Изменщик

×××часами ранее×××

  Увидев знакомый номер, Чжихе чувствует некую тяжесть. Удалить она не смогла, потому что они не виноваты, а переименовать было легче. Легче, чем удалить. Но она не смогла трогать. Так и осталось «мама». Для неё писать «свекровь» было как-то грубовато, поэтому она была как «мама». Чжихе понимала, что даже если можешь удалить контакт, из жизни вряд ли получится. Всё же они были ценными для её жизни.

    Даже сейчас, когда она прощалась прошлым, прошлое даёт знать о себе. Наверное, она узнала про развод.

— Здравствуйте, — Чжихе поднимает трубку и с бешено колотящимся сердцем ждёт ответ.

— Ну, здравствуй, — голос мамы обеспокоен, ей кажется, что она бежит или поднимается по лестнице.

— Как вы? — Чжихе чувствует максимальную неловкость, даже не знает, о чём говорить. Зачем она позвонила? Или всё же узнала о разводе? Пытается переубедить? Или Джин снова попросил? Так много вопросов, а голова просто кружится от всего этого.

— Сразу перейдём к делу. Не знаешь ли, где сейчас мой сын и почему он не берёт трубку?

Голос звучит немного грубо, но Чжихе не привыкать. Она так прямо спросила, что Чжихе даже не знает, что ответить этой женщине. Откуда ей знать об этом?

— Не знаю, честно. Вы же знаете, что я давно живу отдельно, — устало отвечает Чжихе, прикрывая глаза. Что-то ей стало плохо, почему так резко? Как назло, Намджун ушёл по делам, вернётся он через несколько часов.

— Он не берёт трубку, — бывшая свекровь снова повторяет, будто хочет добить, добавляет ещё это: — Боюсь, что он что-то сделает с собой.

— Наверное, дома, проверьте, — Чжихе присаживается на диван и тяжело вздыхает. — Взрослый мужчина, умный.

— Может, ты позвонишь ему? — не перестаёт она, и Чжихе уже устаёт. Какого чёрта она должна нянчиться с взрослым мужчиной? — Всё же твой муж, как-никак.

— Нет. Мы уже не общаемся, уже почти развелись и подписали документ. Он не мой муж, он уже чужой. Ваш сын, можете сами позвонить ему, — Чжихе даже поднимает голос, потому что небрежное «всё же твой муж» взбесило её. Значит, они до сих пор не принимают всерьёз её решение и думают, что она вернётся? После всего этого?

— Ты не можешь уйти от него, — упрямая бывшая свекровь не хочет принять поражение, продолжает упираться, что очень злит её.

— Почему? Почему я должна оставаться рядом с изменщиком, который почти привёл другую женщину? С человеком, который не ценил меня?

— Потому что ты беременна от него и носишь его ребёнка. Что ты сможешь делать без него? Кому ты будешь нужна с прицепом?

— Слушайте! — Чжихе сейчас точно обматерит эту женщину, уже не хочет думать об уважении, потому что она назвала её ребёнка «прицепом». — Я и без вас могу жить прекрасно, мне ваш сыночек даром не нужен. Оставьте себе и нянчитесь до конца своих дней, а меня оставьте в покое. Моего ребёнка тем более.

Чжихе никогда в жизни так не повышала голос, на старших это даже впервые. Она была так зла последний раз, когда узнала об измене Джина.

Но женщина просто переходит все границы, наплевав на чувства и мнение Чжихе. Произносит всё так, будто она машина для продолжения рода, а не женщина. Спасибо, к чёрту.

— Надеюсь, больше не встретимся. Всего хорошего.

Чжихе вешает трубку и кидает номер в чёрный список. Оказывается, надо было давно это сделать, зря она нежничала с этими людьми.

Её мучает нереальная жажда, и она выпивает несколько стаканов воды. Но, несмотря на это, она продолжает испытывать дискомфорт и решает отдохнуть. Заняться было нечем, кроме чтения библиотеки Намджуна. Он запретил ей заниматься домашними делами и вызывал клининговые услуги. Он не хотел, чтобы она утруждала себя и ребёнка. Поэтому она готовит еду, чтобы Намджун покушал после того, как вернётся, и уходит в свою комнату. Но даже после часа отдыха дискомфорт в области таза не покидает её, наоборот, усиливается с каждым часом. Сколько бы она ни старалась избегать стресса, это у неё получалось. То звонят, то найдут где-то ещё. Вот, после звонка снова болит сердце. С другой стороны, она думает о том, что же произошло с Сокджином. Неужели он такой слабак, который сделает что-то собой? Не дай Бог, а то все будут винить в этом её.

