31 глава
Ночь. Узкие шоссе на выезде из города.
Тишина за окном будто сгущается, становится вязкой. Внутри автомобиля – напряжение, которое можно было бы резать ножом. Джокер молчит. Шрам покусывает губу, не отрывая глаз от дороги.
Шрам (глухо):
– Думаешь, он там?
Джокер (не отводя взгляда):
– Если врёт – вернёмся. Если нет…
(пауза)
– Пора заканчивать игру.
Подмосковье. Загородный особняк.
Высокий забор с колючей проволокой. Камеры. Несколько машин на парковке у ворот. Дом – тёмный, но сзади едва заметен тёплый свет на втором этаже.
Машина останавливается в лесополосе.
Они выходят, приглушают хлопки дверей. Джокер надевает чёрную шапку, натягивает перчатки. Шрам открывает багажник – внутри снаряжение: рации, глушители, перочинный лом.
Джокер:
– Быстро. Тихо. Без самодеятельности.
Шрам (коротко):
– Понял.
Они пересекают лесок, перелезают через часть забора, где, по наблюдениям, нет движения камер.
Собаки слышны с другой стороны дома. Но они далеко. Двое мужчин беззвучно движутся вдоль стены особняка.
Шрам (тихо, в рацию):
– Точка юг. Окно открыто. Сигнал слабый.
Джокер:
– Захожу первым.
Он цепко взбирается на водосточную трубу, аккуратно залезает через окно второго этажа. Комната — пустая спальня. Шрам следует за ним через минуту.
Они движутся по дому — словно тени.
Миновав холл, слышат глухие голоса из-за массивной двери в глубине коридора.
Голос за дверью (мужской, низкий):
– …если утечка была, мы найдём, откуда. Я не потерплю ошибок. Не сейчас.
Джокер кивает Шраму. Тот достаёт свёрнутое устройство — маленький глушитель для двери. Секунда — замок скручен.
Они врываются.
В комнате — трое: двое охранников и мужчина в костюме. Рубцов. Сигара в зубах. Улыбка срывается с его лица.
Рубцов:
– Ну здравствуй, Джокер…
Джокер (нацеливает пистолет):
– Игра закончилась.
Охранники тянутся к оружию — не успевают.
Один падает от выстрела Шрама. Второй — с глухим стоном от удара прикладом. Рубцов отшатывается, поднимает руки.
Рубцов (наигранно спокойно):
– Вы не понимаете, с кем играете...
Джокер (жестко):
– А ты – не понял, кого предал.
Он берёт Рубцова за воротник, кидает его к стене.
Джокер:
– Сколько тебе заплатили за то, чтобы убрать Полину?
Рубцов (кашляя):
– Это было не лично. Она мешала плану. Твоему боссу... твоему отцу...
Шрам (вскидывает брови):
– Повтори.
Рубцов:
– Я был лишь звеном. Главный — не я. Он. Он всё знал. Ворон.
Тишина. Джокер застывает.
Джокер (холодно):
– Лжёшь.
Рубцов:
– Проверь счета. Он стоял за этим. Хотел избавиться от слабого звена. От неё. И… возможно, от тебя тоже.
Шрам тихо выдыхает.
В комнате становится невыносимо тихо.
Джокер (почти шёпотом):
– Тогда… это уже личное.
Он отходит назад. В голове — хаос.
Шрам:
– Что с ним делать?
Джокер (после паузы):
– Не сейчас. Пусть ещё поживёт.
(в сторону Рубцова)
– Но тебе лучше начать писать завещание.
Они уходят, оставляя Рубцова привязанным.
***
Подъезд к особняку Ворона.
Раннее утро. Над землёй стелется туман. Машина Джокера плавно останавливается у ворот. Шрам глушит мотор. Джокер молча выходит, лицо напряжено. Он весь — как натянутая струна.
Шрам:
– Уверен, что хочешь делать это сейчас?
Джокер (не глядя):
– Я хочу знать правду. Даже если она мне не понравится.
Внутри особняка. Кабинет Ворона.
Массивный стол, книги, оружие на стенах. Ворон — в домашнем халате, но, как всегда, собран. У окна стоит бокал с коньяком. Он оборачивается, видя сына.
Ворон:
– Александр.
(переводит взгляд на Шрама)
– И ты, Виталий. Утро добрым не назову — судя по лицам.
Джокер (твёрдо):
– Мне сказали, что ты знал. Про Рубцова. Про Полину. Про всё.
Ворон (пауза):
– Кто?
Джокер:
– Он сам. Перед тем как мы его оставили дышать через боль.
Ворон (медленно ставит бокал):
– Ты действительно думаешь, что я бы тронул девочку? Твою кровь? Тебя?
Джокер (вызов):
– Думаю, ты способен на всё. Особенно если кто-то переходит тебе дорогу.
Ворон подходит ближе. Говорит тихо, но жёстко:
Ворон:
– Сын. Ты для меня — всё. И если бы ты думал, хоть на секунду, что я способен тебя предать — значит, ты меня не знаешь.
Шрам:
– Тогда объясни. Почему Рубцов упоминает тебя? Почему деньги прошли через твои счета?
Ворон (спокойно):
– Потому что кто-то хорошо постарался. И, похоже, вы попались.
Джокер:
– Что?
Ворон разворачивается, идёт к сейфу, достаёт папку. На ней — печати, распечатки банковских операций, копии доверенностей. Он кидает её на стол.
Ворон:
– Вот все переводы, которые якобы шли от меня. Видишь? Подпись — не моя. Печати подделаны. Уставные данные фонда – фальшивка. Кто-то поставил имя Ворона туда, где я никогда не был.
Шрам (быстро пролистывает):
– Чёрт... Это очень похоже на реальность. Даже я бы не отличил с первого взгляда.
Джокер (тихо):
– Кто?
Ворон (жёстко):
– Я не знаю. Но если начали копать под меня – значит, кому-то мешаю. А значит, ты, Саша, попал в игру глубже, чем думаешь. Ты только щёлкнул курком — а тебя уже держат на прицеле.
Шрам:
– Получается, всё это — подстава? И Рубцов — не верхушка?
Ворон:
– Он пешка. А настоящие игроки наблюдают со стороны и ждут, когда ты ошибёшься. И когда мы начнём воевать между собой.
Пауза. Джокер опускает голову. Его трясёт — от ярости, разочарования, усталости.
Ворон подходит, кладёт руку ему на плечо.
Ворон:
– Нам придётся работать вместе. Если хочешь спасти Полину. И себя.
Джокер (тихо):
– Тогда начнём с Рубцова. Он явно знает больше.