Глава 5 : Будущее
Руслан так и не вспомнил, как ему удалось оторвать взгляд от девушки. Смотрел до тех пор, пока её силуэт не растаял в потоке машин, а потом ещё несколько секунд — в пустоту. Он ехал домой как в тумане: светофоры, повороты, чужие дворы — всё слилось в одно бесформенное пятно.
Квартира встретила его тягучей, тяжёлой темнотой. Свет он включать не стал. Во-первых — разбудит сестру, а этого ему меньше всего хотелось сегодня. Во-вторых — глаза уже привыкли, сама тьма казалась привычнее дневного света.
Он бесшумно прошёл вперёд и замер у двери в комнату сестры.
На него падал лунный свет — холодный, чистый, почти живой. Он вытекал из её окна, ложился на плечи, обволакивал, заставлял дышать глубже. Руслан не двигался. Просто стоял и смотрел на тонкую полоску света под дверью.
Он снова проиграл.
Снова подвёл её.
Парень медленно облокотился о косяк — голова потяжелела, словно внутри застыл свинец. В голове проносились обрывки: развод родителей, вечно уставшая мать, боль в глазах сестры, которую она уже не показывает. И брат, который ничего не может изменить. Деньги — опять спустил. И кому? Её бывшему. Чёртов урод.
Руслан выдохнул, оттолкнулся от двери и снова шагнул в темноту коридора — узкого, тихого, пахнущего старыми обоями и забытыми надеждами.
Когда он добрался до своей комнаты, сил не осталось даже на то, чтобы разуться. Блондин рухнул на кровать лицом вниз, и старая пружина тоскливо скрипнула под ним.
«Если хочешь сделать её счастливой — работай, — пронеслось в голове. — Гонки. Только гонки. Никаких отвлечений».
Но почему тогда — почему — в мыслях снова всплыла та русноволосая? Откуда она взялась и какого чёрта она вообще меняет его планы? Почему внутри всё сжимается при одной мысли узнать её поближе?
Соня.
Имя подходило ей, как мягкий свет — тихому вечеру. Легко, правильно. Слишком правильно.
— Чёрт, — прошептал он в подушку и зарылся в неё лицом, будто надеясь спрятаться от собственных мыслей.
Они никуда не ушли. Только стали громче.
Прошло два дня после первой гонки. Руслан, как обычно, сидел в своей спортивной машине у школы — оранжевый «Лайм» блестел на солнце, двигатель тихо урчал на холостых. Он ждал.
Когда из дверей вышла девушка — блузка, короткий синий пиджак, юбка, — Лайм мягко тронулся с места. Машина бесшумно покатилась за ней следом. Второй день он так делал. И второй день боялся, что она уже всё рассказала брату.
Лайм поравнялся с ней, опустил стекло и плавно притормозил прямо перед ней, вынуждая остановиться.
— Нужно поговорить, — без предисловий бросил он и потянулся открыть пассажирскую дверь.
Соня подошла ближе, но не села — лишь оперлась на дверь, прищурившись.
— Простите, — голос сочился ядом, — к незнакомцам в машину не сажусь.
— А на мотоцикл — садишься? — губы парня дрогнули в усмешке.
Соня замерла на секунду, а потом не спеша показала ему средний палец — так, чтобы он точно увидел. И с глухим хлопком захлопнула дверь. Резко развернулась и зашагала быстрее, не оборачиваясь.
Лайм провёл взглядом её спину, острые лопатки под тканью пиджака, пока она не свернула за угол школьного забора. Только тогда он выдохнул и устало откинулся в кресле.
— Нормально поговорили, — пробормотал он и включил первую передачу.
Девушка шла быстро, почти бежала, и лишь когда свернула за угол — выдохнула полной грудью, прислонившись спиной к холодной стене дома.
— Чего вообще привязался? — прошептала она вслух. — Дел своих нет?
Хотя если подумать... у него их и правда полно — раз каждый день торчит у школы. Соня мотнула головой, отгоняя мысли о нём. Сегодня не до этого. Сегодня она наконец увидит Ульяну.
Как же хотелось познакомить её с Полиной и Диларой — но те, к сожалению, сегодня заняты. Ничего, в другой раз.
Через пятнадцать минут София уже стояла на платформе. Ветер трепал волосы, где-то вдали показалась электричка — она неслась быстро, тяжело гремя колёсами, и наконец остановилась с шипением тормозов.
Двери открылись. Поток людей хлынул наружу: старички с авоськами, мамы с детьми, уставшие взрослые. А потом среди них мелькнуло знакомое лицо.
Ульяна протиснулась сквозь толпу — и вот они уже сжимают друг друга в объятиях.
— Привет! — голос Ульяны тёплый, чуть хрипловатый с дороги.
— Привет, — Соня прижалась щекой к её плечу и крепче сжала руки, — я скучала. Очень.
— Я тоже, — Ульяна чуть отстранилась, заглядывая в глаза. — Мы так давно не виделись. Слишком давно.
Соня улыбнулась. Ульяна была не просто подругой — она была той самой, с кем можно молчать и чувствовать себя дома. У неё мягкие каштановые волосы, собранные в небрежный пучок, и спокойные карие глаза. Та самая тёплая, знакомая славянская внешность — не бросается в глаза, сразу не заметишь, но располагает к себе, как старая добрая вещь, от которой не хочется отказываться.
— Ну, — Ульяна взяла её под руку, — рассказывай. Что тут у тебя произошло, пока меня не было?
Соня открыла рот — и в голову почему-то первым делом полезло оранжевое пятно машины и наглая усмешка. Она сглотнула.
