Глава 19
Несмотря на то, что пол ночи Драко не мог заснуть, проснулся он раньше морально истощенного Поттера.
Драко лежал и терпеливо ждал, когда его друг проснётся. Гарри тихо сопел ему куда-то в грудь, за всю ночь не разу не отцепив своих пальцев от чужой рубашки, а Драко в свою очередь всю ночь держал Гарри в своих объятьях, не давая брюнету замёрзнуть и вновь испытать на себе все прелести кошмаров.
Во сне Гарри был спокоен и расслаблен. Можно было даже сказать, что он милый.
Это детское доверчивое, расслабленное выражение лица было для Драко настолько милым и родным, что становилось жаль, что Гарри так редко бывает расслаблен, а ещё реже — доверчив.
Поттер проспал до обеда.
Гарри проснулся разбитым. Не хотелось даже открывать глаза и смотреть на этот прогнивший, безжалостный мир.
Он сразу вспомнил всё, что было вчера. Глаза снова предательски защипало. Гарри лежал тихо, даже не шевелился, лишь из приоткрытых глаз лились беззвучные слёзы.
Драко понял, что его друг не спит только тогда, когда рубашка в том районе неожиданно стала мокрой.
— Эй, Гарри ну ты чего опять? Всё же хорошо, я рядом.
Драко гладил брюнета по голове и пытался хотя бы успокоить. Если бы только он знал, кто так ранил Гарри, он бы сделал всё, чтобы эта мразь умерла в тяжких муках.
Гарри неожиданно заговорил тусклым, бесцветным и хриплым со сна голосом, иногда срываясь на всхлипы. Гарри рассказал, как жилось с жестокими Дурслями, как он узнал, что волшебник, как говорил с поверенным и как узнал, что его семья прекрасно живёт без него... Как встретился с ним самим, как втайне от всех учился. Он поведал всё, вплоть до последнего разговора у директора.
Когда успокоился Драко сам дал клятву о неразглашении, крепко держа в объятьях апатичного Гарри, который столько всего вынес в последнее время. Но, всё таки, сейчас Гарри сломлен. Возможно, завтра Гарри в очередной раз затолкает свою боль поглубже и снова наденет маску безразличного ко всему принца. Но это будет потом.
Конечно, это не решит всей проблемы и боль все же будет вырываться из-под принудительного забвения в закромах памяти.
Сейчас же Гарри нужна была поддержка. Раньше такие вот приступы слабости Поттер, если и позволял себе, то ночью, тихо воя в подушку от боли и безысходности, а сейчас он имеет непозволительную роскошь в виде поддержки друга.
Драко утешал Гарри, как мог.
Целый день Гарри провел в постели, смотря в стену. Драко был рядом, обнимал, говорил о чём-то и даже пытался накормить сладким.
Гарри не сопротивлялся, хотя раньше ни за что не позволил бы кормить себя с рук, но сейчас единственное, чего ему хотелось — это просто лежать в кровати, обнимая теплого и большого, по сравнению с собой, друга, который понимает, поддерживает и искренне заботится.
Иногда Гарри проваливался в сон, но и тогда Драко не отходил от Гарри.
Он просто не мог оставить друга в таком состоянии больше чем на пять минут. Мало ли что.
Ближе к вечеру, благодаря стараниям Драко, Гарри стало лучше.
Драко не преминул этим воспользоваться. Так сказать, закрепить эффект.
— Значит ты, Поттер, по ночам в обход меня варил зелья, занимался окклюменцией — и все это без меня?!
Гарри смутился. Всё же, его откровенности сейчас выйдут ему боком.
— Прости. — буркнул он, надув щёки.
Драко фыркнул и обнял друга.
— Дурень ты, конечно прощу, куда я денусь? Особенно если ты и меня всему научишь. Будем заниматься вместе, ладно? Из нас отлично выйдет парочка вундеркиндов.
Правда, вынужденных, но жить-то хочется. Эй! Что ты смотришь на меня, как баран на новые ворота? Думал, я тебя брошу на растерзание этим шакалам? Не дождешься. Если надо будет, я спрячу тебя в своем мэноре. И нечего реветь. Ну вот, чего ты опять слёзопад устроил?
— Спасибо. — выдавил Гарри, снова утыкаясь в многострадальную рубашку.
— Не понял. — озадачился Драко. Гарри порывисто отстранился, пытаясь объяснить.
— Спасибо, что не бросил, помогаешь сидишь, вон, успокаиваешь меня. Драко, ты лучший, ты единственный на всем этом поганом свете, кому я не безразличен. Мне иногда кажется, что ты мне только снишься. Что вот вот я проснусь, и окажется, что тебя нет, а я, как и прежде, один против своего мира. Спасибо, что ты есть.
Драко прижал этого идиота к себе поближе и вздохнул.
