19.
— Как вам лекция?
Хосок не знает, что ему ответить. Конференция докторов прошла на ура, комиссия была довольна состоянием отдела. Коллеги не подвели, всё было очень хорошо. Но в сердце Хосока сейчас такая буря, что человеку, который стоит напротив, ему даже нечем отвечать.
— Лекция? — Хосок только «очухивается» от вопроса, теперь усиленно пытается запустить мозговой процесс. — Мне… очень жаль детей. Жаль, что так получается, — и мыслями переносится в тот день.
Больница каждый год проводит акции, благотворительные мероприятия, концерты на различные темы. Каждый год они стараются помочь нуждающимся, и в этом им помогают акционеры и инвесторы.
Тема этого года — «Подари детям второй шанс». Чтобы углубиться в этой теме, отделом съездили в детский дом.
Всё было так. Они реально готовились: собрали деньги, подготовили номер для маленьких, купили костюмы и много чего для них. Готовились и морально.
Нет.
Хосок очень много чего видел и пережил. Он думал, что больше его ничего не сможет сломать. Был сильным, когда были конфликты с родителями и Мина. Пытался стать сильнее, когда узнал о своём бесплодии. Он был сильным, когда выбрал тяжёлый путь врача женского. Он первый раз очень сильно плакал, когда один из ребёнков, который появился на свет благодаря ЭКО, не смог выжить. Это была его первая смерть. Нет, он даже после этого перестал плакать, потому что со временем закаляешься и теряешь эмоциональность. Когда каждый день видишь, как смерть и жизнь ведёт борьбу, тебя уже не хватает на слёз. Поэтому Хосок иногда просто морально неустоичивый. Он может вести себя как бездушный камень, но его иногда, иногда просто берут за душу пациенты. Но это редко случается, может быть, когда он зол. Так и было с Чжихе.
Но не всё так было радужно, когда они были в детском доме. Дети не бежали к ним в объятья, не встретили с счастливыми лицами. Маленькие люди, побитые жизнью и судьбами, сторонились взрослых. Некоторые даже не выходили из своих комнат. А более взрослые смотрели с укором, будто именно они их и бросили. Заведующий детского дома взял вещи, обещал всем раздать, а Хосок с ноющим сердцем смотрел на фотографии детей.
Судьба такая интересная и иногда несправедливая.
Кому-то даёт просто ничего, тому, кто очень просил.А те, которые даже не просили, даже не хотели — просто рожай отрядом.
— Тут все дети одной нации? — интересуется педиатр Хван, чтобы готовить доклад к конференции.
— В основном — да, но есть и другие нации, смешанные, — заведующий просит принести чай одного из работников, а врачи присаживаются на диваны, кресла и стулья. Кто что нашёл. Хосок с разрешения заведующего решил осмотреть помещение. Со второго этажа слышатся голоса детей, кажется, они в игровом зале. Хосок не решился туда, потому что… Оказывается, не такой он уж сильный духом. Он это осознал, и ему теперь страшно.
— Тут, помимо корейцев, есть ещё и японцы, и китайцы, и другие. Последнего ребёнка принесли вот только вчера.
Врачи слушают и обсуждают проблемы детского дома, спрашивают о нуждах. В начале они пришли только ради проекта, но сейчас каждый в душе настроен на благое дело. Хосок краем уха слушает их, изучает фотографии, смотрит альбомы. Рядом есть большой стенд с фотографиями детей, которые участвовали в разных соревнованиях.
— Мы часто меняем психолога, потому что работа тут тяжёлая, — вспоминает заведующий взрослых детей. — Бывает иногда, что воспитатели не могут продержаться долго. Сами понимаете, работа не из лёгких.
— Моя жена работает психологом, — Хосок присаживается на маленьком стульчике. — Она тоже участвует в проектах. Могу её попросить.
— Было бы хорошо, — заведующий наливает всем чай, просит их остаться на обед. Врачи не могут отказаться.
Вот и теперь сидят в столовой вместе с детьми. Для врачей — отдельный стол. На обед много еды. Хосок надеется, что это не для показа, а реально так сытно кормят. Он смотрит по сторонам и гадает, как же им трудно. В сердце неспокойно.
