Аndrophobia

— Вот и всё, скоро твой любимый братик выйдет замуж за твоего истинного, как тебе ощущения? — щерится Хосок, смотря на привязанного к кровати мальчишку. У Чонгука разбиты губы, опухшие от постоянных слёз глаза, по всему телу гематомы, и сам он дышит через раз.

— За что ты так со мной? — скулит омега.

— За этот шрам, не надо было убегать от меня, — Хосок подходит ближе и кормит его с ложечки. — Тааак, а теперь водички, умничка, хороший мальчик.

Хосок несколько раз хлопает омегу по щеке, и убирает тарелки со стаканом на столик неподалёку.

Чонгук бы с радостью не пил и не ел с рук монстра, но он должен быть сильным, когда Тэхён придёт его спасать, он верит в него и всегда верил. Чонгук засыпает и просыпается с мыслями о истинном, о свежем запахе, о мягких касаниях, тёплой улыбке. Всё это заставляет его держать себя в руках, стараться быть сильным.
Чонгук уверен, что Тэхён убьёт Хосока ради него, он взорвёт Корею, но найдёт истинного. Он верит. Он надеется. Потому что он бы именно так и поступил. Каждую минуту он ждёт, когда в дверях покажется лавандовый и вытащит его отсюда. Из этого сырого подвала, где вонючий старый матрас пропитан спермой и потом. Отвратительный запах и капли воды с потолка отдаются глухим звуком по всему помещению, что действует на нервы ещё больше.

— Тэхён убьёт тебя, ты в курсе? — нагло улыбается Чонгук и откидывается на влажную подушку.

— Откуда такая уверенность? Он сейчас о тебе вообще не думает, — скалится альфа, уверенно подходя к кровати. — Он сейчас стоит под венцом с твоим братишкой и даёт клятву о вечной любви, в горе и радости.

— Ошибаешься, — на лице омеги появляется сумасшедшая улыбка, потому что он чувствует приближающийся долгожданный запах лаванды.

— Это полиция! Ни с места, руки за голову! — кричит мужчина в форме, нацелив дуло пистолета на ошарашенного Хосока.

— Господин Чон Хосок, вы арестованы с поличным за насильное удержание человека вне воли. Я зачитаю вам ваши права, — автоматически продолжает мужчина лет 40, застёгивая наручники на тонких кистях Хосока. — Вы имеете право опровергнуть обвинение, имеете право на адвоката, каждое ваше слово может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат также может присутствовать в суде.

Тэхён подбегает к своему парню, обнимает так крепко, как позволяет ему Чонгук, благодаря всех богов, что его парень жив.

— Прости, что так долго, прости, — шепчет альфа и отрывается от омеги, ищет ключ от наручников.

— Где ключ?! — рычит Тэхён и поворачивается к Хосоку, тот задержан двумя мужчинами, он стоит с какой-то ненормальной улыбкой и бешеными глазами. Вид пугающий и отталкивающий, но Тэхёну сейчас всё равно: он хочет увести отсюда истинного.

— В кармане, — говорит Хосок. Тэхён тут же подскакивает к нему и начинает искать по карманам, но Хосок молниеносно дёргается и ударяет Тэхёна коленом точно в лицо и в живот, от чего модель скрючивается и падает на пол.

— Тэхён! — кричит Чонгук и дёргается, но конечно ничего не удаётся, и он начинает рыдать от бессилия.

Хосок бьёт и полицейских, завязывается возня не в пользу полиции. Тэхён через боль берёт какую-то стеклянную бутылку и разбивает о голову Хосока, тот сразу отключается.

— С одним сумасшедшим справиться не могут, — бубнит под нос Тэхён, отплёвывая кровь. Он быстро шарит по карманам Хосока, находит ключ и снова подбегает к омеге. Он нежно берёт натёртые кисти и крайне осторожно пытается расстегнуть наручники.

— Ты в порядке? — говорит Тэхён и осматривает своего парня.

— А ты? — шепчет Чонгук, бережно вытирая кровь с уголка рта альфы.

— Так, пошли отсюда, на улице медики стоят, — говорит Тэхён и подхватывает омегу под руку помогая встать.

— Подожди, надо проверить, вдруг он не отпустил заложников, — слабенько говорит Чонгук, наваливаясь всем телом на Тэхёна.

— Там ещё кто-то есть? — спрашивает один из полицейских.

— Да, возможно.

— Давай с этим полиция разберётся, пошли, — говорит Тэхён. — Они тут всё осмотрят, а тебе в больницу надо, а не по подвалам шастать.

— Тэхён! Я не успокоюсь, пока сам не убежусь, что их там нет, — твёрдо говорит Чонгук и тише добавляет: — Пожалуйста, давай покажем, где они.

— Ты знаешь место? — говорит полицейский.

— Да, я запомнил.

— Сколько было заложников?

