Встретимся в суде.
Похороны родителей.
19 мая.
11:22 утра.
Слёзы капают на мой чёрный пиджак. У Николаса же слёзы текут на его чёрную водолазку. Я ему рассказала, абсолютно всё. Я считаю он должен знать. Подошла моя очередь говорить прощальные слова. Я подхожу к гробу смотрю на маму. Такая родная, такая красивая, даже сейчас. Подхожу к гробу папы. Такой сильный, мужественный, отважный человек. И они так рано покинули нас. Слёзы полились сильнее, капая на гроб отца.
— Самые лучшие и родные мне люди. Они могли жить и жить, если бы не этот чёртов грузовик! – я пришла в бешенство, совсем забыв, что я тут не одна, – они ведь не заслужили смерти. Они очень добрые, отзывчивые родители, даже сейчас. У каждого из нас они остались в сердце, они живут там, они там поселились с пелёнок. Мне всего девятнадцать, а Николосу шесть... Мне их будет не хватать, – я резко и быстро убираю с глаз слёзы. Иду на своё место. Я не могу говорить, не могу смотреть на их бездыханное тело. Не могу.
Николас отказался что-то говорить, у него шок. Он просто подошёл к ним и сказазал: «Я буду вас любить. Вы лучшие были и есть». Дальше он просто побежал ко мне в объятия, и слёзы полились с новой силой, у обоих.
Четыре человека взяли папин гроб, и четыре человека взяли мамин гроб. Положили в заранее выпакопаные ямы и стали заваливать землёй.
— Я буду любить вас, – тихо произнесла я, чтобы услышала лишь я и Николас.
— И я, очень, – слёзно и тихо произнёс Ник. Прижался ко мне сильнее и смотрел на то, как их закапывают.
Родительский дом.
22 мая.
16:07 дня.
Мы с Никушой готовили ужин, но нас прервал звонок в дверь.
— Ники, я пойду открою, а ты пока закинь макароны в воду,- брат кивнул, а я поцеловала его в лоб и пошла открывать дверь, — Здравствуйте, а вы к кому? – открыв дверь я увидела двух женщин, совсем незнакомые мне.
— Мы из опеки. Вы Итан Грейс Оливер?
— Да, я. А в чём проблема? – время включать дурочку, я ведь прекрасно знаю зачем они пришли.
— Мы пройдём? – они нагло переступили порог дома, не дождавшись пока я им отвечу.
— Эм, да, – я отхожу назад, уступая место.
— Итан Николас Оливер, здесь живёт? Насколько я знаю, он ваш брат, – она стервозно улыбнулась. Не знаю к чему это, я ведь врать и не собиралась.
— Здесь, здесь. Пройдёмте в гостиную.
Так как у нас гостиная совмещённая с кухней, то Ник там и стоял.
— Мальчик, иди к себе в комнату пока что. Нам с твоей сестрой надо поговорить, – сказала вторая женщина, которая всё время молчала.
— Никуда я не пойду, Вы-не сестра! – злобно посмотрел на неё Ник.
— Никуш, Иди пока в комнату. Я потом тебе всё обязательно расскажу, – посмотрела я на брата, он доверчивым взглядом посмотрел на меня, улыбнулся и ушёл. Я никогда его не обманывала и не буду. В этом нет никакой выгоды, да даже, если и есть, то зачем обманывать ребёнка? Пускай он еще мал, но и что?
— Нам придётся забрать Николаса в детский дом, Вы еще несовершеннолетняя девушка, а он слишком мал, – из раздумий меня вырвала стерва-опекуниха.
— Это мы решим в суде, я всё устрою, – я посмотрела на них по очереди.
— Это не возможно, ещё раз повторю-Вы несовершеннолетняя! – прикрикнула вторая женщина, а из-за угла сразу выглянул Ники. Взглядом показала, что все хорошо и он кивнул и ушёл.
— Встретимся в суде, а сейчас попрошу на выход, – я улыбнулась и выпроводила их.
Суд.
25 мая.
13:01 дня.
— Пускай я ещё несовершеннолетняя, но мне осталось два года! Я вполне взрослая девушка, и могу обеспечить прекрасную жизнь ребёнку, Ваша честь! – прикрикиваю я, объясняя суду, что я смогу справиться с Ником. Он отличный и послушный ребёнок, но те две стерва-опекунихи лишь лыбу давят.
— Николас Оливер, Вам нравится жизнь с Вашей сестрой. Не бьёт она Вас, не обижает, кормит вкусно? – спросила судья.
— Да она самая лучшая! Мы вместе готовим, учим уроки в садике вместе, никогда она меня не обижала! – у мальчика за слезились глазки, я потуналась их вытерать салфеткой.
— Ваша честь, да она просто лучшая сестра в мире, Вы представьте какая мать из неё будет! Лучше, чем сестра! – со своего места вскочила Райли.
— Я предлагаю посмотреть, как они живут, какие вещи, какая еда, Ваша честь, – стерва-опекуниха вступила в разговор.
— Это обязательно будет. Суду нужно принять решение, все свободны, зайдёте через 30 минут! – судья стукнула молотком и все начали выходить.
13:40 дня.
— Суд принял решение! Мы согласны, чтобы Итан Грейс Оливер стала опекуном Итан Николаса Оливер! Согласны ли, Вы Грейс?
— Да, Ваша честь! – я прикрикнула.
— Согласны ли, Вы Николас?
— Да! – крикнул брат.
— Грейс Оливер становится опекуном Николаса Оливер. Грейс, Вам надо расписаться сдесь, – я подошла и расписалась, — Но мы в течении недели будет приходить к вам и всё проверять.
— Хорошо, Ваша честь!
— Суд окончен! – судья-девушка встала и вышла. А все близкие, которые были здесь закричали от радости. Николас подошёл и обнял меня.
Нотариус.
30 мая.
15:30.
Я пришла получать наследство. Дома нашла завещание, что достанется мне, что Николаса, когда ему будет восемнадцать он получит свою половину, а когда двадцать один остальное, как и мне. Сейчас же всем этим владею я.
— Давайте завещание, – сказал нотариус, протягивая руку мне. Я отдала, — Сейчас Вы владеете всем, но когда Николасу Оливеру будет восемнадцать вы отдадите: большая часть дома, вторую машину и половину имущества, в деньгах. С шестнадцатилетия Николаса Оливера может всё это брать с вашего разрешения. Вам же достаётся, после его получения этих вещей: первую машину, половину имущества, оставшуюся часть дома, – смотря на лист, говорил мужчина, — распишитесь здесь, – он указал пальцем на линию, я пробежалась глазами и расписалась.