1. глава
Проснувшись, Алина смотрела в потолок, обдумывая дальнейшие действия. Родители мертвы. И неизвестно, охотятся ли за ней. Тяжелый вздох вырвался из груди. Возможно, со стороны она казалась бессердечной – никаких слез по погибшим родителям. Грустно, конечно, было, но сейчас не до этого.
Встав с кровати, она направилась в отцовский кабинет. Найдя там массивный сейф, застряла надолго, ломая голову над паролем. Потом вспомнила последние слова отца: «Ты самое дорогое и лучшее, что случилось в нашей жизни». Вздохнув, набрала дату своего рождения: 24.12.1968. Улыбка тронула уголки губ.
Сейф открылся. Внутри лежала папка с документами, конверт… и целая куча пачек с деньгами. Отойдя от стены, Алина села на диван и открыла письмо.
Дорогой и любимой Алине,
Дочь, если ты это читаешь, значит, нас с отцом уже нет в живых.
*(Здесь следовали размазанные пятна от слез)*
Дочурка… сейчас у тебя в руках папка со всеми документами и адресами. Также там есть завещание. Надеюсь, что ты проживёшь хорошую и долгую жизнь.
Прощай.
От отца и матери.
Алина нервно сглотнула. Она знала своего отца. Он никогда не умел выражать эмоции.
Отложив письмо, она открыла папку. Там действительно было завещание, а также вся история ее удочерения, выписки из детдома. И… история ее родной семьи. Первый лист папки гласил: Вова Суворов.
Владимир Суворов, родившийся в 1969 году в Казани, вырос в интеллигентной, но отстранённой семье. Успешный отец, инженер оборонного завода, постоянно пропадал на работе, предоставив воспитание сыновей – Вовы и Марата – улице. Школа для Вовы стала лишь формальностью, улицы же – суровой школой жизни, где он учился "по понятиям", среди асфальта и криков.
В юности он создал банду "Универсам" с другом Валерой, "Турбо". Они дрались за территорию, за право контролировать свой район. Но в 1987 году всё изменилось. Призыв в армию прервал его жизнь, забросив в Афганистан, в самый центр восьмилетней войны, вместо желанной службы в ГДР.
Сейчас, пыль афганских дорог оседает на его гимнастёрке. За спиной – месяцы, проведённые в пекле войны, перед глазами – бескрайние, выжженные солнцем пустыни. Он думает о доме, о Казани, представляя себе, как изменился город. Перестройка, новые песни, звучащие из каких-то неведомых ему магнитофонов… Он знает, что "Универсам" без него ослаб. Слухи о новом лидере, Кащее, дошли даже сюда. А банды "Хади Такташ" с их кричащими лозунгами – "Хади Такташ – страна чудес, зашел в подъезд и там исчез", "Хади Такташ – весь город наш!" – и "Разъездовские" наверняка уже перекроили криминальную карту Казани. Он сжимает руки, предчувствуя, что дома его ждёт не легкая жизнь. Возвращение — это не только встречи с друзьями, но и борьба за место под солнцем, за свой район, за свой "Универсам". Его "Универсам", которому он должен будет вернуть былую славу.
Перед сыном советского интеллигента, казалось бы, лежали два пути: воспользоваться ветеранскими льготами после Афганистана, получить хорошее образование, найти стабильную работу. Он мечтал вернуться героем, но война оказалась куда более жестокой, чем он представлял. Никаких открытых дверей. Поэтому был выбран другой путь: возрождение банды «Универсам» и открытый вызов всем, кто встанет на пути, включая Кащея, бывшего друга, предавшего его.
Афганистан… он оставил глубокий след. Не только боевые награды, но и посттравматическое стрессовое расстройство, с которым никто не спешил разбираться. И вот он, снова в деле, собрал старых ребят, и они двинулись по криминальной дороге. Только теперь их «клиенты» – не местные, а приезжие. Казань – транзитный город, и их тут – как грязи.
Дальше в досье – скудная информация о самом Вове:
Адидас (Вова Суворов): Создал «Универсам» вместе с Валерием («Турбо»). Валера, кстати, в Афганистан не попал из-за проблем со здоровьем. Есть младший брат, Марат.
Вот и все. Маловато информации, подумалось, прежде чем перевернуть страницу.
*****
Собрав деньги и документы, Алина отправилась на вокзал. Билет до Казани был куплен – пора ехать к этому… папе. Что сказать о её внешности? Светло-каштановые волосы, зелёные глаза, средний рост, фигура – модельная.
Алина оказалась на перроне. Усевшись на лавочку, она поставила портфель на колени. Заметив приближение своего поезда, она уже собралась встать, но… увидела полицию. Вздохнув, она решила подождать.
