4 глава
Смерть — это покой, легкость... жизнь труднее.
Безгрешными приходим — и грешим, Веселыми приходим — и скорбим. Сжигаем сердце горькими слезами. И сходим в прах, развеяв жизнь как дым. Отчего всемогущий творец наших тел. Даровать нам бессмертия не захотел? Если мы совершенны — зачем умираем? Если несовершенны — то кто бракодел? Человек не станет свободным, пока не преодолеет страха смерти.
Шиничиро вышел из кабинета с Мари на руках и столкнулся с друзьями: Такеоми, Бенкеем и Вакасой.
— Кей, ты что там забыл? — спросил Араши у друга, но, заметив девушку на руках Шиничиро, задал другой вопрос:
— А это кто? Девушку нашел? — он пытался разрядить обстановку, но безуспешно.
— Шин, я хочу спать, не мешай, — произнесла Мари охрипшим голосом.
— Спи, — ответил Шин и, повернувшись к Араши, грозно произнес:
— Сейчас отнесу домой, и поговорим.
Бенкей лишь кивнул в ответ.
Шиничиро нёс меня на руках, но, будучи не настолько сильным, начал мычать и проклинать мою неуклюжесть и эту вселенную. Вакаса заметил это и предложил помочь другу, но тот упрямо отказался. Тогда парень, вздохнув, предложил нести половину пути Мари, а оставшиеся расстояние до дома Шиничиро сможет преодолеть самостоятельно.
— Нет, я сам, — стоял на своем темноволосый. Если бы Мари задали вопрос: «Кто более упертый: Шиничиро или баран?» — она бы без доли сомнений сразу же ответила: «Шиничиро».
Тут Вакаса каким-то образом забрал Мари из рук нашего зловещего дракона (Шиничиро) и пошел, даже не напрягаясь, в мыслях отмечая, какая же Мари пушинка, она вообще что-то ест?
— Шини, ты чего там? — произнесла беловласая девушка, находясь в полусознании.
— Ничего, просто ты сейчас не у меня, — произнес братец с легкой улыбкой. Он доверял Ваке, просто не хотел сдаваться даже в такой, казалось бы, мелочи.
— А где тогда? — Мари открыла глаза, слегка прищурившись и сморщив носик, увидела того парня, который одолжил кофту. На лице девушки появился едва заметный румянец от наступившего смущения.
— Ой, Шин, а это как? — спросила сестрица, не понимая ничего.
— А я тебя продал, мне столько бабок отвалили, — сказал Шиничиро серьезным тоном. Можно было даже поверить на одну секунду, но только на одну.
Мари начала реветь из-за того, что её любимый братец продал её. Она понимала, что это все шутка и все это глупо, но было досадно. Все эмоции, накопившиеся за школьные часы, вырвались наружу в виде горьких слез.
— Мари-чан, ты чего? Прости, пожалуйста, я не хотел тебя обидеть и заставить плакать, — брат говорил обеспокоенным тоном и смотрел на меня взглядом, значащим многое, по крайней мере для Мари.
От лица Мари:
— Можешь меня отпустить, пожалуйста? — я посмотрела на белокурого парня, в его глазах я не могла ничего прочитать, словно это были пустые стекляшки, но... в них виднелся маленький, едва уловимый блеск. Но разглядеть его мне не удалось, парень тут же аккуратно опустил меня с своих сильных рук и, смотря мне прямо в глаза, задал вопрос:
— А что вообще случилось? — парень уловил фишку моих глаз и, уже подозревая, искал ответы в недрах радужки.
— Я же сказала, в карты проиграла, а в столовой случайно облилась, — я не умела врать, и это заметили все. В особенности Шини и Вака.
— Мари, ты нам тут лапшу на уши не вешай, если ты не расскажешь, я у кое-кого другого спрошу, — сказал братик строгим тоном, от которого по коже пробежала стая мурашек. Врать — это плохо, особенно близким тебе людям, но ложь во благо... Нет, я не могу обманывать братика Шини!
В этом случае он имел в виду мою «подругу», ведь стоило ему подойти к ней, она ему всю жизнь расскажет в мельчайших подробностях. Ей просто нравится Вакаса, «а тут сестрица его друга, можно и через ее брата познакомиться)». Тут же возникает навязчивый, а также часто задаваемый вопрос: почему тогда Мари дружит с ней? Ответ очень прост: ей это выгодно. Не то чтобы она пользовалась людьми, просто когда та самая сложная, решающая контрольная, Аика помогает ей. Сама по себе девушка очень добрая, но именно доброта её погубит. Иногда Аика выводит Мари на душевный разговор, якобы хочет ее поддержать, и та доверяет ей, рассказывает, на что в ответ получает жалкие слова о том, что она всегда может рассказать все ей, и получает никому не нужную поддержку. Даже поддержкой это трудно назвать, одни и те же нудные слова.
— Ну так что? — вывел из мыслей меня голос брата.
— Ну ладно... У меня в классе есть такая одноклассница, просто язва, я сегодня купила воды перед физической культурой, ой, физрой, и случайно облила её водичкой, а она скандал закатила, но я вовремя сбежала в раздевалку, там переоделась, когда я вышла, она вылила на меня горячий кофе, а потом меня затащили как раз-таки к вам, теперь у меня маленькие покраснения, наверное, ожоги 1 степени.
— Это я знаю, мед. сестра сказала, — Шин дал понять, что полный разговор ждёт меня дома. — Пойдёмте в кафешку?
— Да, и это не обсуждается! — я сразу же взбодрилась. Вот что-что, а поесть я люблю больше всего!
— Мари! — воскликнул Шин, а я посмотрела на него не понимающими, хлопающими глазками.