— Как часто их забирают? — спрашивает медсестра из их отдела, а заведующий немного думает, видно, что и сам переживает по этому поводу.
— У нас больше оставляют малышей, чем забирают. Например, только три дня назад привезли почти годовалового ребенка. Мать у него кореянка, забеременела от японца и оставила, потому что не хочет его.
Хосок слушает всё это и в душе просто ураган. «Потому что не хочет его». Как можно отказываться от собственного ребёнка? Как?
— У нас особенно трудно с детьми со смешанной кровью. Понимаете, корейцы у нас хотят чистых корейцев. Очень трудно с японцами. Даже тут дети занимаются буллингом, не смотря на то, что ведётся контроль. Под огонь часто попадаются дети-иностранцы. Поэтому их часто забирают иностранцы. Особенно из Америки, Автралии и Канады.
Хосок теперь точно уверен, что сейчас заплачет. Жизнь и так играет с ними, но будто это мало, так и другие так делают? Просто невозможно представить это себе.
После этого он уезжает пораньше, приезжает в больницу и остаётся там готовить доклад к конференции. И всю ночь не спит.
×××
— Я… я не знаю, но это все…
Чжихе и раньше была дома у Намджуна, он иногда заезжал в квартиру, прежде чем гулять. Тогда Чжихе успела познакомиться с квартирой. Но сейчас, когда все вещи стоят здесь, это кажется ей дикостью. Не сказать, что это плохо. Нет, но это новое чувство.
— Это теперь и твой дом тоже, — Намджун несётся, как сумашедший, с его лица не сходит улыбка. Не хочет принимать помощь, поэтому сам несёт тяжёлый чемодан. Можно было и как обычно, но он сломал колесо и…
— Давай я помогу, — Чжихе не может стоять просто так, поэтому берёт маленькие вещи и кладёт в комнату. Кстати, о комнате. Чжихе так благодарна Намджуну, что он не стал давить и приготовил гостевую для неё. Чжихе вспоминает, что они даже не целовались, потому что она не готова. Намджун и не настаивает, не давит и не обижается. В разговорах он смущённо улыбается, любит держать за руку и целовать тыльную сторону руки Чжихе.
— Вот, моя комната рядом с твоей. Если надо, то всегда можешь меня разбудить, и я встану. Там кухня, но…
Вот тут Чжихе удивляется, потому что холодильник Намджуна пустой. Ну как пустой… не пустой. Но там нет продуктов для готовки домашней еды, нет овощей и фруктов. Там только несколько банок напитков, большая упаковка кефира и сыр. Обычный пармезан и… всё. Больше ничего.
— Сапожник без сапога, — улыбается она и смотрит на него. — Где еда?
— В ресторане, — неловко смеётся он и чешет голову. — Я дома редка бываю и практически не ем здесь.
— Вот как, — Чжихе вспоминает, как Намджун с удовольствием поел в квартире Чжинри. И вспоминает ещё про еду во время прогулок. Он всегда готовит разные вкусности для неё, но для себя не готовит. Про себя думает, что надо контролировать питание Намджуна. Чжихе любит готовить для кого-то.
— Ты тогда отдохни, а я в супермаркет, — Намджун уже тащит последний чемодан и показывает пульты разные для неё. — Что для тебя взять?
— Мне ничего не нужно, — Чжихе чувствует усталость в теле и улыбается ему. — Просто вернись побыстрее.
— Уже скучаешь? — Намджун присаживается рядом с ней на диван и берет её руки. — Такие тёплые и мягкие.
Сказав это, он подносит их к своим губам и легонько чмокает. Чжихе смущённо улыбается, скрывая красноту щёк волосами. Даже сейчас, когда Намджун собирается в супермаркет, хочется с ним пойти. Вспоминает, как Намджун увидел впервые её в супермаркете, как резко и недовольно фыркнула.
— Надеюсь, ты не будешь помогать другим с выбором еды, — она быстро сжимает щёки Намджуна, и вечно суровое лицо мужчины становится намного нежнее.
