господин моих кошмаров

Я открыла глаза. Над головой раскинулось бездонное фиолетовое небо, а луна кривым белесым пятном маячила на горизонте.

Надо же… У нас новые декорации?

— Знаешь… — заговорила я, наверное, сама с собой. — Меня всегда удивляло богатство твоей фантазии. Ты практически не повторяешься.

На этот раз панорама была постапокалиптической. Аллея из кривых деревьев с металлическим отблеском и наливными яблоками на причудливо изломанных ветвях вела к высоким готическим воротам.

Фиолетовое небо, стальные деревья с живыми красными яблоками и белая дорога. Сноходец, ты чертов любитель сюрреализма!

Я встала с земли — она, словно мел, не хотела теперь отряхиваться с одежды — и, одернув рубашку, решительно двинулась вперед.

Интересно, что ждет меня сегодня?

Знакомые звуковые спецэффекты начались почти сразу. В зарослях деревьев что-то скрежетало и ухало, за спиной заливалась слезами какая-то дева и периодически злорадно ржал ее мучитель. Я передернулась, вспомнив, как в первый раз пошла на звук и застала там кровавый спектакль. Распятая на стальной яблоне обнаженная красотка с выколотыми глазами уже почти не дергалась, а с веток свисали ее внутренности. Вокруг, счастливо потрясая тесаком, носился какой-то стремный тип в красном колпаке. Когда мы заметили друг друга, на мгновение повисла озадаченная пауза. Я пребывала в шоке, садюга тоже. Потом мне обрадовались и весь оставшийся сон гоняли по саду. В конце концов убийца все же догнал меня, связал, но как только занес надо мной окровавленный нож, то вдруг развеялся в туман и я проснулась.

Теперь я стала умнее. Я не сомневалась: если будет надо, все чудища найдут меня самостоятельно, и смысл упрощать им задачу?

Тихий смешок раздался над ухом.

— Еще и мысли читаешь? — невесело осведомилась я.

На ответ не рассчитывала, потому удивилась, когда он все же последовал.

— Я бы мог сыронизировать на тему «было бы что читать», но это будет слишком тривиально.

— О-о-о-о, — восхищенно протянула я. — Король гоблинов снизошел до беседы с простой смертной?

— Кто такой Король гоблинов?

— Персонаж из фильма. Уже достаточно старого фильма, — поделилась я, стараясь незаметно оглядеться и заметить своего попутчика. Хотя глупо рассчитывать, что на территории, где Сноходец сам диктует законы, он будет видимым.

— И? — в баритоне, как ни странно, звучал неподдельный интерес.

— А у нас просветительская пауза? — я не удержалась от яда в голосе.

— Можно и так сказать. Впрочем, если не нравится, я вполне могу добавить динамики в твой путь к вратам. Красноголовый ведь тебе приглянулся?

— Давай без палачей.

— Я жду историю.

— Итак, жили-были в разных измерениях девочка Сара и Король гоблинов.

— Как я понимаю, девочка Сара жила недолго и несчастливо? — со знанием дела предположил Сноходец.

— По себе судишь? Твои Сары наверняка плохо заканчивают.

— Интересные истории не могут повествовать о тех, кому жилось хорошо, спокойно и счастливо. В основе любой нормальной сказки лежат кошмары.

Поначалу я открыла рот, чтобы возмущенно оборвать его, а после… закрыла. Да. Он прав. Все старые сказки и легенды — это кровь, ритуалы, смерти… и тусклый рассвет для уцелевших.

— Возможно…

— Поверь повелителю снов, — на этот раз в его голосе отчетливо слышалась усмешка.

Над головой раздался шелест крыльев, и, поспешно пригнувшись, я заметила, как в небо поднялась большая птица, мазнув в воздухе хищными когтями.

— Мила, хочу напомнить, что отвлекаться сейчас не в твоих интересах.

Я только зло рыкнула, но начала пересказывать этому ненормальному сюжет фильма «Лабиринт». Когда я закончила, он несколько секунд молчал, а после сказал:

— Да, это интересно. Король знал толк в развлечениях.

— Да какие развлечения? Он в нее влюбился вообще-то!

— Что? — впервые в голосе Сноходца слышалась легкая растерянность, а после он откровенно расхохотался. — Влюби-и-ился! Грани, какая несусветная глупость!

— Почему это?

— Логика, как любят говорить у вас? Древнее существо, превращающее младенцев в гоблинов, крадет еще одного для пополнения армии слуг и вдруг влюбляется в юную девчонку? Да ты наивна, Мила.