— Дурачок, никуда я от тебя не денусь. Нет, это невероятно, ну вот откуда в таком мелком задохлике столько влаги? Ты у кого слезы воруешь?
Гарри тихо фыркнул на эти нелепые обвинения и подумал, что теперь-то он всем покажет. Гарри четко осознал, что он не один. У него есть Драко, друг, который пообещал, что не бросит — а это значит, что Гарри Поттер со всем справится. И какие-то биологические родители с чокнутым дедом впридачу больше не заставят его опустить руки.
Ради Драко Гарри будет сильным.
Примечания:
Сопли слезы много соплей а Снейп уже проверился у гоблинов и избавился от зелий где то главы 2-3 назад когда Гринготтс посещал и лордом стал. А это все остаточный эффект все же Лили он любил с детства Джеймса ненавидел а к Гарри был безразличен и даже сочувствовал пока его светлый образ Лили не начал рыдать из за капризного мальчишки который посмел так разговаривать с собственной матерью
Короче гады они все неисправимые
Дамби вон вообще приостановил свои игры пока Гарри не привыкнет к семье и живым родителям.
По сравнению с субботой, воскресенье прошло как-то буднично.
Гарри держался рядом с Драко. Мальчики учились теперь вместе: вместе постигали знания, вместе выполняли задания.
Если кто и хотел бы припомнить Поттеру его пятничное поведение, то наткнувшись на многообещающий взгляд Драко, желание тут же пропадало.
Драко был готов дать в морду любому, кто посмеет напомнить Гарри то, от чего тот провалялся больше суток в слезах, в глубокой депрессии.
Драко стал буквально опекать Поттера. Стоял за его спиной, уважая его право и силу, и при этом был готов в любую минуту прийти на помощь слишком хилому другу.
Из-за слов Гарри и рассказа Снейпа, Дамблдор пришёл к выводу, что так быстро Гарри не простит и ничего ему не забудет. А потому нужно пропихнуть Поттеров в педагогический состав, чтобы ребёнок тянулся к родителям — профессорам.
Но Гарри не спешил приближаться к миссис Поттер, по совместительству профессору Истории Магии. Не спешил прощать мистера Поттера, являющимся также профессором по практической части ЗОТИ. Квирелл же стал вести только лекции.
Драко учился у Гарри, а Гарри у Драко.
Эти двое стали учиться в своём ударном темпе. Вместе они запоминали гораздо больше, чем могли выучить поодиночке или на уроке. Гарри всего за неделю забросил Трансфигурацию и Чары, перейдя к новым предметам, и повторял материал только когда учил Драко и объяснял непонятные моменты.
По скромному мнению Гарри, маггловская физика и химия намного сложнее Трансфигурации, а кулинария вполне похожа на Зельеварение. Всего за месяц Драко выучил и анимагию.
У него было две аниформы, но это был показатель, ведь многие не могли и одной добиться. Драко превращался в выдру и орла.
В ментальных науках Драко ненамного отставал от Гарри, ведь его учили с рождения, а потому Драко мог многому научить Поттера.
Особенно в тёмной магии.
На уроках было совсем скучно, так что друзья начали учить Гербологию, и с благодарностью приняли книги, отданные сыну Лордом Малфоем.
За неполный год дети научились многому, но не всему. По расчетам Гарри, с помощью зелий и всего остального приемлемый для него минимум они достигнут лишь через год. А то и два, тут как карта ляжет.
А минимум для Гарри — непризнанный мастер. Драко, узнав стандарты друга, пошёл писать отцу, чтобы тот летом помог нанять учителей, и прислал книги.
Люциус, получив письмо сына, долго думал, но все же выслал всё, что требовалось.
Люциус задумался: чему бы ещё обучить сына, и как благодарить Гарри Поттера за помощь в воспитании, и обучении Драко? А самое главное — стоит ли готовить Нарциссу к помолвке между двумя наследниками древних родов?
Драко не по-детски заботится о Гарри. Поттер же совсем не как ребенок заботился о безопасности и знаниях пока что друга.
Конечно, детям придется несладко, особенно отрабатывая заклинания до автоматизма, но, зная упёртость Поттеров и своего сына, Малфой не сомневался в успехе.
Гарри избегал родителей, будучи змейкой. Он сползал в Запретный Коридор и бессовестно стырил философский камень, а потому его никоим образом не интересовал ходячий зомби Квирелл.
Он обучался даже танцам и фехтованию, так как со временем становилось совсем скучно.
Мальчики читали новый для них материал —на занятиях на его отработку приходилось тратить минимум часа четыре, но резерв не безграничен, хоть и многократно возрос за этот год.
А потому приходилось как-то занимать себя. Тренировки по квиддичу они, конечно, не пропускали, но возросшая сила требовала выхода и действий, а потому танцы, фехтование, прочие боевые искусства или та же пара часов в Запретном Лесу, а иногда в библиотеке и Выручай Комнате.