Ужас, Чжихе уже думает о таком и пытается оправдываться.

К дискомфорту добавляется ещё тупая боль в пояснице, и Чжихе чувствует короткую схватку. Такие схватки она испытывала и раньше, но не так больно было.

Через двадцать минут это снова повторяется, и Чжихе не на шутку пугается. Беременность у неё протекает без серьёзных проблем, поэтому такие схватки её пугают.

Спазмы в животе уже говорят о многом.

Она так пугается, что сразу звонит Хосоку. Тот сразу говорит, что надо вызвать скорую. У неё полные признаки преждевременных родов.

— Я… я боюсь за ребёнка, Хосок! — она крепко держит телефон и вдруг чувствует, как снизу становится слишком тепло. Будто это… — Хосок, кажется, у меня кровь.

— Ты отправь мне своё местоположение, я позову скорую, а ты готовься. Где Намджун?

— На работе, — Чжихе еле двигается и поднимается, когда видит пятно на кровати. Пытается сохранять спокойствие и не паниковать раньше времени.

— Позвони ему, а скорая сейчас будет! Только без паники, хорошо? Всё будет в порядке.

Чжихе пытается верить, но знала, что преждевременные роды — плохо. Молится, чтобы с малышом всё было хорошо.

Намджун трубку сразу берёт. Когда слышит её заплаканный голос, он сильно пугается. Но Чжихе заверяет, что всё хорошо, что она только рожает.

— Сейчас скорая приедет, ты не успеешь, — Чжихе сжимает простыню, когда накатывает новая волна схваток и телефон выпадает из её рук. Не то что поднять телефон, Чжихе даже сесть не может. Всё, о чём она думает, это о ребёнке.

Лишь бы малыш жил.

Лишь бы малыш был здоров.

— Чжихе?! Чжихе? — Намджун там почти стареет, появляются первые седые волосы, когда не смог услышать её голос. Поняв, что с ней что-то случилось, он почти бежит на улицу, но потом вспоминает, что у него есть машина.

Дорога до двери занимает много времени. Чжихе, понимая то, что нельзя так двигаться, ходит медленно, держась то за диван, то за шкаф. Она пытается открыть дверь к приходу скорой, но успевает лишь открыть замок, и схватки снова усиливаются.

Скорая приезжает за двадцать три минуты, Чжихе это узнаёт потом. Не помнит, как они увезли её, где оставила телефон и что с Намджуном. Наверное, он сейчас переживает. Даже не помнит, как доезжает до больницы, в каком состоянии она. Хотя, она как в бреду.

Помнит лишь взволнованное лицо Хосока, как взяли у неё анализы.

— Будь готова ко всему.

Это то, что она слышит Хосока перед родами, и это не внушает радости. Потому что понимает, что преждевременные роды почти заканчиваются смертью, и не хочет этому верить. Неужели в её жизни не будет чего-то хорошего?

Ей ставят магнезию, в приёмном покое Хосок пытается её подбодрить.

— Но ничего не бойся.

Ей назначают кесарево сечение, так как у неё отслойка плаценты.

Хосок объясняет это так — если же по каким-то причинам отслойка начинается до родов, это может угрожать жизни плода.

Это объясняют и Намджуну, который узнаёт всё это от Хосока. Он пытается увидеть Чжихе, но его не пускают. Чжихе готовят к операцию, а Намджун остаётся в коридоре.

Всё, что может Намджун — дозвониться до Чжинри, спрашивать у Хосока всё. А то, что он не говорит, искать в интернете и бояться. Данные в интернете ничего хорошего не обещают, так как у Чжихе ранний срок. Она же была в порядке, когда он ушёл на работу. Не надо было оставлять её одну, к чёрту такую работу. Намджун винит себя, что не мог быть рядом.

Через несколько часов, когда подготовили Чжихе к операцию, она молится, морально подготовив себя к любым исходам (нет, она не была готова, рисковала только ради ребёнка), засыпает под общим наркозом.