— Тебе виднее, — мрачно ответила я, вспомнив, с чьей именно подачи пропадаю в странных снах. — А во что ты превращаешь своих жертв, Сноходец?

— Это будет сюрприз, — после недолгого раздумья ответил господин моих кошмаров. — А пока иди вперед, маленькая Элли… на твоей дороге из желтого кирпича еще много интересного. Кстати…

Повинуясь воле создателя, белое полотно пыли под ногами начало твердеть, делиться на прямоугольнички и менять цвет. Всего несколько секунд — и вдаль стала уводить именно дорога из желтого кирпича.

— Счастливого пути, Мила.

И пропал. Я всей кожей ощутила, что осталась одна. Вздохнула, взъерошив волосы, посмотрела на всё такие же далекие ворота на горизонте и ускорила шаг.

Топ-топ-топ… каблуки ботинок звонко стучали по мостовой. Топ-топ-топ… я шла все быстрее, страшно устала, а ворота все равно не приближались; еще и в этом аду почему-то стало жарче… Топ-топ-топ… кажется, Сноходец придумал новый способ издевательств.

Можно было пойти не вперед, а назад или вообще в любую сторону света, но, как показывала практика, наказание следовало незамедлительно. Встречаться с маньяком не хотелось, как и проверять, а правда ли эти металлические деревья двигаются, или мне кажется? Проще было следовать правилам предложенного квеста. Пока проще.

Мне показалось, шла я безумно долго. Успела проголодаться, выбиться из сил и взмокнуть, но зато немного успокоилась. У меня даже появилась надежда, что этот бесконечный путь и есть программа максимум на сегодня. Но увы, стоило на это понадеяться, как пространство вокруг смазалось и ворота переместились ко мне буквально одним прыжком.

Я огляделась. Вокруг словно кончалась сверхтеплая зима и начиналась весна. У ворот пробивалась зеленая травка, стремительно вырастали гигантские грибы, а изломанные деревья обзаводились листвой кислотно-оранжевого цвета.

— Креативно, — вслух подумала я.

— Есё как! — радостно ответили мне откуда-то сбоку.

Разумеется, я не могла обойти вниманием этот картавый голосок из ниоткуда и, развернувшись, узрела на лужайке совершенно дивную… парочку. Парочку непонятно кого.

— Привет! — довольно моргнула на меня глазами одна из странных зверушек.

Я лишь таращилась на мультяшное нечто с одной только мыслью в голове: «Это шо?!» Именно «шо»! Шо было пушистенькое, толстенькое, веселого желтого цвета и с огромными голубыми глазами. В общем, оно совершенно не вписывалось в местную жуть.

— Привет, — осторожно сказала я и рискнула спросить: — А ты кто?

Ответ получить не успела. Рядом раздалось протяжное:

— Ом-м-м-м.

Неподалеку от «шо» на травке сидело «черт-те шо». Человекоподобный гриб, как робко подсказала мне фантазия, которая в местных реалиях ориентировалась чуть лучше разума. Гриб являлся мухомором, был обладателем большой шляпы, тонкого белесо-серебристого тела и совершенно пофигистичной физиономии.

— Ом-м-м-м… — повторно протянул гриб. Кажется, он всерьез рассчитывал достичь дзена еще в этой жизни.

— Кхм! — откашлялась я.

Гриб замолчал, замер и даже приоткрыл один глаз. Смерил меня недовольным взглядом и отвернулся.

— Ом-м-м-м… — он упрямо не желал сходить с пути просветления. Это упорство вызывало уважение.

Между тем желтый шарик на коротеньких ножках подбежал-подкатился ко мне, вскинул огромные глазища и, обаятельно улыбнувшись беззубым ртом, прошепелявил:

— Надо его доштать оконшательно.

В плане окончательного задалбывания мне одно время не было равных, потому я смело приступила к делу.

— Уважаемый! — я решительно постучала по красной в белых пятнах шляпке.

— Кем? — флегматично спросил мухомор.

Надо признать, этим вопросом он поставил меня в тупик.

— В смысле?

— Кем уважаемый? — монотонно повторила эта поганка. — Для любых утверждений нужны основания. Для уважения — вдвойне нужны основания. Или ваша речь голословна и вы не отвечаете за свои слова?

Че-е-е-его?! Это квест по риторике от Сноходца, что ли?

— Давайте не будем уходить в полемику, — я решила быть стойкой под полным воодушевления и веры в меня взглядом желтого шарика. — Ув… хм… в смысле гриб, а подскажите, пожалуйста…

— С чего вы взяли, что я гриб? — снова тормознул меня мухомор.