Конечно, родители пытались поговорить и всё такое, но ничем хорошим это не заканчивалось. Гарри уходил в глухую оборону и строил смертельно обиженного юношу.
Ему, что неудивительно, было больно и мерзко. И после таких встреч Драко Малфой был готов убить всех и вся, потому как подавленного Гарри приходилось откармливать шоколадом и к вечеру чуть ли не насильно отрывать от книг, чтобы друг не замыкался в себе.
Спали мальчики теперь исключительно вместе. Так и Драко спокойней, и Поттеру теплей — да ещё и кошмары не снятся.
Драко пришлось много работать, чтобы заставить Гарри нормально спать, как и все нормальные люди, по 6-9 часов. Когда нормализовался сон, Драко не было нужды заставлять Поттера есть.
Теперь Гарри сам ощущал потребность плотно завтракать, нормально есть в обед и даже перекусить чем-то на ужин.
От кофе Гарри отучить не получилось, зато получилось сократить количество кофеина до двух чашек в день, в остальное время Гарри Поттер пил какао или чай, изредка – яблочный или морковный сок, который он заказывал у своей домовухи.
Конец года прошел спокойно. Дамблдор озадачился пропажей камня, а Квирелл сам развалился в пыль через пару дней после вылазки к Зеркалу Желаний.
Поттеры вместе с директором поставили неблагодарного Гарри перед фактом, что жить теперь тот будет у Поттеров дома, во Франции, где их уже ожидают другие дети.
Гарри не собирался слушать этих людей. У него уже были свои планы на лето, ограничить в деньгах они его не могли, даже если бы хотели. Чтобы его не нашли, Гарри с помощью Драко наложил на свой браслет, с которым никогда не расставался, чары Фиделиус. Эта хитрость позволяла пройти хоть в метре от преследователей и никто не поймёт, что ты — это ты. Мантия позволяла спрятаться от чужих глаз, а недавно найденная в сундуке у Филча карта Мародёров помогала обнаружить врага загодя.
Было ещё кое что — Гарри хотел познакомиться с крёстным, который, как подслушал Гарри в кабинете директора, был против оставлять его у Дурслей и даже пару раз пытался выкрасть Гарри, но ему вечно мешали.
Сириус Блэк так и не простил друга и переживал за крестника, а потому Гарри был не против найти Бродягу.
Садясь в поезд Гарри знал, что из него не выйдут ни Гарри, ни Драко — родители Малфоя были предупреждены, что сразу из поезда дети переместятся домой к Малфоям с помощью портключа. Письмо об этом Драко написал родителям ещё раньше, а потому в Малфой-мэноре рядом с комнатой Драко уже была готова личная комната для Гарри.
Сев в поезд, дети больше читали, чем разговаривали. Каждый был в своих мыслях. Ближе к концу поездки дети уменьшили свои вещи, взяли клетки с птицами и воспользовались портключом до мэнора.
Гарри надеялся, что это лето для него станет счастливым и спокойным. Скорое знакомство с родителями друга пугало, но намного меньше, чем жизнь у Дурслей или неизвестность в доме Поттеров.
Лето началось со знакомства с семейкой Малфоев. Гарри струсил. И, хотя по виду это было почти незаметно, но одна деталь выходила из образа холодного и безразличного наследника древнего рода.
Гарри как вцепился в руку друга при перемещении, так и не отпустил.
Знакомил их, конечно, Драко.
Затем были дежурные расшаркивания и приглашение пройти к столу.
По пути Драко всё таки смог отцепить от себя заледеневшие руки Гарри и немного привел его в чувства.
Гарри показал глазки напуганного и забитого щенка, когда Драко непонимающе на него посмотрел, но тут же исправился и немного деревянной походкой отправился вслед за Лордом и Леди.
За стол садился уже не напуганный и забитый ребенок из чулана, а молодой, холодный и вежливый принц.
Лорд Малфой долго беседовал с этим интересным и талантливым мальчиком, но сильно прессовать не стал. Нарцисса и вовсе отнеслась дружелюбно и с некоторой нерастраченной материнской заботой, от которой Гарри сперва растерялся, а потом понял, что его просто жалеют, как только может жалеть чужая мать.
Гарри стал предельно холодным и вежливым, пока Драко не отвёл мать в сторону и не поведал, что Гарольд не терпит жалости к себе.
После этого отношения стали дружелюбными со всей семейкой Малфоев.
