10
Сцена: Агентство, несколько дней спустя
Милана сидит в столовой агентства, глядя на Дазаю, который смеётся с Куникидой. Милана, как всегда, с мишкой в руках. Она пьёт чай, но её взгляд… немного беспокойный. Она следит за ними, хотя делает вид, что не замечает ничего.
Куникида (смеётся):
— Ты снова что-то придумал, Дазай?
Дазай (с усмешкой):
— Я? Никогда! Но что, если… Куникида, ты знаешь, что я могу помочь тебе в этих отчётах? Если тебе тяжело…
Куникида (в шутку):
— Это не так просто, Дазай. Я бы не стал рисковать твоими методами.
Милана чуть сильнее сжимает мишку, и её глаза блескнут, когда она замечает, как Дазай улыбается Куникиде. Она закрывает глаза, как будто пытаясь отбросить это чувство.
Милана (внутренний монолог):
— Почему? Почему я чувствую что-то странное, когда он улыбается ему? Это… неприятно.
Она делает глоток чая, но её рука немного дрожит. Это не просто холод, а нечто гораздо более туманное, заполняющее её грудь.
Дазай замечает её взгляд, поворачивается к Милане и на мгновение ловит её глаза. Он смеётся, но его тон уже не такой лёгкий, он улавливает перемену.
Дазай:
— Милана? Что-то не так? Ты так долго молчишь, что мне становится скучно.
Милана снова поворачивает голову в сторону, её глаза чуть ярче, но она ничего не говорит.
Милана (тихо):
— Всё в порядке.
Но её голос выдаёт её. Она уходит, не ожидая ответа. Дазай остаётся за столом, немного задумавшись.
Сцена: Позже вечером
Милана сидит на том же подоконнике, который ей так знаком. Она не может уснуть, потому что снова и снова думает о том, что произошло в столовой. Она не понимает, почему когда Дазай смеётся с другими, ей становится плохо. Как будто что-то от неё уходит.
Дазай вдруг появляется в дверях. Он слегка улыбается, но его выражение становится более серьёзным.
Дазай (тихо):
— Ты не спишь? Милана-чан, не переживай. Всё в порядке.
Милана резко поворачивается, её глаза светятся ярче, чем обычно. Это не злость — это внутреннее беспокойство, которое она сама не может контролировать.
Милана (с холодом):
— Я не переживаю. Ты не нужен мне, чтобы переживать.
Дазай (с лёгкой улыбкой, садясь рядом):
— Знаешь, ты не такая холодная, как пытаешься быть. Ты начинаешь думать о других. Я вижу это.
Милана молчит. Её дыхание учащается, и в её груди что-то начинает сжиматься.
Милана (внутренне):
— Почему мне так больно? Это… что-то не то. Я не хочу чувствовать этого. Почему именно ты?
Дазай, замечая её замешательство, всё ещё улыбается. Он не чувствует угрозы или напряжения, но его взгляд становиться более мягким.
Дазай:
— Ты думаешь, что эмоции — это слабость, Милана-чан. Но в них есть и сила. Ты найдёшь её, когда будешь готова.
Милана молчит, её взгляд опять становится отстранённым. Но в глубине её глаз — что-то тёмное, что она не может скрыть
Сцена: Корабль, ночь
Темнота ночи окутывает огромный корабль, на котором Ацуши и Милана оказываются в плену. Они сидят в небольшой камере с решетками. Ацуши лежит на полу, его раны не зажили до конца, но он ещё жив. Милана сидит, держа мишку на коленях, её глаза не видны в темноте, но в её внутреннем мире бушуют тревожные чувства.
Ацуши (слабо):
— Мы… выберемся отсюда, Милана. Не переживай, агентство… нас спасёт.
Милана молчит. Её взгляд устремлён в туманное окно, а её лицо отражает легкое беспокойство, но в ней нет того спокойствия, что всегда было раньше. Она начинает чувствовать что-то новое, нечто, с чем не может справиться.
Милана (тихо):
— Спасут ли? Ты уверен?
Ацуши:
— Конечно! Мы — часть детективного агентства. Я уверен, они нас найдут.
В этот момент раздается звук шагов. Капкан в клетке ещё не захлопнулся. Акутагава, стоящий перед дверью камеры, с холодным взглядом смотрит на них. Милана поднимает голову, её глаза мгновенно начинают светиться в темноте.
Акутагава:
— Агентство… они ничего не смогут сделать. Даже если они попытаются. К тому же, ты — не такая, как все, Милана. Ты тоже мой трофей.
Милана встает, её движения плавные и холодные. Она не отвечает, но внутри её что-то колеблется — ревность к Акутагаве, его презрение к её слабости.
Милана (тихо, словно в шёпоте):
— Ты не знаешь меня.
Акутагава кидает взгляд на Ацуши, после чего его лицо становится ещё более жестким.
Акутагава:
— Ты не способна контролировать свои способности. Я же знаю, что ты можешь сделать. Ты и правда хочешь играть с огнём?
Милана (её глаза ярко светятся в темноте):
— Я не играю. Это не огонь. Это… нечто большее.
Она делает шаг вперёд, но Акутагава, видя, что Милана собирается атаковать, поднимает руку, блокируя её движения своим оружием.
Акутагава (с насмешкой):
— Ты думаешь, что сможешь противостоять мне? Ты думаешь, что сможешь победить меня, как всех остальных?
Но Милана вдруг останавливается. Она замедляет свои движения, её глаза чуть менее яркие. Она испытывает странное чувство, будто не может полностью контролировать свою силу, будто страх её переполняет.
Милана (внутренний монолог):
— Почему мне так трудно? Я могу остановить его, я могу… Но что если? Что если я не смогу? Я не могу…
Ацуши, чувствуя, что его состояние ухудшается, пытается встать.
Ацуши (слабо):
— Милана… не давай ему победить.
Милана:
— Я не собираюсь.
Но её голос стал менее уверенным. Она делает шаг назад, и в этот момент из темноты появляется странное сияние — это её сила, но она ещё не готова использовать её на полную мощность.
Акутагава (с удивлением):
— Так ты всё-таки решила.
Милана замедляет движение, пытаясь сосредоточиться. Вдруг на её лице появляется слабая улыбка, как будто она, наконец, понимает, что должно произойти.
Милана:
— Я не буду играть в твою игру, Акутагава. Но и ты не победишь меня.