— Да так... много чего. Пойдём, по дороге расскажу.
Она не стала рассказывать о том парне, с которым была знакома всего пару дней. Какой в этом смысл? Просто какой-то наглый тип на оранжевой машине, который следит за ней. Соня решила, что не хочет портить встречу глупыми подробностями.
Они гуляли по городу — болтали, смеялись, заходили в маленькие магазинчики, примеряли нелепые вещи и тут же их вешали обратно. Прошло уже три часа, хотя казалось, что всё длилось лишь одну короткую секунду.
Напоследок подруги свернули в парк. Деревья уже начали золотиться, солнце висело низко и мягко подсвечивало дорожки. Они взяли по мороженому — Соня клубничное, Ульяна ванильное — и сели на старую деревянную лавочку у фонтана.
Какое-то время просто молчали. Вкусное, холодное, сладкое — и ни о чём не надо думать.
— Хорошо, — выдохнула Ульяна, слизывая каплю с пальца.
— Ага, — Соня откинулась на спинку. — Жалко, что ты ненадолго.
— Ничего, ещё приеду. И ты ко мне.
Соня улыбнулась и посмотрела на небо — где-то там, за облаками, всё казалось проще. А здесь, в городе, её ждал завтрашний школьный день. И возможно, снова оранжевая машина у входа.
Но об этом она подумает позже.
— Эх, жалко, что это последний год в школе, — внезапно сказала Ульяна, будто уловив, что разговор начал уходить в тупик. Она повертела палочку от мороженого в пальцах. — Тебя же к бабушке отправят?
— Ага, — Соня кивнула, выдыхая. — Мы уже подали документы в несколько университетов. Буду жить с бабушкой и младшим братом. Наконец-то уеду подальше от родителей.
— Ты и так живёшь у тёти, — напомнила Ульяна.
— Знаю, но из-за этого я всё равно должна постоянно к ним приезжать, — Соня поморщилась, как от кислого. — А если буду жить у бабушки — увижусь с ними только по праздникам. И то если захочу.
Она замолчала, наблюдая, как ветер гонит по дорожке сухой лист. В словах Ульяны было что-то странное — не только грусть от расставания, но будто бы она что-то не договаривала.
— А ты чего вдруг об этом? — Соня прищурилась, поворачиваясь к подруге. — Тоже о будущем задумалась?
Ульяна лишь пожала плечами и мягко улыбнулась — той своей спокойной улыбкой, за которой могло скрываться что угодно.
— Ага, надеюсь, поступлю на дизайнера, — ответила Ульяна, чуть оживившись.
— Конечно поступишь! — Соня ткнула её локтем в бок и улыбнулась. — Ты же в художке одна из лучших была, забыла? Твои рисунки всё время на доску почёта вешали.
— Да ладно тебе, — Ульяна смущённо махнула рукой, но в глазах у неё загорелся тот самый знакомый огонёк гордости, который Соня обожала.
— Без дураков, — Соня откусила кусочек вафельного стаканчика и зажмурилась от удовольствия. — Вот увидишь, ты ещё знаешь где работать будешь. А я потом буду хвастаться, что дружила с тобой.
— Дружишь, — поправила Ульяна.
— Дружу, — согласилась Соня. — И никуда ты от меня не денешься, даже если станешь крутым дизайнером.
Они переглянулись и рассмеялись — легко, беззаботно, как будто впереди было ещё бесконечно много таких же вечеров в парке с мороженым и пустыми разговорами ни о чём.
Соня проводила подругу до станции, обняла на прощание — крепко, по-настоящему, — и пошла домой одна. Напрямую, мимо жилых домов, мимо припаркованных машин и редких прохожих.
Солнце уже садилось, длинные тени ложились на асфальт. В голове медленно прокручивался вчерашний разговор с братом. Она тогда спросила его в лоб: «Ты вообще знаешь, с кем общаешься?»
А он только отмахнулся. Сказал, что парни нормальные. И про того наглого типа с оранжевой машиной — Лайма, как его назвал брат, — сказал так небрежно, будто речь шла о старом знакомом:
— Да мы просто иногда катаемся вместе по трассе. Потом болтаем иногда после гонок. Не совсем близкие, но... друзья всё же.
Друзья. Соня скривилась, шагая быстрее. Ей это слово совсем не нравилось в этом контексте.
Дойдя до дома, она открыла калитку своими ключами и проскользнула внутрь — быстро, тихо, словно не хотела, чтобы её кто-то заметил.
За всё время пути ей так никто и не встретился. И это было даже к лучшему.
Зайдя в дом, Соня наконец-то смогла выдохнуть. Бросила рюкзак на стул у входа, стянула туфли прямо в прихожей и босиком прошлёпала на кухню. Проверила холодильник — ничего не хотелось. Проверила телефон — ни одного важного уведомления.
Тишина стояла такая, что уши закладывало.
Она вышла в свою комнату, плюхнулась на кровать и уставилась в потолок. Мысли копошились как муравьи: брат, его друзья, этот наглый Лайм у школы, завтрашний день... Слишком много всего для одного вечера.
Соня перевернулась на бок, свернулась клубком и закрыла глаза. Не спать — просто полежать, отдыхая от всего, что навалилось.
Дом был тихим, и это было единственное, что её сейчас радовало.
Она включила музыку в наушниках, погромче, чтобы заглушить мысли. Гитара, голос, низкий бас — и реальность медленно поплыла куда-то за окно.
Соня закрыла глаза и провалилась в музыку, оставляя этот день позади.