Лето текло размеренно. Гарри и Драко много купались и бегали на улице. Конечно, Гарри пользовался чарами гламура, чтобы шрамы — особенно те, что на спине — никто не увидел. Но чары не вечны, и во время очередной игры в воде Гарри на краткий миг потерял концентрацию и не смог уклониться от беспалочковой водной атаки, которая снесла щит и чары. Тогда вся семья Малфоев на краткий миг увидела худое, жилистое, изуродованное шрамами тело ребёнка. Гарри запаниковал и тут же ушёл под воду. Правда, плавать сносно он научился всего несколько дней назад, а потому просто запаниковал и начал тонуть.
Драко вовремя выловил обескураженного и напуганного друга и закрыл собой от двух ошарашенных и обеспокоенных взглядов, давая прийти в себя и восстановить иллюзию.
Конечно, настроение Гарри в тот день было испорчено окончательно, ведь, как бы он ни старался, никак не мог изменить свое телосложение. Даже зелья не помогали Гарри сравняться со сверстниками в росте и весе, а шрамы, увы, слишком долго находились на коже и убрать их уже не представлялось возможным.
Никто не стал поднимать больную для Поттера тему, чему он был благодарен.
Кроме развлечений Поттер часами сидел в библиотеке и даже уговорил Лорда Малфоя обучать его.
Люциус воспринял эту просьбу спокойно, всё же после писем сына Лорд ждал именно такого предложения.
Малфой обучал детей всему: этикету, танцам, магии и даже боевым искусствам с колюще-режущими предметами. Видя, что сын стал заниматься усердней и охотней, Люциус не скупился на пояснения и помощь молодому поколению.
По сути, Лорд Малфой учил сына, а Гарри просто досталась мизерная часть тепла и помощи от чужого родителя, чему тот в тайне был благодарен, но ни за что бы не признался.
Помимо этого любопытный зеленоглазый ураган на правах наследника побывал в родовых домах и забрал книги из родовой библиотеки, так сказать, для изучения и познания своих владений и возможностей.
Эти книги дали скачок в развитии юного мага, а зелья памяти, которые за время стали так привычны, были уже почти не нужны потому как память у друзей под воздействием зелий и магии разума стала чуть ли не идеальной.
Конечно, даже такой маньяк как Гарри не мог не уставать от такого безумного темпа вынужденного развития.
Пройдя наконец полное обследование в Мунго, Гарри тяжело вздохнул.
Доигрался. Диагноз: эмоциональное и физическое истощение, также истощение нервной системы и перенапряжение магического ядра.
Гарри и так был очень мелким, по сравнению с другими детьми.
Поттеры вообще люди невысокие, а он со своим вечным перенапряжением и недоеданием никогда не обзаведётся мускулистым и брутальным телом альфа самца.
А потому Гарри пришлось на пару недель забыть о магии, зельях и учёбе, что очень огорчало, ведь времени на отдых у него нет. В следующем году явно будет сложнее.
Лорд Малфой настолько расщедрился из-за гордости за сына, что позволил воспользоваться комнатой, где время по повелению хозяина текло медленней.
Правда, находилась она в пользовании Гарри и Драко всего пару часов, чтобы не сбивать режим, но и это было большим подспорьем для начинающих профессионалов-универсалов.
Конечно, исчезновение Мальчика-Который-Выжил не оставило бы толпу равнодушной, если бы Гарри заранее не отправил птицу с письмом, где вежливо и доходчиво объяснил, что живёт самостоятельно с семи лет и привык сам решать свои проблемы, а потому предатели, которые посмели бросить своего ребенка под гнёт и ненависть маглов, могут вздохнуть спокойно и не бояться, что ненужный подросток почтит их своим вероломным и никому не нужным присутствием.
Гарри объяснил, что жить будет так, как привык и искать его не стоит.
Конечно, он понимал, что его будут искать и если найдут у Драко дома, то проблем будет много, а потому за пределы мэнора выходил только под своей легендарной мантией невидимости, а свой многофункциональный браслет, который помимо прочего теперь не позволял найти его хоть каким-то способом, не снимал даже в ванной.
Не веря в сознательность взрослых, он написал в аврорат и Министерство и подробно объяснил, что Лили и Джеймс Поттеры добровольно отреклись от него, когда оставили умирать от холода на пороге магловского дома в ночь Хеллоуина, когда ему был всего год от роду, так что не имеют над ним никакой власти, как и Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, так как у Гарри Поттера есть магический крестный Сириус Блэк, который по законам магии и является его опекуном.
Гарри всё тщательно проверил и заверил у гоблинов, всю информацию, над которой корпел он и все его поверенные, понимая, как опасно для наследника быть зависимым от седовласого паука и его пешек, которыми стали недалёкие Поттеры.
Гарри так же отписал и крестному, попросил встречи и был рад, когда его ворон вернулся с положительным ответом и сумбурным строками о том, как Блэк рад, что его крестник жив, здоров и не стал марионеткой в руках директора.
В общем, жизнь мальчика понемногу налаживалась и радовала искренним и первым за долгое время смехом ещё юного, но уже столько пережившего мага.