глава 12.
Руслан очень тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри него разрастается огромное чувство вины. Ком в горле был настолько ощутим, что он не мог произнести ни слова, словно его голос приковали к земле. Ему было жалко Илью, который, как и он сам, переживал эту трудную ситуацию. Стыд за своё поведение переполнял Тушенцова, и он не мог избавиться от этого тяжелого бремени. Внутреннее отвращение, которое он испытывал, росло с каждым мгновением, и это стало настоящим испытанием для его душевного спокойствия.
Он искренне хотел быть ближе к Илье, поддержать его и объяснить что ничего страшного не случилось, но сам был очень слаб для этого. Руслан осознавал, что его собственные страхи и опасения мешают этому.
Все его уличные друзья, с которыми он проводил время, могли осудить его выбор. Руслан понимал, что их мнение имеет значение, и это создавало дополнительные преграды. Он не хотел, чтобы кто-то из знакомых узнал о его настоящих чувствах и внутренней борьбе. Пожалуй, именно это осуждение со стороны окружающих стало единственной причиной, по которой Руслан не мог открыться. Он ощущал, как общественные стереотипы давят на него, не позволяя проявить свои настоящие эмоции и чувства по отношению к Илье. Руслан мечтал о том, чтобы быть свободным от этих оков, чтобы действовать согласно своим желаниям, а не по указке общества. В его мыслях возникали образы того, как он мог бы поддержать Корякова, как они могли бы говорить и действовать открыто, без страха и осуждения. Однако реальность оставляла Руслану лишь одиночество и внутренние терзания, которые больно давили на сердце.
Тушенцов сел на скрипучий, явно потрёпанный жизнью диван и окликнул Илью. Тот повернулся в его сторону, щеки были красными, а глаза влажными, вид достаточно потерянный.
-Илюш... ну чего ты хнычешь? Иди ко мне, щас спать ляжем и всё будет хорошо, слышишь? - Руслан тяжело вздохнул, но не смотря на это, коряков встал и сел рядом с Русланом. Темная макушка легла на плечо шатену и хрупкое тельце прижалось ближе к тушенцову. Руслан неожиданно даже для самого себя, немного прижал к себе Илью и начал шептать нежные слова утешения, пытаясь ему внушить что всё хорошо.
-Ты не виноват. Это я виноват. - шептал он как мантру, слова словно тихий шелест, обжигали нежную шею Ильи и правда успокаивали зеленоглазого, заставляя полностью довериться Руслану. - было и было, проехали. Хорошо? - утешительно спросил тушенцов, а илюшка кивнул, уголки его губ дернулись вверх. Стало легче от этой простой заботы. Коряков прикрыл глаза, но тут же почувствовал поцелуй в макушку. Это ещё сильнее смутило и разожгло тепло внутри него. Илья поднял голову на Руслана, а кареглазый как раз смотрел на брюнета.
-Давай тогда диван разложим, и спать. - попытался перевести тему тушенцов, так как понял что не сдержал своих чувств и облажался. Илья кивнул, парни встали и быстро разложили диван. Но в основном делал это коряков, а Руслан просто помогал ему.
Теперь вместо дивана их встречала словно кровать, сейчас, в разложенном состоянии диван был немалых размеров, хоть и потрёпанный со временем. Кареглазый лег к стенке и сразу отвернулся. Илья конечно же лёг рядышком. Раздался его сладкий , дрожащий голосок.
-Доброй ночи Руслан... - незамедлительно последовал ответ от старшего.
-Сладких снов. - голос уже сонный, видно что оба мальчика изрядно вымотались за этот непростой день.
Тушенцов начал засыпать, и в этот момент его веки стали тяжёлыми, словно покрытые невидимыми оковами. Дыхание стало ровным и спокойным, как тихий вечерний ветер. Тело расслабилось, и в сознании начали проясняться легкие, свободные от чувств мысли. Эти мысли были легкими, как перышки, не обремененные заботами и тревогами повседневной жизни. Такое, кстати, случилось впервые за долгое время, ведь Руслан страдал от бессонницы и никогда не засыпал так легко. Вскоре парню стал сниться сон, который, казалось, перенес его в иную реальность, наполненную яркими образами и приятными впечатлениями.
В то время как Тушенцов погружался в мир сновидений, Илья, его ближайший друг, ещё не спал. Он мучился от бессонницы, не в силах найти покой. Зелёные глазки его внимательно следили за Русланом в полумраке. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь едва слышным дыханием обоих молодых людей. Илья, ощутив внутреннюю потребность в близости, перевернулся и обнял Руслана.
Илюшка прижался к спине Руслана, его руки обхватили туловище друга, как будто стремясь создать невидимую защиту от всего, что могло бы беспокоить. Тушенцов чувствовал сквозь сон, но не возражал. Они давно переступили эту грань. Этот вечер стал особенным.
Сон Руслана становился всё глубже, его мысли расплывались в безмятежности. Илья же, напротив, продолжал бодрствовать, размышляя о жизни, о будущем, о том, что ждет их за пределами этой комнаты. Но сейчас, в эту минуту, он был просто рядом.
Наступило утро. Солнце, высоко поднявшись в небо, осветило мир своим ярким светом. За окном бушевал теплый, апрельский воздух, который напоминал о приближающемся лете. Птичьи трели радостно звучали, создавая атмосферу уюта и покоя. Несмотря на то, что Илья уснул позже, чем планировал, он проснулся на несколько минут раньше. Вскоре к нему присоединился Руслан.
Тушенцов, повернувшись к Илье, разлепил свои яркие карие глаза, полные нежности и понимания, такое от него могла увидеть только мать, и то, когда тот был ребёнком.
Его мозолистые руки обняли брюнета, как будто стараясь защитить его от всех забот мира, вопреки вчерашним истерикам и недоразумениям. Эти моменты близости и тепла были особенно важны для них обоих, позволяя забыть о невзгодах, что они пережили вчера.
- Доброе утро, Иль. - прошептал Руслан, его голос был тихим, грубым, но полным искренности. Уголки его губ потянулись вверх, создавая легкую улыбку.
- Доброе утро, Руслан. - ответил Илья, уткнувшись лицом в грудь тушенцова. Это было его убежище, место, где он чувствовал себя в безопасности. Сейчас все проблемы казались далекими и незначительными.