— Ты — это ты, и никто не сможет быть как ты, — голос становится намного тише. В одно мгновение всё напряжение, которое так сжимало сердце Чжихе, развеивается. Странное чувство тепла и комфорта. Она приближается к нему и касается губами его щеки. Даже сквозь касание чувствует, как Намджун улыбается. Она прижимается к нему и обнимает за шею. Намджун не может сдержать улыбки и обнимает её за талию, притянув к себе. Но слишком близко не получилось из-за живота Чжихе.
— Малыш тоже хочет обнимашек.
Намджун отпускает её и склоняется к её животу. Прижимается губами и нежно целует кожу черезь ткань. Малыш растёт быстро, и живот становится всё больше. Намджуну нравится смотреть на всё это. Он иногда медленно ласкает её живот, а когда чувствует толчок, радуется больше, чем она.
— Я быстро вернусь, — Намджун еле поднимается, вообще, он не хочет уже уходить от неё. Берёт вещи и выходит на улицу.
Когда выходит, он не может сдержать улыбки. Радуется, как дурак. Такой радостный, что даже пропускает на дороге несколько машин. Он хочет развернуть руль и обратно вернуться. Только одна мысль о том, что такая женщина в его доме, просто хочется обратно. Не это ли счастье? Он сейчас хочет обратно, но мысль о том, что Чжихе и их малыш останутся голодными или будут есть еду из доставки, даёт нужную мотивацию. Он сейчас привезёт самых качественных продуктов и приготовит такую вкусняшку!
×××
— Посмотри на меня, — Мина поднимает лицо Хосока. Подавленное настроение мужа действует и на Мину, что дома такая гробовая тишина. — Иди сюда.
Она ставит голову мужа к себе грудь и нежно массажирует его лоб. Хосок молчит, и от этого хочется плакать и ей. Она знает причину. Хосок рассказал обо всем. Ему больно.
— Понимаешь, она отказалась от ребёнка и бросила. Разве так бывает?
— Оказывается, бывает, — Мина сдерживает себя и кивает. — И не такое бывает.
— Она бросила своего ребенка только из-за того, что он от японца, — слабый голос Хосока добивает Мину, а тема про нации была проблемой для неё. Родители Хосока относились к ней очень скептически из-за того, что она была японкой. А эта тема с ребёнком очень сильно повлияла на Хосока.
— Знаешь, я думал, что могу пережить многое, но, оказывается, нет.
— Тс, всё хорошо, — Мина нежно обнимает его и думает. Но вдруг Хосок поднимается и смотрит на неё.
— Мина.
Она вздрогнула, когда услышала свое имя. Да, её зовут так, но Хосок очень редко зовет её по имени, поэтому она чувствует себя странно.
— А?
— Давай усыновим этого ребёнка.
— Что?
Хосок выглядит очень серьёзным и она пугается. Она не знает, что ей делать, замерла в одной положении. Будто её тело забыло, как надо действовать. Она поднимает удивлённый взгляд на него.
— Что?
— Давай усыновим этого ребёнка, — Хосок берёт ладонь в свою руку и сжимает. — Знаю, что это очень серьёзная тема, и я хочу узнать твоё мнение.
— Я… — Мина не знает, что ему отвечать. Ведь это одно дело, когда у подруги появится ляля и ты скоро станешь крёстной мамой. Но совсем другое дело, когда у тебя самой будет ребёнок, и он усыновлённый. Если честно, то Мина до сих пор не может смириться с тем, что Хосок не может быть отцом. Но, кажется, сам Хосок смирился с этим. Она и не хочет отказать ему, увидев, как он реагирует.
— Как отреагируют твои родители?
— Как отреагируешь ты?
— Я не знаю, — Мина опускает взгляд и грустно улыбается. — Это очень серьёзная тема, и я…
Мина боится того, что она не сможет принять этого ребёнка как своего. В душе желает ли она его? Хосок замечает её состояние, и его плечи опускаются.
— Если… ты захочешь своего ребёнка… я, — его голос дрожит, а Мина уже знает концовку. — То… ты…
— Не смей! — рычит она, а в горле застревает огромный комок. Этот комок вызывает слёзы, и она начинает плакать. — Даже не думай об этом! Готов ли ты отпустить меня и видеть рядом с другим? Почему не думаешь обо мне? Готова ли я отпустить тебя, если люблю тебя до смерти?!