— Похож! — рявкнула я.

— Внешняя схожесть — еще не повод делать выводы, — в ровном и равнодушном голосе появились наставительные нотки.

Я закатила глаза к фиолетовому небу. Там издевательски медленно плыли облака. В хохоте красноколпачного маньяка где-то вдалеке я уловила привлекательные нотки. С ним хоть движение, динамика… и четко понимаешь, что тебе надо делать! Драпать!

А тут?

— Он так долго мошет, — со знанием дела просветил меня желтый чудик.

— И что делать? — спросила у него я. — Мне нужно на ту сторону. Ты можешь открыть ворота?

— Нет, — грустно сказала зверушка. — Я тут не для этого.

— А для чего?

— Я влоде как для тебя, — шарик поделился со мной шокирующей информацией. — Ну или нет… но точно не волота отклывать.

— Весело… — вздохнула я.

— Правда? — не на шутку удивился мухомор.

— Нет! Я хочу на ту сторону.

— Все хотят, — повел плечами гриб.

Я вдруг вспомнила, как во времена босоногого детства в деревне у меня и других ребят была забава — бить мухоморы палками! Или ногами. Идешь, видишь поганку и ка-а-ак пинаешь! А она об дерево так красиво — шмяк!

В общем, мне резко захотелось повторить жестокие забавы детства.

— В общем… — я присела, оказавшись на одном уровне с этим… путешественником в медитацию. — С вами можно говорить нормально?

— Можно. Но неинтересно.

— Правда? — весело спросила я и, нежно проведя кончиками пальцев по краю шляпки, поинтересовалась: — А если я буду отламывать по кусочку отсюда?

Я получила восхитительную возможность наблюдать испуганно округляющиеся водянистые глазки на узкой грибной моське.

— Это жестоко! — взвизгнул мухомор.

— Есе как! — радостно крутясь вокруг нас, заголосило непонятное желтое нечто. — А-а-а-а! Наштоящая шадиштка, и вшя моя! Клашш-клашш-клашш!

Не знаю, кто из нас больше впечатлился от этих откровений — я или гриб. Решив ковать железо, пока горячо, я с самым зверским лицом поковыряла одно из пятнышек и ласково осведомилась у мухомора:

— Ну так что?

— Все будет, — грустно ответил грибочек и с опаской отвел мою руку от своей шляпки. — В общем, я привратник. Господин сказал пропустить тебя на ту сторону, если правильно отгадаешь загадку, но предварительно помучить.

— Кто бы сомневался, — мрачно процедила я. — Конечно, помучить… кстати, господин не указывал, кто кого мучить будет?

— Нет, — еще печальнее протянул мухомор, вдруг осознавший, что подобные вещи стоит уточнять у начальства.

— Вот видишь, как все удачно сказывается, — по-крокодильи улыбнулась я и села рядом с грибом на травку. Шарик подкатился ко мне, запрыгнул на колени и снова счастливо заморгал глазенками. Я почесала его между ушей, мысленно подивившись, что такая прелесть тут делает. Па-дазрительна-а-а… Ничего хорошего я от Сноходца не ждала по определению.

— Итак, загадка. Ты готова? — спросил у меня красношляпый и, дождавшись кивка, продолжил:

Я красивый, я летаю,

А весной от солнца таю.

Угадайте поскорей,

Кто же это?

Я недоуменно моргнула и склонила голову набок. С коленей громким шепотом донеслась подсказка:

— Ешли што, это не волобей!

— Ага, — машинально кивнула я и спустя пару секунд предположила: — Снег?

— Молодец, — недовольно глядя на меня, буркнул мухомор и махнул тонкой лапкой в сторону ворот: — Проходи.

— А что там дальше? — спросила я.

— Не знаю. Я страж этой стороны. Про маньяка в лесу — знаю. Поговорить иногда заходит, пока новых путешественниц ждем. Скучно же… Господин нас нечасто балует путешественниками.

Я поежилась, вспомнив убитую девушку. Мерзавец этот их господин.

— Ладно, пошла я… — Глянув на шарик, спросила: — Ты со мной?

— Ну, я влоде как твой, — застенчиво ответил глазастик. — Жначит, ш тобой, ешли не плогонишь.

— Замечательно. — Почему-то подумалось, что с этим чудиком я еще хлебну горя. — Кстати, а как тебя зовут? И откуда ты вообще такой взялся?

