Байкер

Пэйтон решает дождаться прекращения звонка. Опирается о дверь. Женские слёзы ярко действуют на него.
— Пожалуйста, Шон, — слышно, что та поднялась с кровати, начиная нервно шагать по комнате. — Да почему у меня не может быть парня? С чего ты взял? Всё, прекрати. Я не вру, мы правда в отношениях. Это не твоё дело, Шон. Прекрати, не хочу слушать твои угрозы, да! Это угрозы! — Пэйтон покачал головой, выдыхая. Он ненавидит, когда мужчины, особенно бывшие, лезут в жизнь девушек, мама всегда учила в первую очередь прислушиваться к желаниям второй половинки, даже тогда она просит оставить её. Нужно, черт возьми, уважать чужой выбор.

Пэйтон аккуратно шагает в комнату, со стуком входит в свою спальню. Розовая макушка виднеется с той стороны кровати, на полу. Сидит положив голову на кровать. Тарелка черешни нетронутая лежит на тумбе.
— Сахарная, ты почему не спишь? — ему нравится сахарная вата розового цвета, а девушка очень напоминает ему её.

Ванесса дёргается, оборачивается через плечо. Пэйтон успевает лишь разглядеть красные заплаканные глаза, тут же оказываясь прижат к себе с виду слабым телом. Она держит крепко, плачет случайно касаясь кончиком носа, мужской шеи. Брюнет теряется, всё ещё держит в руках шлем и пакет черешни, не знает куда себя деть, чего делать с дрожащим телом, что так доверчиво обнимает, пуская слёзы?

— Он звонит постоянно с четырёх утра, сначала пьяный, теперь протрезвел кажется, но не прекращает. — выдавила она, заикаясь. Мужчина чувствует жар чужого тела, опускается щекой, пытаясь прикоснуться к коже. У Ванессы температура.

— Давай ты ляжешь в кровать, как тебе? — забеспокоился он, удивляясь тому насколько сильно. Небольшое чувство вины, как кошка, царапает сердце. Вероятно, если бы он не оставил её, такого состояния можно было избежать.

— Прости, что это, так вдруг, — отстраняется, вытирая слёзы рукавом пэйтоновой толстовки. — Просто, было страшно, не знаю, прежде он так никогда не делал, — подрагивает, всхлипывая.
— Всё хорошо, — действительно всё замечательно, хотя его личное пространство нарушается уже второй раз, он не чувствует отвращения или злости. К тому же, он переживает.

Ванесса присаживается на кровать, собираясь лечь, почти успокоившись. Рингтон звонка заставляет ту вновь вскочить. Пэйтон подняв брови наблюдает, как она боится отклонить и принять. Закипает внутри, видя столь сломленное состояние.
—Почему ты не выключишь телефон? — он нахмурился. Девушка неуверенно отключает звонок, выдыхая, когда рингтон затихает.
— Это разозлит его, — не сомневаясь в своих словах выдаёт, укрываясь одеялом. Мужчина ставит пакет на компьютерный стол, что вечно пустует. Шлеп опускает туда же.

— Разве это так важно? — опускается на кровать с другой стороны, скидывая с себя кожаную куртку. Следит за тем, как Ванесса тяжело дышит от болезни. Стягивает обувь.
— Ты не знаешь на что он способен, — уже ровнее произносит, успокоившись. Мужчина этому рад. — Шон ужасный человек.

— Тогда не будем о нём, — не желая, чтобы розоволосая вновь лила слёзы, меняет тему. — Почему не поела черешни? — достал градусник с рюкзака, который он готовил для следующей длительной поездки на байке.

— Ждала тебя, не красиво это, насильно попроситься остаться и съесть всё, что есть в холодильнике, — хихикает над собственной шуткой. Пэйтону нравится этот звук больше плача. Пусть хихикает дальше.
— Люблю черешню. — делится, что обычно не делает. — Она вкусная.

— Да? Я и не поняла, — вновь смеётся, прикрываясь одеялом. Мужчину переполняет нежность к сахарной.
— Голова болит? — интересуется, передавая градусник. Ванесса отрицательно мотает головой. Из-за температуры её щеки порозовели, что очень сочеталось с цветом волос. Он хмыкает.

— У тебя дела так поздно? — невзначай спрашивает, видимо вместо «Куда ты ушёл?» или «Почему ты оставил меня?».
— Нет, я ехал посмотреть на рассвет. — очередной раз честно делиться, желая рассказать всё ей. Ванесса улыбается, показывая белые зубки.

— Так я тебе и поверила. — пытается удобно лечь с градусником. Пэйтон обменивается многословными взглядами с розоволосой. Она разрывает его, смущаясь.
— Нет, правда, — тянется к тарелке красных ягод. — я люблю рассветы. — ест первую.

— Дай и мне, — весело говорит она, вбирая кучку в руку. Знакомый звук снова пугает. Ванесса глотает нервно, возвращая всё в тарелку. Улыбка, что секунду назад украшала её личико, стёрлась. Мурмаер злиться.
— Нужно было в больницу отправить его, — бурчит негромко. Кулаки сжимаются неосознанно. Если он поднимает вместо неё что-то изменится? Он закончит свои попытки?
— Что? — переспрашивает. В её руках уже лежал телефон, что гремел.

— Ты не против, если я поговорю? — уверено простит. Мужчина примет отказ, но всё ещё не знает, что будет делать дальше. Отпустить её, неизвестно куда и к кому, не в его силах.
— Шон не верит, что мы встречаемся, — трёт затылок, видимо ей неловко. — Если ты поднимешь что-то изменится?
— Попробую донести, — зло шипит, хотя на самом деле они не являются парой.

— Я буду говорить сама, побудь рядом, — гундосит, вытаскивая градусник. Тридцать семь и девять. — Можешь вмешаться, если попрошу?

Как только телефон оказывается в его руках Пэйтон принимает звонок. Противный знакомый голос звучит в динамике.
— Мне нужно тебе тысячу раз звонить, чтобы ты подняла трубку? Хватит накручивать себя этими глупыми мыслями и впусти меня, я у твоего дома.
— Шон, я же сказала, что не дома. — мягко объясняет, подавленным голосом. Мужчина уже хочет вмешаться.

— Где ты ещё можешь быть? Каждый раз мне врёшь. Ты же знаешь, я могу стоять тут вечно, когда-нибудь тебе придётся впустить меня. — шуршит чем-то, после меняет интонацию голоса, становясь ещё больше отвратительным. — Не будешь же ты прятаться там до конца?