— Прости меня, — Хосок ревёт как маленький ребёнок. Он притягивает к себе Мину и крепко обнимает. — Прости, я сморозил глупость. Не отпущу тебя! Люблю! Я убью каждого, кто захочет быть ближе к тебе! Люблю тебя!
— Не думай об этом, — Мина прижимается к нему, а Хосок целует её лицо, поцелуем собирает её слёзы, целунт и целует. — Я слишком люблю тебя. Люблю, понимаешь?! А насчёт ребенка, то я подумаю. Мы завтра поедем туда и скажем свой ответ.
×××
— Ты поговорила с Чжинри? Что с родителями? — Намджун готовит завтрак на двоих, носится рядом с печкой. А Чжихе с улыбкой наблюдает за ним и поднимается.
— Вот да, — она так увлеклась переездом, что совсем забыла о телефоне. Даже не знает, где сейчас он валяется. Напрягая свой мозг, она находит его рядом с чемоданом. — О! До сих пор жив!
Пока Намджун творит чудеса с едой, она разблокировывает телефон. Видит сообщение от незнакомого номера и думает: «Спам?» Но всё же открывает, и там оказывается много фотографий. Пока фотографии грузятся, Чжихе чувствует, что там кое-что плохое. А когда первая фотография открывается, с её лица пропадают все эмоции. В голове только одна мысль: «Опять». Намджун замечает, что Чжихе замерла с телефоном, и оказывается рядом с ней. Хватает одного взгляда в сторону фотографии, как он сразу выругивается.
— Этот мудак шутит? — он боится, что сейчас с Чжихе что-то случится. Он не знает, что делать, если у неё сейчас случится нервный срыв.
— Да как-то фиолетово, — говорит она, удивив Намджуна. — Это уже не первый раз, да и не последний.
— Фиг с ним, — Намджун успокаивается, обнимает её за плечи и ведёт в сторону кухни.
— Еда готова? — чувствуется прекрасный аромат, и Чжихе уже хочет есть.
— Тут тушится…
×××
— Он отказал? Он не хочет подписать документ? Понятно, — Чжихе говорит с адвокатом. — Значит, судебный процесс продлится ещё? Хорошо. Поняла. До свидания.
Она отключается и хочет просто кинуть телефон в окно. Но рядом Намджун.
— Хочешь, я поговорю с ним? — спрашивает он.
— Нет, я сама должна с ним встретиться и решить всё.
— Но… Чжихе понимает, что Намджун боится. Но Чжихе уже натерпелась, она решила для себя. Она не простит изменщика. Потому что собственная жизнь и достоинство важнее. Сокджин раньше изменял и продолжает это, он не перестанет.
— Ты веришь мне? Или ты сомневаешься во мне? — Чжихе понимает страх Намджуна.— Поверь мне.
— Я верю, — Намджун улыбается.
— Лучше отвези меня к нему, — она устало вздыхает. Нужно увидеться с ним, Господи.
— Хорошо, но береги себя и нашего малыша, — Намджун поднимается и оставляет её, чтобы она могла спокойно поговорить с Джином. «Нашего малыша» дает огромную силу и надежду, что Чжихе особо не боится разговора. В конце концов, как долго это будет продолжаться?
Джин трубку взял быстро.
— Привет, Ким Сокджин. Нам надо поговорить, — она не боится, но сердце бешено бьётся. Все же, когда дело касается его, она с опаской относится и ждет беду.
— Привет, — слышится глухой голос Джина. — Если разговор о разводе, то нет.
— Послушай, ты не можешь так делать!
— Я люблю тебя.
— А я тебя нет, — Чжихе легко произносит эти слова, и ей так легчает. Да, так становится легко.
— Давай встретимся? Я скучаю.
— Давай, — Чжихе быстро соглашается, удивив Джина. — Буду ждать тебя рядом с библиотекой.
Берёт и отключается. Да! Она не любит Джина! Она свободна от его любви! Наконец Чжихе это понимает, осознаёт. Никто не может держать её насильно. Она свободна от его любви! От радости она хочет закричать.
