6
День прошёл, как длинная лента — много смеха, мелких забот, и всё это вплеталось в особое ощущение: они с Гришей всё больше были вместе.
Утро
Сын снова разбудил всех криками: «Солнце встало, а вы спите!» — и Гриша, зажмурившись, пошёл на кухню в майке и шортах. Волосы растрёпаны, взгляд сонный — Каролина заметила, что он так похож на «своего». Ей вдруг стало тепло от этой мысли.
Когда она жарила оладьи, он подошёл сзади и молча накрыл её руку своей.
— Не пережарь, — тихо сказал, и горячее дыхание коснулось её уха.
Она вздрогнула и выронила вилку. Сын в этот момент залез под стол искать машинку — и ничего не заметил.
Гриша отступил, но взгляд его был слишком красноречив.
День
После завтрака все разбрелись по делам, и у них появилось несколько часов свободы. Таня увела бабушек к соседке, сын заснул на качелях прямо с книжкой в руках.
— Пойдём в сад? — предложил Гриша.
Они сели на траву под яблоней. Солнце пробивалось сквозь листву, оставляя золотые пятна на его лице. Он рассказывал что-то о городе, о работе, но она слушала не слова — а голос, низкий, чуть хрипловатый.
В какой-то момент он подтянулся ближе и лёг на бок, опершись рукой о землю. Его пальцы небрежно коснулись её колена.
— Ты специально? — спросила она, прищурившись.
— А ты думаешь, я ещё умею делать что-то случайно, когда рядом ты? — он сказал это тихо, и улыбка вышла чуть наглой.
Она засмеялась, но не отстранилась.
Вечер
Когда стемнело, бабушки возились с бельём, Таня смотрела телевизор. Сын давно спал. Они снова оказались на террасе. Плед укрыл обоих, как маленький заговор.
— Завтра город, — напомнил он. — Ты готова?
— Нет, — честно призналась она. — Там всё будет сложнее.
— Но мы будем вдвоём, — сказал он и прижался губами к её виску.
Она повернулась — и их поцелуй случился сам собой. На этот раз он был долгим, горячим. Его ладони скользнули по её спине, сжали талию, прижали ближе.
Она тихо выдохнула:
— Гриша… остановись.
— Скажи «нет», и я остановлюсь, — прошептал он, скользнув губами по её шее.
Она не сказала. Она только прикусила губу, запрокинув голову. Его рука легла на её бедро, поднялась выше по ткани платья — медленно, будто проверяя каждый сантиметр.
В этот момент где-то в доме громко чихнула Таня. Оба вздрогнули и рассмеялись, пряча лица друг у друга в плечах.
— Завтра, — сказал он хрипло. — Завтра я не буду сдерживаться.
— Завтра, — повторила она, и сердце заколотилось так, будто сбивало ритм.
Ночь
Она ворочалась в постели, не в силах уснуть. Сквозь тонкую стену слышала, как он ходит по коридору. В какой-то момент дверь её комнаты тихо скрипнула. Она приподнялась — и в полоске лунного света увидела его.
— Ты… — начала она, но он приложил палец к губам.
— Тише. Я просто хотел убедиться, что ты не спишь одна.
Он подошёл ближе. Сел на край кровати. Она чувствовала запах его кожи, слышала дыхание. Он осторожно провёл пальцами по её щеке, потом по ключице. Платье чуть сползло с плеча, и она не стала поправлять.
— Гриша, — прошептала она, — если кто-то увидит…
— Никто не увидит, — сказал он и склонился к ней. Их поцелуй был другим — жадным, сметающим сомнения.
Он прижал её к матрасу, его ладонь легла на её живот, скользнула ниже — и она выгнулась, едва сдерживая стон. Он знал, когда остановиться: оторвался, уткнулся лицом в её шею, сжал кулаки.
— Завтра, — снова повторил он. — Я не хочу, чтобы наш первый раз был украден тишиной и страхом. Я хочу, чтобы это было честно.
Она обвила его шею руками и прошептала:
— Тогда завтра.
Он ещё долго сидел рядом, пока её дыхание не стало ровным. Только потом тихо вышел.
Утро
Утро вернуло обычные голоса: Таня командовала, бабушки хлопотали, сын требовал блинчики. Но для них всё изменилось. Они ловили взгляды друг друга, и в этих взглядах было обещание.
— После завтрака — в город, — сказала Таня. — Я вас отвезу до автобуса.
Гриша посмотрел на Каролину, и она поняла: да, завтра начинается что-то другое. Не лёгкое лето, а настоящая история.