— Что «Мари»? Я, может, кушать хочу? Между прочим, одной колой не наешься! А на счёт воды тоже самое!
— Ребят, вы не против? — парень посмотрел на друзей с надеждой в глазах.
— Да нет, — ответил Кейзо за Ваку.
— Ребят, я домой, у меня там Сенджу с Харучие, — Такеоми посмотрел на Шина, как бы спрашивая его разрешение.
— Ну хорошо, пока, — они попрощались и пошли кушать в кафе. Ох, моя душа ликовала!
Мы пошли в кафешку, в которой я сто лет не была, там очень вкусно готовят. Всю дорогу я думала на счёт домашки, как мне с ней справиться, ведь в прошлый раз я списала у какого-то мальчика из моего класса. А сейчас они с Аикой заболели. Блииин, что делааааать? Просто с новой темой у меня проблемы. Вместо того чтобы сидеть и слушать учителя, я смотрела в окно, а всё из-за чертового сна.
Пока я раздумывала на счёт адской домашки, я врезалась в спину Вакасы. Вот это она твердая, как стена...
— Ой, прости!
— Чего? — беловласый посмотрел на меня так, словно я говорила на другом языке. Странный какой-то... Но такой красивый.
— Прости.
— Да ладно, кстати, мы пришли, — сказал парень ровным и холодным тоном, будто ушел в свои мысли и говорил на автомате.
— Ураа!
Мы вчетвером зашли в кафешку, и я почувствовала такой запах, ммм, ностальгия. Парни решили, что мы сядем за столик возле окна, ну, а мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. Ну, в целом я и не против. Когда мы уже сели, я достала из сумки тетрадь и начала листать страницы, хотя толком ничего не понимала, чёрт. Тут я услышала, как кто-то назвал моё имя, и оторвалась от тетради.
— Земля вызывает Мари, — махал перед глазами рукой Вака.
— А, что? — спросила я, не понимающая ничего, до чего же сильно я погрузилась в свои вязкие, словно болото, мысли, не всегда получается выбраться.
— Дай тетрадь, посмотрим твои «творения», — интонацией парень выделил последнее слово. Тут под кожей, словно червь, начал ползать страх.
— Нет, — им не стоит смотреть мои так называемые «творения», если я ничего не понимаю(хотя писала она сама), то они уж подавно.
Пока я сидела и думала, Шиничиро подобрал момент и забрал у меня тетрадку.
— Ага, сейчас посмотрим, ты уж извини, Мари, но я как твой старший брат должен посмотреть, — он открыл тетрадь и взглянул. И тут мне стало не до веселья, заказ всё не приносили, что добавляло дополнительную тревогу.
Глаза брата стали на столько большими, какие я не видела никогда. Мне точно конец.
— Мари, — он так растянул последнюю букву моего имени, что это смогло меня добить.
— Что? — я уже поняла, что этот вечер у меня не получится погулять по Роппонги. Я просто там часто гуляю. Там красиво, но, походу, мне стоит забыть об этом прекрасном месте.
— Шиничиро, можно я сегодня погуляю? — всё не теряла надежды я.
— Нет, мы с тобой вечерком домашку делать будем, — видимо, он увидел оценки. Черт.
— Ну Шини, пожалуйста, — скуля, просила я.
— Нет.
— Ну и ладно.
Я решила немного прогуляться, но сначала мне нужно было подкрепиться. Подумать обо всём этом я могла и позже.
Мы с друзьями разошлись в разные стороны. Когда я вошла в дом, там были Манджиро и Кейске. Манджиро заметил меня и подбежал, крепко обняв, как он это часто делает.
— Сестрёнка! Сестрёнка! Я так скучал! Ты приготовишь дорояки? А сделаешь со мной домашку? Поиграешь со мной и этим Кейске в прятки? — засыпал меня вопросами Манджиро.
— Так, стоп! Мне самой нужно сделать домашку, так что тебе поможет дедушка, а на счёт дорояки я подумаю, — ответила я.
— Урааа! Спасибо, сестрёнка! — он обнял меня ещё крепче.
— Стоп, Манджиро, это что за выражения? — спросила я, удивлённая поведением брата.
— Ой, ну... Ты прости, я больше так не буду, Мари! — сказал Манджи и посмотрел на меня глазами котика из «Шрека».
— Ладно, но больше не обзывайся, это плохо.
— Так всё, я пошла готовить, если что позову, а ты, Кейске, тоже приходи, — сказала я, на что Кейске с радостью согласился.
Я ушла в дом, где приготовила дорояки и позвала мальчиков кушать.
— Шиничиро, я ничего не понимаю, — сказала я, уткнувшись в тетрадь.
— Боже, и что мне с тобой делать? — его вздох означал потерю надежды. Хоть мне и не хотелось его огорчать, но его понимание, что я ничего не понимаю, было мне на руку.
— Отпустить.
— Нет уж, дорогуша, сейчас приду.
Шиничиро ушёл, и это был мой шанс сбежать от этих нудных уроков. Я спустилась на первый этаж, и там, к моему удивлению, никого не было. Я спрыгнула с окна, так как если бы я пошла через дверь, было бы шумно, и побежала к калитке. Там стоял Имауши, чёрт.
— Опа, а ты... — он не успел договорить, как я пулей побежала в сторону метро.
Знаете, в чём преимущество? Там очень классно! Куча парней, которые обижают животных и слабых, и я могу их защитить, и приходится с ними драться. Кстати, о дураках, я умею драться и состояла в какой-то группировке, но потом ушла, так как меня там ничего не держало, да и группировка была слабой. И на учёбу времени не было, поэтому это было правильным решением.
Я убежала далеко от дома и забежала в переулок, где уже кто-то кого-то отфутболил. Да и парни там были с виду не слабые. И, кажется, они заметили меня.