... И мы умираем каждый день... сотнями... тысячами... Те, кто мечтает вернуться домой, те, кто мечтает завести семью, те, кто мечтает обрести свободу, все умирают, - мой пыл постепенно угасает и к концу своего монолога, я практически затихаю, последнее, на что хватает у меня сил, это на искренний крик о помощи, - Помогите, - шепчу я.
***
Мой шепот эхом разносится по залу, в котором стоит абсолютная тишина. Не могу смотреть на людей, этот взгляд я видел уже миллион раз.
- Хэл, - мэр откашливается, кажется, он немного в шоке, - это правда, что ты только что сказал? – я утвердительно киваю. - Это просто невероятно, что тебе удалось добраться до меня, даже, не представляю, как у тебя это получилось, - о да, это еще та история, - но ты сделал большое дело, уж поверь мне. Я обязательно поговорю со своими людьми, и мы все тщательно проверим. Но ты мне все должен рассказать поподробнее, так что завтра я жду тебя у себя в кабинете. Ты меня понял? – уж не знаю, что именно толкнула мэра на такой поступок: моя пламенная речь, журналисты, заснявшие наш разговор или сотня людей, которая находится за его спиной.
- Да, сэр... но я не смогу прийти, - потираю ушибленные руки, после того, как я выполнил свое обещание, утомленность и физическая боль с новой силой навалились на меня. А еще этот чертов микрочип очень не вовремя напомнил о своем существовании.
- Это еще почему?
- У меня сегодня последний день.
Губы мэра расплываются в улыбке, после чего он начинает приглушенно смеяться:
- Можешь, на счет этого не волноваться, - он улыбается мне, а в его глазах я читаю неподдельную доброту, - завтра же с тебя будет снята судимость. Не знаю, что ты натворил, но восемь лет в аду должны были это искупить сполна.
Что? Так Мия была права? Я завтра не умру? Правый глаз начинает гореть, наверное, это от слез, и мне приходится вновь его тереть. Где- то сбоку от меня раздается радостный визг Мии, и она тут же оказывается в моих объятьях.
- Боже, Хэл! У нас получилось! Получилось! – она целует меня прямо перед всеми. Чувствую себя на седьмом небе. Момент портит только неприятная боль в глазах, приходится терпеть. Слышу удары огромных часов, они отсчитывают последние секунды дня... моего последнего... седьмого дня Жизни...
Вижу встревоженное лицо Аманды, которая пытается пробраться к сцене, но люди настолько обескуражены, что все повставали со своих мест и загородили проход. Так ей и надо... небось хотела меня убить...
В следующую же секунду мою голову охватывает резкая и невыносимая боль. Что происходит?
- Хэл? Что с тобой, Хэл? – голос Мии звучит издалека, как будто бы она находится за стеклом.
Ноги подкашиваются, и я падаю на колени. Боже... Голова готова взорваться, из носа и глаз течет кровь.... Ввалюсь на бок, боль настолько сильная, что не могу сдержать крик...
- Это чип, - слышу голос Аманды, - это он убивает их...
Отрывки фраз, как вся моя жизнь. «Как умирают семидневники?», «Красиво умереть в полете», «Всех преступников расстреливают», «А давайте спрыгнем?», «Как думаешь, наша смерть будет быстрой?» «А все-таки, как умирают семидневники?»
Кричу, кричу, что есть сил... боль везде, вокруг меня, внутри меня, она забралась в мою голову, и стирает все воспоминания... лицо мамы, голубую поверхность моря, самокрутку Сэта, лысую голову Барри... Мию...
- Мия!!!
***
POV Мия
Боже, что происходит?! Хэл в судорогах корчится на полу, он держится за голову и кричит. От этого, я сама еле – еле стою на ногах. Еще немного и просто завалюсь рядом с ним без сознания. Находящиеся здесь люди, испытывают подобный шок, поэтому никто не спешит к нему на помощь.
- Это микрочип... Это он их убивает, - вскидываю голову, та женщина.
- Вытащите его из него! – ору, что есть мочи, еще немного, и я потеряю его, потеряю сразу же после того, как обрела.
Она качает головой:
- Есть только один способ, - Аманда протягивает мне серебряный столовый прибор.
Смотрю сначала на нее, потом на Хэла. Нет, я не сделаю этого... нет... не смогу... Хэл кричит мое имя, и только это помогает мне собраться... Бросаюсь на колени рядом с ним, пальцы до посинения сжимают холодный продолговатый предмет.
- Сейчас, мой хороший, подожди, - слышу, как мэр приказывает кому-то вызвать медиков, пока они придут Хэл уже умрет, у меня нет выбора... Божемойбожемойбожемой... нет, падать в обморок сейчас никак нельзя, но в моих глазах чернеет от представления того, что я собираюсь сейчас сделать, - Хэл, прости!!!