— Джун! — громко зовёт, и Намджун быстро мчится. Он боится, что тот наговорил и ей стало плохо. Но увидев её радостное лицо, он успокаивает себя. — Джун, если ли у тебя принтер? Мне надо кое-что распечатать, — произносит она, а Намджун облегчённо вздыхает.
— В спальне.
×××
Джин не может успокоиться после звонка. Он долго копается в гардеробе, еле выбирает обувь. Долго смотрит в зеркало и любуется. На него оттуда смотрит красавчик.
— Ты обязан вернуть её! Да!
Перед выходом вспоминает о важной детали и прямо в обуви входит в свою комнату. Вытаскивает обручальное кольцо и надевает. С прекрасным настроением выходит из дома. До того был рад, что быстро оказывается на месте. Рядом с библиотекой находится уютная кафешка. Там продают сладкие вафли, и он решает отвезти её туда. Вскоре рядом с библиотекой останавливается машина и выходит Чжихе.
Она прекрасна.
На ней надето лёгкое платье, и сама радостная. «Неужели рада меня увидеть?» — думает Джин, пока не видит, как из машины выходит другой мужчина и целует её щёки на прощание. Он что-то говорит его жене, его, мать вашу, жене. Джин моментально вспоминает слова Чонён и быстро оказывается рядом с ними. Со всей силой ударяет мужчину по лицу, и Чжихе кричит.
— Что ты делаешь, идиот?!
Увидев, как Чжихе суетится рядом с другой мужчиной, Джин ещё больше злится.
— Значит, ты с этим?! — он показывает на Намджуна, который совсем не ждал, что его будут лупить среди белого дня на улице. — Значит, ты изменяешь мне с этим?
Намджун хочет ударить в ответ, но Чжихе просит его не вмешиваться. Вместо этого она разворачивает к себе Джина и залепляет пощёчину.
— И ты говоришь мне об измене? Мне знакомо его лицо, ты изменяла мне с этим! — не мог остановиться Джин, а Чжихе слушает его, пока он договорит. Намджун хочет сейчас убить этого придурка, но Чжихе просила. На него показывает пальцем, а другие смотрят на них с опаской. Но всем интересна эта драка.
— Поэтому подпиши документ, — спокойно просит Чжихе. Намджуну надоедает эта сцена, и он берёт её за руки.
— Этот идиот не стоит твоих нервов, лучше вернёмся домой, — хочет он забрать её, как Джин рычит на неё.
— Домой?! Вы живёте вместе? Да ты удивительная, пока меня не было, крутила за моей спин…
А Чжихе идёт в машину и хочет взять готовую папку. Джин воспринимает это как побег.
— Убегаешь? Конечно, сама натвор…
Смачно заматерившись, Намджун берёт и бьёт кулаком по носу. Джин моментально падает, держась за окравленный нос. Чжихе с безразличным взглядом кидает в его лицо цветные бумаги А4 формата. Джин поднимает их и видит фотографии. Он от шока не может двигаться.
— Слушай, я хотела всё закончить по-хорошему, — Чжихе раздражённо смотрит на него. — Хотела по-человечески обсудить это всё. Но ты не достоин этого.
— Это…
— Давай, скажи, что это не ты. Как хочешь. Слушай сюда. Если ты сегодня не подпишешь документы, клянусь, я развешу все эти фотографии перед вашей компанией. Особенно рядом с кабинетом твоего старшего босса. Думаю, ему не понравится, как ты морочишь голову его племяннице. Помнишь, как он любит меня, как свою невестку? Ах, да, почти забыла, ещё покажу все эти фотографии твоим родителям. Как думаешь, они будут рады таким действиям любимого сыночка? Если не подпишешь, вызови скорую для мамы.
Чжихе берёт за руки Намджуна, и они садятся в машину. Джин остаётся там среди бумаг прямо на улице.
— Молодец. Ты сильная. Очень.
Намджун сжимает её ладонь и целует тыльную сторону руки. Бог видит, Чжихе не хотела довести дело этого. Она не сделает всё, что говорила. Она никогда не отправит его родителям. Нет. Вот с его боссом всё возможно. Если он не подпишет, она точно сделает это.