ОЖИДАНИЕ

— Блин, кто там так орёт? Кому не спится? — слышу сквозь сон какие‑то крики, доносящиеся с первого этажа. Крики стали слышны всё ближе и ближе.

— Соня? Соня, просыпайся! — вбегая в комнату, кричит Кира.

— Что случилось? Зачем так орать?

— Артём... Артём попал в аварию, — со слезами в глазах говорит она.

— Что? Как? Когда? Что с ним?

— Не знаю. Быстрее спускайся в машину — мама и папа ждут тебя, а я с бабушкой останусь. Только, как узнаете что‑то, позвоните.

— Да‑да, конечно, — говорю ей, спускаясь как можно быстрее по лестнице.

Садясь в машину, трясущимся голосом начинаю маму и отца засыпать вопросами:

— Объясните мне, как это произошло? Что с ним? Он же жив???

— Мы сами ничего не знаем. Нам только сказали, что он попал в аварию и его везут в больницу, — говорит Альберт Викторович.

— Долго нам ехать?

— Нет.

Я всю дорогу смахивала слёзы. «Так, Соня, соберись, ты ещё ничего не знаешь», — успокаивала я саму себя. «Боженька, в последний раз к тебе обращаюсь: пусть с ним будет всё хорошо. Не забирай его от меня, молю тебя».

Приехав в больницу, нас сразу провели в комнату ожидания, поскольку Артём находился в операционной. Там нас уже ждал офицер: ему требовалось, чтобы кто‑то из родственников заполнил необходимые документы. Кроме того, он рассказал, как всё произошло.

Я сидела в кресле, и меня всю трясло. «Вот как так? — думала я. — Ещё совсем недавно Артём так же сидел и ждал врача из операционной, где спасали мою жизнь. Сейчас мы поменялись местами...» И теперь я наконец понимаю, каково ему было тогда. Ты просто сидишь — и ждёшь. Ждёшь, когда выйдут и объявят приговор. Минуты тянутся бесконечно, а ты лишь безвольно наблюдаешь за стрелками часов, которые, кажется, движутся всё медленнее.

Из моих раздумий оторвал меня Альберт Викторович.

— Соня? Соня, ты меня слышишь?

— А, да... Просто задумалась, — вытирая слёзы, отвечаю ему.

— Ну всё, перестань. Всё будет хорошо. Он борец. Я знаю своего сына. Он справится, — обнимая меня, говорит он.

Мама тоже сидела и плакала. И мы все вместе просто продолжали ждать.

Время тянулось предательски долго. Звонила Кира пару раз, чтобы узнать, как её брат.

— О-о-о, ну наконец-то! — говорю я, видя, как врач подходит к нам.

— Здравствуйте! Меня зовут Майкл Эндрюс, и я проводил операцию.

— Как он? — спрашивает мама.

— Нам удалось его спасти. Он поступил к нам с множеством травм и переломов. Но дальнейшее его состояние зависит от него самого. Если в ближайшие сутки он продержится, то есть все шансы на то, что в будущем он сможет полностью восстановиться.

— А если не продержится? — с ужасом спрашиваю я.

— Давайте надеяться на лучшее.

— Можно его увидеть? Пожалуйста!

— Извините, но нет. Он в реанимации, туда вам нельзя. Поезжайте домой, отдохните. Как только что‑то будет ясно, мы вам сообщим.

— Нет, как мы можем домой ехать, когда неизвестно, выживет мой сын или нет?! — кричит мама.

— Мама, успокойся. Приезжайте, а я останусь. Как только он очнётся, сразу позвоню.

— Нет, Сонечка. Мы тоже останемся.

— Дорогая, поехали. Отдохнёшь чуть‑чуть, и мы приедем обратно, — говорит отец.

— Ну хорошо, — отвечает она.

Я проводила родителей Артёма и осталась в больнице — ждать и молиться, чтобы он выкарабкался. Он должен выжить. Другого варианта просто не дано.

Время тянулось невыносимо медленно. Я выпила, наверное, годовую норму кофе — настолько много, что уже начала чувствовать тошноту. Бесконечно нахаживала километры по коридору, пытаясь унять тревогу. Усталость в конце концов взяла своё: я задремала в жёстком больничном кресле.

Проснулась от того, что кто‑то осторожно будил меня. Раскрыв глаза, увидела нашего врача.

— Простите, что разбудил, — сказал он. — Но есть новости. Пройдёмте ко мне в кабинет.

— Доктор, что случилось? Как он? Говорите здесь! — голос дрожал, а сердце бешено колотилось.

— Успокойтесь. Он жив.

— Хорошо... — выдохнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Иду за вами.

По пути в кабинет мысленно благодарила Бога. Ноги подкашивались, но я старалась держаться.

В кабинете врач сел за стол, посмотрел на меня серьёзно и произнёс:

— Состояние Артёма стало стабильным.

— Он очнулся? Можно к нему? — в груди затеплилась надежда.

— Подождите, это не всё. Дело в том, что он впал в кому.

— Как? Почему? — слова застряли в горле.

— Этого следовало ожидать. После таких травм люди вообще не выживают. Ему повезло, — врач говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась тяжесть.

— И как долго он пробудет в коме? — спросила я, боясь услышать ответ.

— На этот вопрос я не могу ответить. Всё зависит теперь от него самого. Он может очнуться и завтра, а может через месяц... или вообще никогда. Мне очень жаль. Мы сделали всё, что могли.

Мир будто замер. Я сидела, глядя перед собой, и пыталась осознать услышанное. В голове крутилась одна мысль: «Он должен выжить. Должен».