– Девушка, добрый день, – обратился к ней крупный сотрудник полиции. – Вы случайно не видели здесь девушку с рыжевато-коричневыми волосами?
Алина удивлённо округлила глаза.
– Нет… – ответила она, – А что случилось?
Полицейский вздохнул.
– Не имею права разглашать информацию.
Алина кивнула, понимая его.
– Ладно. Я её не видела. – Подождав, пока он кивнёт, добавила: – Извините, мне пора на поезд. Хорошего дня.
Полицейский кивнул и отошёл. Алина едва заметно улыбнулась. Наверняка он её и описывал – на солнце волосы и правда казались рыжими.
Забравшись в вагон, она с облегчением растянулась на полке, чувствуя, как напряжение спадает. Казань, вот она, ждёт. И этот… папа.
*****
Выскочив из поезда, Алина остановилась на тротуаре, обдумывая дальнейшие действия. Поняв, что пешком добираться до отеля, а потом и до магазина – самоубийство, она остановила такси. – В лучший отель города, – коротко бросила водителю, который, покосившись на неё, всё же тронулся.
Оплатив пять рублей, она вышла из машины. Отель… роскошь, которую она пока себе позволить могла. Заселившись на пару дней, Алина лишь изобразила, что распаковывает вещи. Ей нужна была одежда. Всё, что она нашла в том доме, было либо мало, либо велико, пригодного для носки – кот наплакал.
Первый же магазин стал её пристанищем на следующие четыре часа. Выйдя на улицу, Алина обнаружила, что уже стемнело. Груженная пакетами, она купила ещё и чемодан, чтобы хоть как-то облегчить себе жизнь.
В номере она с наслаждением рухнула на кровать. На улице была глубокая ночь, и Алина, не раздумывая, уснула. Быстро распаковав часть покупок и переодевшись в новую пижаму, она отправилась в душ, а потом – в объятия Морфея.
*****
— Ты всегда будешь одна!
— Ты больше никогда не увидишь дорогих тебе людей!
— Всё это из-за тебя!
Девушка стояла и плакала. Слезы лились градом, бесчисленные обвинения обрушивались на неё, душили, заставляли захлёбываться горем. Её охватывало всёпоглощающее желание умереть, в голове крутилась лишь одна, мучительная мысль: «Зачем я вообще родилась?». С ужасом она смотрела на приближающуюся чёрную фигуру. Затаив дыхание, ожидая чего угодно, она вдруг услышала:
— Сестрёнка… ты нам нужна. Найди нас. И проснись, наконец.
*****
Девушка открыла глаза — её подушка была мокрой от слез. Рот пересох, а глаза опухли так, что трудно было их открыть.
Вздохнув, она встала и направилась в ванную. Умывшись, взглянула в зеркало и ужаснулась: под глазами синяки, а глаза красные и отекшие. Ещё раз вздохнув, она умылась, стараясь привести себя в порядок, затем вернулась в комнату за вещами.
Накинув черные джинсы и черную водолазку, она подошла к зеркалу. Достала новую косметику, которую купила вчера, и села за стол. Приведение лица в порядок заняло около часа: она усердно работала над собой, избавляясь от отеков и способствуя нормализации своего внешнего вида.
Когда она, наконец, встала, удовлетворённо кивнула своему отражению и направилась к шкафу. Достала оттуда черную спортивную кофту, накинула её на себя и двинулась к выходу из квартиры.
Забрав нужные документы, девушка обула черные кроссовки, накинула куртку и, собравшись, вышла из квартиры.
*****
Первым делом Алина направилась в офис своего отца. Войдя в здание, она осмотрелась и направилась к столу секретаря.
— Добрый день, — вежливо поздоровалась Алина.
— Добрый. Вам кого? — секретарь подняла на неё взгляд.
— Мне нужно поговорить с Кириллом Суворовым, — ответила Алина, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно.
— Девушка… — секретарь начала было возражать.
— Это очень срочное дело, — Алина слегка надавила на неё.
— Ладно, — вздохнула секретарь, не желая спорить.
Пройдя в кабинет, секретарь что-то спросила у Кирилла Суворова, после чего пропустила Алину. В кабинете сидел мужчина, брюнет с избыточным весом. Он сидел, не отрывая взгляда от девушки. И неудивительно: увидеть «мёртвую» дочь, близнеца своего сына… Это было бы удивительно для кого угодно.
Удовлетворённо улыбнувшись, Алина, не церемонясь, подошла к столу и села напротив «отца».
— Ну что, папаша? — спросила она, сложив руки на груди и с вызовом посмотрев на него. — Что будем делать?