— Пять, — омега кое-как держится на ногах, но ведёт мужчин. Тэхён не выдерживает и под слабые сопротивления подхватывает на руки омегу. Через пару минут они доходят до места: камеры, где раньше были заложники, пусты.

— Он сдержал обещание, — говорит омега и теряет сознание, полностью обмякнув в руках своего альфы.

— Боже, я думаю, стоит тут всё обыскать, — говорит Тэхён и уносит омегу с ужасного места. Они выходят из подвала, и их сразу заводят в карету скорой помощи, они едут в больницу, туда же, где лежит и Чимин.

<center>***</center>***

— Что с ним? — спрашивает Намджун.

— Отравление, вызванное сильными транквилизаторами, состояние нестабильно, но надеемся на лучшее. На самом деле, только молитвы и чудо смогут вам помочь.

— Что? — не понимает омега, а альфа рядом приобнимает его зa плечи.

— Мы сделаем всё возможное. Но ожидать хороших результатов вам не советую. Прошу прощения, мне нужно идти, — врач делает шаг назад. Намджун хватает его за рукав халата и падает на колени перед ошарашенным врачом.

— Прошу вас, это мой единственный сын, спасите его, — даже самый сильный человек, будь он хоть трижды лучший психотерапевт, будет поддаваться панике, когда любимый и единственный родной сын лежит при смерти. Он рыдает, стоя на коленях, и молит врача помочь сынишке.

— Мы делаем всё, что в наших силах, — отточено бросает врач, помогая встать омеге.

— Джун-и, вставай, пошли к Чимину, — говорит Джин. Вместе с врачом помогает встать своему мужу и обращается к врачу в лёгком поклоне: — Спасибо за работу.

Они подходят к кровати Чимина, смотря на худенькое тело, накрытое лёгким белым одеялом. Намджун не сдерживает отчаяние и мольбу в голосе.

— Малыш, мы рядом, давай, просыпайся, хватит спать, — сквозь слёзы говорит Намджун, переплетая свои пальцы с пальцами сына и нежно поглаживая его по голове. — Мой мальчик, зачем ты так поступил? Это я во всём виноват. Прости меня, я был так слеп.

— Пойду попрошу отдельную палату, — говорит Сокджин. Он не в силах смотреть на такого мужа и сына. Это больно бьёт по его сердцу.

Только альфа выходит из палаты и закрывает за собой двери, он прикладывается спиной к стене и медленно скатывается со слезами на глазах, не в силах сдерживать эмоции. Оттягивая волосы и сдерживая порыв крика, он бьёт себя по ногам, чтобы как-то перенаправить душевную боль на физическую. Осознание происходящего встаёт в горле как острая кость и мешает дышать. Его сынишка. За какие грехи ему всё это?
Он видит чью-то дорогую обувь перед собой, поднимает глаза и видит Тэхёна. Он протягивает ему бутылку с водой.

— Вам нужно быть сильным, — сочувствующим голосом произносит Тэхён.

— У меня сын в коме, как я могу быть сильным сейчас?! — грубо говорит старший, но всё-таки принимает воду и делает пару глотков. Тэхён протягивает ему руку, чтобы тот встал.

— У вас два сына в коме, — холодно говорит альфа.

— Что ты сказал? — не понимает альфа.

— Чонгук в соседней палате сейчас, — медленно и со злостью говорит Тэхён.

Сокджин срывается с места и проверяет слова младшего. Он идёт по коридору и обнаруживает табличку около двери. «VIP палата. Пациент: Чон Чонгук». Он прикрывает рот рукой, когда видит безжизненное тело в кровати. Бледное лицо побито, волосы слиплись от грязи и пота.

— Вам не положено тут находиться, выйдите из палаты, — строго говорит медсестра, которая появилась внезапно в дверном проёме, пугая Сокджина. В руках у нее ёмкость с водой и полотенца.

— Я его приёмный отец, что с ним? — ошарашено спрашивает альфа.

— Он жертва похищения, его привезли минутами ранее. На его теле повсюду ссадины, присутствуют следы насилия, а также наркотических веществ в крови, — она проходит к омеге и начинает его аккуратно обтирать. — Бедный мальчик, ему столько пришлось терпеть.

— Он… будет жить? — стоит на месте альфа не в силах пошевелиться, находясь в состоянии ступора.

— Да, у него стабильное состояние, — отчеканивает медсестра, не отрываясь от своей работы.

— Слава богу, преступника нашли?

— Почему вы не в курсе, вы точно его отец? — хмурится медсестра.

— На вопрос ответь, — сквозь зубы шипит Джин. Ему и без того хреново, а она ещё лезет. Он понимает, что не усмотрел. Он привык, что Чонгук может месяц у них не появляться, не звонить и не писать, а потом внезапно к ним приехать, поэтому панику он не наводил.

— Да, а теперь покиньте палату и не мешайте мне работать, — придавая твёрдость голосу, кидает медсестра, строго смотря на мужчину.