×××

Две полоски…

— Нет, — Чонён убирает тест с полки и выкидывает в мусорку. — Не может быть, нет!

Она без сил падает на пол и не знает, что ей сейчас сделать. Почему именно сейчас так происходит? Когда это не надо?

— Родители меня убьют, — шепчет она про себя, прикрыв глаза. Она дрожит, как осенний лист, чувствует холод. Холод исходит из самого сердца и просто уничтожает её. — Мне это надо? Джин поймёт?

Перспектива растить ребёнка без отца пугает, как и сам ребёнок. Да что сказать, Чонён сама ещё ребёнок! Рассказать ли об этом Джину?

Хотя…

Он же останется рядом, если узнает о ребёнке? Он же любит детей. Возможно, они поженятся и будут счастливы.

— Ты бредишь, Чонён, — она хлопает себя по щекам и встаёт. Она же хочет хорошей жизни, успешной карьеры и прекрасной молодости. Готова ли она стать матерью? Готова ли пожертвовать собой ради ребёнка?

Для танго нужны двое, пусть и Джин ответит за это. Не только она участвовала в этом, не только она должна страдать.

«Я беременна».

Она отправляет короткое сообщение на номер Джина и ждёт ответ. Ответ заставляет себя долго ждать.

×××

— Джун!

Намджун поднимает голову и видит девушку, которая быстро шагает в его сторону. За ней идут ещё двое, а Намджун уже догадывается о том, кто они, и готовит себя к серьёзному разговору.

— Что с Чжихе? Где она? Как самочувствие?

— Её увезли в операционную. Состояние ребёнка критическое. Кесарево сечение делают.

Смотря на Намджуна, у Чжинри больно в сердце. Он выглядит таким потерянным, а голос охрип. Она даже боится, что он плакал. Учитывая прошлое, она понимает, что его сейчас пугает.

— Всё будет хорошо, — она хлопает по руке Намджуна, пытается сама поверить в свои слова. — Надеюсь.

— Беременность у неё была хорошая, — тихий голос Намджуна звучит жалко. — Это всё так неожиданно. Врач говорит, что причины бывают разные.

— Всё будет хорошо, сестра у нас сильная.

Она понимает его, потому что Чжихе и вправду была в порядке до этого дня. Она не жаловалась, хотя Чжинри не была рядом, но верит ему.

— Чжинри, наконец, объясни.

Требовательный голос мамы звучит неожиданно, что Чжинри напугана. Она даже забыла, что родители вместе ехали с ней.

— Здравствуйте, я — Ким Намджун, — низко кланяется он, сохранив вежливость. Родители в недоумении, почему здесь другой мужчина. — Чжихе — моя будущая жена.

— Чжинри, объясни, что тут происходит! — всё же отец не мог держаться спокойно. А мама ошарашенно присаживается на скамейку и держится за сердце.

— Чжихе развелась с бывшим мужем. Теперь мы встречаемся и планируем пожениться. Пожалуйста, дайте ваше благословение, — Намджун всё ещё остаётся с опущенной головой, пока Чжинри со страхом смотрит на них. — Я сделаю вашу дочку самой счастливой и обещаю, что буду заботиться о ней до конца своих дней.

— Поговорим об этом позже, — отец тоже притих, он не в самом лучшем состоянии. Мрачная атмосфера больницы и так давит на них, тут ещё серьёзный разговор. Серьёзнее никуда.

— Но, дорогой, Джин… — хочет начать мама, как отец её перебивает:

— Поговорим об этом позже!

   Намджун идёт за напитками для взрослых, а Чжинри пытается помочь ему. Она переживает, что случится плохое. Сердце ужасно болит за всех родных. Там, за стеной, Чжихе и её ребёнок ведут борьбу за жизнь, хотя она без сознания. Тяжело осознавать, что всё это в действительности происходит. Чжинри представляет себе, что роды сестры будут как торжество, что всё будет хорошо. Нет, всё обязательно будет хорошо. Должно быть.

    Идёт уже третий час операции. Никто ничего не говорит, все молчат. Даже мама слишком тихая, смотрит в одну точку и молчит. Она успела уже поплакать, но была остановлена дочкой. Всё тихо до тех пор, пока не выходит доктор.