— Я появилша плимелно за полчаша до твоего плихода, — начал важно рассказывать возбужденно подскакивающий шарик. — Иж… иж ниоткуда. Только понял, что школо плидет хожяйка, а потом ты… ты та-а-а-ака-а-ая класивая! А имя… нет имени.

— У-у-у… без имени вообще как-то грустно. — Я взглянула на нового питомца и, вспомнив свои первые от него впечатления, решительно заявила: — Будешь зваться Шо.

— Шо?! — скептически хмыкнул гриб.

— А тебя вообще не спрашивают, — оборвала я его и снова обратилась к Шо: — Устраивает?

— Да-а-а-а, — область щек на этом пушистом колобке заалела. — Покатились!

Я улыбнулась и решительно направилась к вратам.

Решительности у меня хватило аж на пятнадцать шагов!

По мере приближения к этому готическому чуду зодчества небеса все сильнее багровели и по нарастающей звучала депрессивная музыка. Судя по всему, меня заранее готовили к тому, что все будет плохо.

Ворота со зловещим скрипом начали открываться. За ними оказалось… а ничего там не оказалось! Лишь беспроглядный мрак, из которого почему-то веяло теплом… и горелым мясом.

— Не кисни, Мила, — приободрила я саму себя. — Помни, что это лишь сон. И он когда-нибудь закончится.

Нерешительный голос Шо прервал мои мысли.

— Хожяйка, не хочу лажочаловывать, но тут влемя течет иначе. Мгновение раштягиваетшя на вечношть.

Да уж. Новоприобретенный желтый помпон на ножках поставил жирный крест на моих попытках быть оптимисткой.

— Спасибо, дорогой, — едко ответила я и, одернув рубашку, решительно двинулась к воротам.

Дорога из желтых камней постепенно темнела, пока не превратилась в рассыпающийся от старости красно-коричневый кирпич.

Я застыла в пяди от мрака, до рези в глазах вглядываясь в него. Ничего. Странно, обычно Сноходец не забывает о спецэффектах! Где же тени, монстры, стоны?

Почему-то безмолвие теневой завесы пугало больше, чем все вышеперечисленное.

Вредный гриб за спиной буркнул:

— Долго там торчать собираешься?

— Мне вернуться и все же отковырять у тебя шляпу на прощание? — не менее вежливо и обходительно ответила я.

Не стала ждать какой-либо реакции от привратника, наклонилась и, подхватив пискнувшего Шо на руки, смело шагнула вперед.

Ну, как смело… зажмурившись!

* * *

Смена декораций была мгновенной.

Я сразу взмокла и повела лопатками, ощущая, как по коже скользит капля пота. По лицу хлестнул обжигающе горячий ветер, а до ушей донеслись мученические стоны и злобные крики.

Не открывая глаз, я громко рассмеялась.

— Нет, дорогой повелитель кошмаров, фантазия у тебя хромает буквально на обе ноги!

Открыла глаза, готовясь узреть очередного красноголового и невинную жертву.

Открыла и… мигом захлопнула рот.

Палача не было.

Зато был самый натуральный классический ад. Сковородки с грешниками, котлы с грешниками и костры с грешниками. И много-много красных, волосатых и ни капли не сексуальных чертей с вилами. Все эти черти смотрели на меня с самыми удивленными выражениями на рогатых мордах.

Видимо, раньше только высокое начальство, являясь в ад, могло себе позволить тут поржать.

— Мила, — громким шепотом начал Шо.

— Да? — в том же тоне ответила я.

— Мне кажетша, у этих гошпод на наш какие-то планы, — Шо ткнул одной лапкой с маленьким блестящим копытцем в ближайшую к нам делегацию чертей.

Я посмотрела в указанную сторону.

Там стояла четверка плечистых чертей с вилами, навытяжку, как во время парада, а по центру — какой-то особо волосатый дядька с внушительными рогами и свитком в ручищах.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась я.

— Трепещи, смертная! — дядька не изволил ответить любезностью на любезность.

— Мамочки… тлепещем! — фальцетом поделился с чертями Шо.

На нас посмотрели недоверчиво.

— Правда-правда! — искренне заверила я.

— Милена Лазарева, мы приветствуем вас в аду, — начал читать по бумажке дядька. — За все прижизненные грехи вы приговариваетесь к вечным мукам! Но, имея уважение к их количеству, нами было принято решение предоставить вам выбор. Сковородочку, костер или, может, котел предпочтете?

У меня отвисла челюсть.

— Че?