Мужчина начал говорить, но Алина перебила его:
— Деньги у меня есть, — самодовольно улыбнулась она. — Мои родители хорошо меня обеспечили. — Слово «родители» она произнесла с особым ударением.
— Почему ты меня винишь? — Он изобразил непонимание.
— Ой, да ладно, — Алина приподняла бровь. — Ты думаешь, я не знаю, что ты отказался меня забирать? Что врачи звонили и говорили, что я жива? А что ты ответил? Что не можешь прокормить двоих!
Мужчина стыдливо опустил голову.
— Милая… — Он поднял на неё глаза, полные сожаления и слёз. — После этого не проходило и дня, чтобы я не жалел о своём поступке.
— Почему тогда не забрал меня потом?! — Алина крикнула это с таким отчаянием, что сама немного испугалась своей реакции.
— Тогда уже было поздно. Тебя удочерили, и мне запретили тебя искать, — ответил отец, тихо и спокойно.
Девушка вздохнула, приводя свои эмоции в порядок.
— Алина… — мужчина произнёс её имя.
Алина удивлённо посмотрела на него.
— Это единственное, что я тебе дал, — вздохнул он. — Твоё имя.
Девушка кивнула, понимая.
— Дочь, пойдём домой?
Алина снова удивлённо посмотрела на него.
— А как же твои сыновья?
— Они будут только рады. Я им не раз рассказывал, что у них есть сестра. И когда покупали квартиру, я специально смотрел комнату и для тебя.
Алина ещё больше удивилась, но потом улыбнулась.
— Идём, отец…
*****
Доехав до многоэтажки, Алина и её отец вошли в подъезд и поднялись на нужный этаж на лифте. Стоя перед квартирой, Алина спросила:
— Что вы скажете своим сыновьям и жене?
— Правду, — ответил мужчина и позвонил в дверь.
Алина удивилась — она думала, у него будут ключи.
Дверь открыла миловидная женщина, изящная, темноволосая, лет тридцати пяти-тридцати семи, среднего роста. Алина приветливо улыбнулась и вошла в квартиру следом за отцом.
— Это Диляра, моя жена, — представил её отец. Женщины обменялись улыбками. — А это Алина, моя дочь.
Диляра хотела что-то сказать, но отец её перебил:
— Диляра, Марат дома? — Диляра кивнула. — Отлично. Позови его в гостиную, и я всё расскажу. И, пожалуйста, сделай чай.
— Да, конечно, — ответила Диляра.
Отец с дочерью прошли в гостиную и сели за стол. Через пару минут вошёл сын Марат. Алина оценивающе посмотрела на него, делая выводы.
Алина отметила про себя, что Марат — подросток четырнадцати-пятнадцати лет, довольно крепкого телосложения. Короткая стрижка и спортивная одежда — всё говорило о желании выглядеть «настоящим пацаном». Улыбнувшись своим наблюдениям, она расслабленно откинулась на спинку стула.
Когда Марат вошёл в комнату, он застыл в оцепенении: девушка за столом была чертовски похожа на Адидаса (видимо, так звали брата-близнеца Алины). Заметив взгляд парня, Алина подмигнула ему.
Когда Диляра принесла чай и печенье, отец начал разговор:
— Позвольте представить, это Алина. — Мужчина посмотрел на девушку, та кивнула, и он продолжил. — Это Диляра, моя жена, а это Марат.
Девушка кивнула.
— Вообщем, Алина — моя дочь, — сказал отец.
— Но! — перебил Марат.
— Марат, дай сказать, — отец посмотрел на сына. — Она сестра-близнец Вовы.
Марат, можно сказать, просто оцепенел. Алина прыснула со смеха, глядя на его пораженное лицо.
— Не смешно, — обиженно буркнул Марат.
— Эх, Маратка, тебе ещё многому предстоит научиться, — улыбнулась Алина.
Отец продолжил:
— Когда они с Вовой родились, в больнице сказали, что она умерла. Но врачи ошиблись.
Марат вспомнил, что отец рассказывал об этом в далёком детстве. Посмотрев на новоявленную сестру, он вздохнул.
— Теперь Алина будет жить с нами. — Девушка хотела возразить, но отец её остановил. — Это не обсуждается.
Алина подняла бровь, посмотрела на отца и опустила голову, словно спрашивая: «Вы серьёзно?»
— Я хочу наверстать всё упущенное, — объяснил отец.
Девушка вздохнула, немного подумала и сказала:
— Ладно. Но не думайте, что вы имеете право мной командовать.
Отец кивнул, понимая, что Алина уже давно выросла и её воспитали другие люди. Марат смотрел на сестру, не зная, как себя с ней вести.