Джин на ватных ногах идёт к регистратуре и договаривается об отдельной палате для Чимина. И некоторое время занимается оформлением, бумажками и оплатой палаты.

— Мы подготовим палату и переведём его туда, как всё будет готово, — вежливо говорит врач.

— Спасибо, и ещё, все счета пациента Чон Чонгука переведите на моё имя, я оплачу.

— Прошу прощения, но его счета уже все оплачены на неделю вперёд.

— Ясно, — он идёт к Чонгуку и натыкается на Тэхёна.

— Ну и зачем ты это сделал? — спрашивает Джин.

— Что именно? — говорит Тэхён, придерживая руку омеги. Пока Джин разбирался с палатой Чимина, Чонгука уже обмыли, хоть он и стал выглядеть чище, но всё ещё выглядит ужасно побито и измучено. Сердце Джина болезненно сжимается, и ему приходится отвести глаза, чтобы не видеть этого.

— VIP палата, счета, — перечисляет Джин, наблюдая за нежными касаниями Тэхёна к Чонгуку, пока тот поправлял одеяло и гладил по голове.

— Это мой парень, я обязан был, — шепчет Тэхён и целует в лоб любимого.

— Что?

— У меня нет времени перед вами распинаться, я поехал в полицейский участок, — Тэхёну хочется увидеть Хосока, посмотреть в его бесстыжие глаза. Спросить, почему же он так ведёт себя. И ему надо дать показания против этого отморозка.

— Я с тобой.

— Оставайтесь со своей семьёй, вы им сейчас больше нужны. С полицией я сам разберусь.

— Ты слишком много на себя берёшь, мальчик.

— Я истинный Чонгука, истинный мать вашу, и если бы не моя природная сдержанность, я бы очень сильно злился, не только на вашу халатность, но и на всю вашу семейку. Сидите тут с сыновьями и делайте всё возможное, чтобы они оба выжили. Всего доброго, — Тэхён делает лёгкий поклон старшему и широким шагом покидает больницу.

<center>***</center>

— Вы можете дать нам время? Это мой друг, — говорит Тэхён жирному мужчине в погонах.

— Не положено, — отрезает мужчина, туповато смотря на Тэхёна и что-то медленно пережёвывая.

— Эй, толстый, я вам это дело раскрыл, — рычит Тэхён.

— Ты как к старшим обращаешься? Тебя манерам не учили?! — мигом подрывается с места офицер. — Ща и тебя рядом с ним засажу, — нагло усмехается толстый.

— Пропусти его, — строго говорит начальник.

Тэхён заходит в камеру. В маленькой комнатушке ужасно воняет плесенью, и её едва освещает тусклый свет. За решёткой сидит Хосок, он не выглядит расстроенным, не выглядит растерянным. На его лице отражается полное безразличие к ситуации.

— Как тебе тут? Нравится? — оглядывается Тэхён. Ему мерзко тут находиться, хотелось бы ещё раз ударить Хосока или даже пристрелить монстра, но марать руки и сидеть за мусор ему не улыбается.

— Неплохо, но ты же знаешь, что меня вытащат отсюда, — спокойно говорит преступник, сидя на грязном полу.

— Поверь мне, если тебя вытащат, то я тебя сразу уложу в крематорий. Говорят, там жарко, хочешь проверить лично?

— Ты мне угрожаешь?

— Предостерегаю. Лучше тебе сидеть за решёткой и гнить тут, — сдерживается, чтобы не разорвать ему глотку, Тэхён. Как он смеет быть таким спокойным после всего, что натворил?

— Зря распинаешься, — с лёгкой усмешкой говорит Хосок.

— Как ты… — Тэхён глотает последнее слово, не в силах говорить больше. Альфа разглядывает до недавнего времени хорошего знакомого и не может поверить, что перед ним тот самый солнечный и весёлый парнишка, каким он его всегда знал.

— Мог? Признай, ты тоже, гоняясь за Чонгуком, не мог больше ни о ком думать, а? Каждая твоя мысль была только об этом мальчишке! Только тебе повезло родиться его истинным. А вот мне нет, но все чувства такие же, а он ни в какую не хотел со мной даже говорить. Что мне оставалось, Тэхён?

— Да ты псих… — потеряно говорит Тэхён и делает шаг назад.

— Все мы тут психи: ты, я, Чимин, Юнги, Чонгук тем более. Ты знал, что у него андрофобия? — щерится Хосок, подходя ближе к решёткам, обхватывая их руками.

— Что ты сделал с другими заложниками? — игнорирует вопрос Тэхён.

— Я их убил, — беззаботно жмёт плечами Хосок. — Чему ты удивляешься? Чонгук просил их отпустить, но не стану же я так подставляться. Я сжёг их прекрасные жасминовые тела, превратил в пепел и пустил по ветру. Красиво, не так ли…