Увы, на большее меня, невзирая на журналистское образование, не хватило.

Дядька свернул свиток и почти дружелюбно проговорил:

— Померла ты, че.

— Да не может быть! — не поверила я, в шоке глядя сначала на чертей, а после — на библейскую панораму вокруг. — Я сплю!

— Ну вот во сне и померла.

— А что это за уважение к количеству грехов? — я судорожно пыталась припомнить, чем же так отличилась за недолгую жизнь. — Я ничего такого не делала!

— А вот не надо, — главный черт погрозил мне когтистым пальцем и снова вчитался в свиток. — У тебя тут полный набор!

— Какой еще набор?! Я же не воровала, не убивала, не…

Договорить не успела — рогатый возмущенно перебил:

— Как это не убивала?! Да на твоем счету массовый геноцид! Помнишь золотых рыбок в аквариуме, которых оставила на тебя тетушка Марго? А ее коллекционные орхидеи?

Я потупилась. С рыбками и цветами нехорошо получилось. Тетя Марго уехала на лето и попросила следить за аквариумом и растениями, но мне в то время было четырнадцать, и потому спустя недельку я отыскала множество более интересных и достойных моего внимания вещей. Лето, солнце, речка… Это все гораздо привлекательнее поездки на другой конец города во имя кормления рыбок и полива орхидей. Они такого обращения не выдержали и сдохли. Массово.

— Слушайте, но это же не то!

— А кто сказал, что мы рассматриваем лишь убиение человекоподобных? Все остальное тоже считается!

Я вспомнила уничтоженных на своем веку тараканов и загрустила еще больше.

— А воровство? Не было же такого!

— Все-е-е записано! Было! Вот. Пять лет — банка малинового варенья из холодильника тети Марго и килограмм шоколадных конфет. А также вымазанная на дверь красная помада. Да-а-а, натерпелась от тебя тетушка…

— Да вы издеваетесь, — совсем опешила я. — Тогда у нас все человечество грешники поголовно! Это неправильно!

— Мы не собираемся обсуждать с вами нашу политику, — черт надменно вздернул пятачок к багровым небесам. — Лучше располагайтесь. Вы у нас надолго. Страдать просим со смаком и достоверно, у нас завтра проверка от начальства… Кто-то пожаловался, что в аду нынче не мучения, а курорт.

Черт развернулся и повел рукой, показывая грядущее поле для страдальческой деятельности. Поблизости обнаружились свеженькая сковородочка на горячих углях, столбик с наваленным хворостом и котел, в котором как раз закипела вода.

— Сковородка — последняя модель, — гордо заявил дядька. — «Мучефаль»! С антипригарным покрытием и равномерным распределением жара!

— Слоган фирмы — «Тартар думает о вас»? — съехидничала я, начиная получать от этого цирка удовольствие. — А костер?

— Специально для вас березовые полешки завезли! Чтобы о родине напоминало.

— Какая прелесть! — почти прослезилась я. — А котел?

— Котел-мультиварка! Можно выставлять таймер и температуру! Вода — из озера Байкал!

— Я смотрю, вы заботитесь о своих лучших кадрах, — серьезно кивнула я, подходя поближе.

Дядька приосанился, важно погладил волосатое пузо и спросил:

— Правда нравится?

Я, злорадно усмехнувшись, протянула:

— Правда! Вот те крест!

Черти из караула вытаращились на меня как на пошляка в женском монастыре и нервно стиснули вилы.

— Попрошу не выражаться, — сухо проговорил главный черт. — Вы, как-никак, в аду.

— Я не только выражаться, я еще и знаки неприличные показывать умею! — радостно заверила рогатую общественность.

— Ну вот… К вам со всей черной душой, а вы?!

Черт картинно тряхнул рогами, швырнул мне в лицо свиток и удалился модельной походкой от бедра. Я в некотором шоке смотрела ему вослед.

— Хожя-я-яйка, — с обожанием в голосе протянул доселе молчавший Шо. — Какая же ты великолепная!

— Меня больше интересует, почему тут кошмар такой нетипичный, — прикусила губу я, машинально почесывая глазастика между ушами. — Странно это все… странно.

Над головой сверкнула молния, послышался раскат грома, а потом злой голос на грани процедил:

— В цир-р-рк все превратила. Но ничего…

Что именно «ничего» — уточнить не успела. Земля разверзлась, и я с криком полетела вниз.

Сначала вокруг был колодец, сложенный из человеческих костей, что таращились на меня черепами и червяками, копошащимися в пустых глазницах. А потом настала темнота…